Станислав Бондаренко в интервью Woman.ru: о фильме «Охота на императора» и рождении третьей дочки

Станислав Бондаренко признается, что историческое кино — его любимое, и от таких проектов он старается никогда не отказываться. О том, с каким трудом учил французский язык для роли, о работе с Алексеем Пимановым и скором пополнении в семье актер рассказал в интервью Woman.ru.

Woman.ru: Скоро вы представите свой новый фильм «Охота на императора». Складывается впечатление, что вам в последнее время особенно нравится носить мундиры.

Станислав Бондаренко: Да, это красиво. Мне вообще нравится историческое кино, и я обычно от таких ролей не отказываюсь. Даже моя первая большая роль была в историческом сериале «Талисман любви». Я там играл одного из сыновей дворянского рода. Мне нравятся разные эпохи, нравится менять костюмы. Да и вообще — мужчинам идут мундиры. Такой стиль даже в повседневной моде сейчас в тренде.

Расскажите, что человек, который уже столько лет в профессии, чувствует за пару дней до большой премьеры?

Станислав Бондаренко: К красным дорожкам я отношусь нормально, потому что это часть нашей профессии. А вот к остальному… Главная роль, ты на большом экране — это все волнительно. Я вот сижу и думаю: «Может, мне вообще оставить семью в зале, а самому сбежать?» Я всегда очень критично отношусь к себе на экране. Обычно, когда ты снимаешься — ты один человек, а к моменту премьеры уже проходит время, и ты становишься другим. Это меняет восприятие. Смотришь на какие-то вещи, которые делал год назад, и думаешь: «Ведь можно было это сделать по-другому, лучше».

Я еще не видел полный вариант «Охоты на императора», и мне интересно посмотреть фильм, поэтому про сбежать из зала я просто шучу, не буду этого делать. А вот если мы повезем проект еще в какие-то города, то, наверно, много раз его уже смотреть не буду. Так можно просто «заесть» себя, если из раза в раз концентрироваться на моментах, которые теперь хотелось бы сыграть иначе. А вот зритель я не критичный, добрый. Я всегда начинаю смотреть кино из любопытства и всегда стараюсь находить в фильмах что-то хорошее. Ну, конечно, если это не откровенная ерунда.

Как у вас проходят первые дни после премьеры? Мониторите, что говорят и пишут?

Станислав Бондаренко: Да, я смотрю. Интересуюсь, насколько хорошо идет прокат, как зрители идут на наш фильм. Когда работаешь в кино, хочется, чтобы твой фильм был качественным, ну и делал хорошие кассовые сборы. К критике я отношусь нормально. Бывают, конечно, люди с улицы, которые приходят и говорят: «Твой проект — фигня». Без каких-либо аргументов вообще. Ну тогда я даже не трачу силы, чтобы общаться и переубеждать.

А вот важнее всего для меня мнение моих близких — родных, друзей, людей из индустрии. Моей жены Аурелии. Хотя она ко мне относится совсем некритично. Ей так все нравится, ее нельзя воспринимать как моего главного критика. Когда меня критикуют, я всегда спрашиваю, что конкретно не понравилось. Потому что критику потом можно использовать как инструмент, чтобы что-то исправить.

Как вы попали в этот проект?

Станислав Бондаренко: Сценарий мне прислала кастинг-директор Елена Галанова. Она мне еще давно говорила, что планируется такое кино у Алексея Пиманова. Царствие ему небесное. Она устроила нам встречу, мы пообщались, и дальше были пробы. Ну как пробы. Алексей Пиманов не очень любил пробы. Он как автор сценария, режиссер и генеральный продюсер прекрасно понимал, каких артистов и на каких ролях он хочет видеть. Вообще, представляете, это моя первая главная роль на большом экране за 18 лет! Последняя была еще в 2007 в «Стритрейсерах».

Какое впечатление у вас оставила работа с Алексеем Пимановым?

Станислав Бондаренко: Он очень тонко чувствующий человек, умный, с хорошим чувством юмора. Он очень точно работал как режиссер. Мог сделать просто одно маленькое замечание, и это полностью меняло сцену — она становилась как будто более насыщенной. При этом он всегда давал возможность артистам быть такими, какими им хочется. То есть он не говорил: «Нет, так не делай, так не надо». Он умел доверять. С ним мы очень долго репетировали все сцены, обсуждали их, подготовка была колоссальная.

Вы как-то говорили, что вас раздражают в кино слишком правильные персонажи. Какой ваш Мишель Клеман?

Станислав Бондаренко: Не буду сильно спойлерить, но он такой — ходит по границе хорошего.

Как вы готовились к роли? Это все-таки другая эпоха и совсем другая жизнь.

Станислав Бондаренко: У нас получилось много сцен с лошадьми, но лошади постоянно встречаются мне на проектах, так что я люблю и умею сидеть верхом. Конечно, со временем навык каждый раз немного теряется, но стоит посидеть в седле, и я начинаю чувствовать себя гораздо увереннее. А вот самой большой трудностью для меня стал французский язык. Мишель Клеман — генерал, один из любимчиков Наполеона. Он живет во Франции, воюет за французов. Он, конечно же, говорит на французском и должен говорить прекрасно. У нас даже половина сценария была на французском.

