В 2017 году я встретила парня по имени Даня. Он только вернулся из армии, и у него была репутация бабника. Тем не менее он сказал, что я ему понравилась, и уже через 4 дня признался в симпатии. Я не сразу ему поверила, но мне очень хотелось любви. Его родители до сих пор меня не принимают. Мы часто ссорились — из-за моей ревности и недоверия, жили как кошка с собакой.
11 декабря 2019 года он сделал мне предложение. 10 января 2020 года я узнала, что беременна. Родители отреагировали сдержанно: сказали что-то вроде «Ну что, молодец… Допрыгались».Свадьба была очень скромной — просто роспись. Мне было тяжело, потому что я была уже на большом сроке. Беременность протекала сложно, с постоянными угрозами прерывания, роды оказались очень тяжёлыми. Мы жили бедно, муж работал физруком в школе. На выписку из роддома он опоздал и даже не отпросился с работы ради меня и дочери. Родители встретили меня и забрали к себе домой. Там не было никакой еды… Мне было очень обидно: казалось, что я никому не нужна. Ещё в роддоме у меня возникли осложнения: чистка матки прошла неудачно, швы плохо заживали, и меня пришлось чистить повторно — уже «на живую». Наложили 11 швов.После родов было невероятно тяжело: здоровье сильно пошатнулось, я не высыпалась, всё давалось с трудом. Позже мы купили дом в ипотеку. Муж устроился в детский сад и в 2023 году завёл любовницу. Мы чуть не развелись. Прожили ещё 2 года в доме, потом продали его, и я его вроде простила — но мне кажется, что он говорит, будто любит меня, только ради дочери.
В 2023 году мы переехали в Новосибирск, сменили 4 съёмные квартиры и снова взяли ипотеку — но собственником стал только муж