За два с половиной месяца до начала съемок я стал усиленно учить французский. У меня было какое-то представление о языке, но я понял, что совершенно не умею грассировать. Мы сконцентрировались именно на моих сценах. Сначала я просто заучивал текст, потом переводил и уже после начинал понимать, что вообще говорю и как это нужно говорить. Для актера понимать свой текст очень важно, потому что только так можно передать все эмоции. Язык оказался очень сложный, но ничего — справились. С нами на площадке работала Фадика Бру, родная сестра моей партнерши Миланы Бру. Она лингвист и помогала нам с французским прямо на съемках.

Милана Бру сыграла в фильме вашу возлюбленную, ей 25 лет. Как вам работается с актерами-зумерами?

Станислав Бондаренко: Милана классная! Никаких проблем у нас вообще не возникало. Надо, кстати, ей сказать, что она актриса-зумерка. Хотя она, наверно, и сама это знает. Я вообще особо не чувствую разницу поколений. Единственное, мы во время работы над проектом сняли какое-то безумное количество рилсов. Я вообще в этом плане легкий на подъем: позвали сниматься — я иду. Это большой плюс их поколения, потом все эти видео очень помогают с продвижением фильмов.

Я сам про эту сторону обычно не думаю. Сейчас вот уезжал в отпуск, там были проблемы со связью, и я на 10 дней вообще забыл про телефон. Я ездил в отпуск без супруги: только я и дочки. Думал, почитаю сценарии, подготовлюсь к проектам, а это вообще было невозможно, приходилось все время работать папой! Мои дочки — они такие принцессы, а я постоянно их в чем-то обслуживал.

Сейчас у вас эра исторического кино, а куда планируете двигаться дальше?

Станислав Бондаренко: Мне очень нравится историческое кино, и я все равно постоянно прошу агента присылать мне новые проекты. А так еще хотелось бы ввязаться в какую-нибудь отвязную комедию.

Что было самым сложным на съемках «Охоты на императора»?

Станислав Бондаренко: У нас все прошло на удивление гладко. Бывали дни, когда я морально готовился к каким-то очень сложным моментам, но уже на площадке все складывалось хорошо. Я уже рассказывал, что очень волновался за французский, но нам на съемках включали наш текст, который записывал носитель языка, и становилось еще проще.

А так основные сложности были связаны с погодными условиями. У нас была одна смена, когда лил проливной дождь, да и вообще было очень холодно. Мундир — теплая одежда, но у нас под ними в итоге были гидрокостюмы, а еще на площадке соорудили настоящую баню.

Не возникло потом желания все-таки доучить французский?

Станислав Бондаренко: Кстати, да, возникло, но на все нужно время. Я бы с удовольствием и французский выучил, и испанский, но это уже, наверно, все теперь на пенсии буду делать. И на пианино заодно научусь тогда играть.

На что у вас сейчас хватает свободного времени помимо семьи?

Станислав Бондаренко: Только на спорт, потому что я стараюсь держать себя в форме. Это важно еще и для работы. Я тут поднабрал килограмм шесть, а к следующему проекту мне нужно серьезно подсушиться. Физическая форма важна для актеров. Например, сейчас на «Охоте на императора» у меня не было дублера, мы все боевые сцены долго репетировали, разводили с профессионалами и потом все выполняли сами.

18 лет у вас не было главных ролей на большом экране, в прокатном кино, а сейчас у вас подряд пройдет сразу несколько громких премьер. Как готовитесь к всплеску внимания?

Станислав Бондаренко: Оно уже возросло, но я понимаю, что дальше — больше. Я готов. Если артист готовится, снимается, а им потом не интересуются — это обидно. Все равно хочется, чтобы тебя узнавали. Я знаю людей, которые сторонятся популярности, убегают, когда с ними хотят сфотографироваться на улице. Я к этому совершенно спокоен. Слава богу, мне и попадаются очень адекватные люди.

В семейной жизни тоже грядут большие перемены: у вас с вашей супругой Аурелией скоро родится третий ребенок. Как готовитесь?

Станислав Бондаренко: Мы вот думали недавно устроить гендер-пати, но в итоге сошлись на ужине в кругу друзей. Сделали генетический тест, передали результаты официанту и попросили, если девочка — принести один десерт, если мальчик — другой. Мы ждем девочку.

Какой вы отец?

Станислав Бондаренко: Я папа-тряпка. Я сильно балую своих дочерей, потому их держит в ежовых рукавицах жена, и ей спасибо за это. А я вообще ни в чем не могу им отказать. Хотел сказать, что не умею им отказывать, но на самом деле просто не хочу. Они, например, когда едут куда-то с мамой, сами отвечают за свои вещи — мы им купили чемоданы, на которых можно кататься, и они носят сами свои рюкзачки. Я же с ними в аэропорту появился нагруженный под завязку, а они просто веселились рядом.

А с младенцами как управляетесь?

Станислав Бондаренко: Да я все могу: и встать в 3 утра, и покормить, и подгузник поменять. На собрание сходить куда-то — конечно, если нет работы в этот момент. Да и вдвоем с девчонками мне оставаться вообще не сложно. Они уже достаточно взрослые и хорошо себя ведут. Аурелия раз в год уезжает в отпуск, в первые день-два с дочками немного приходится перестраивать расписание, но это единственная сложность. Конечно, помогает водитель, который может отвести их на дополнительные занятия, и у нас еще есть женщина, которая на подхвате по хозяйству, потому что моя работа часто заканчивается очень поздно.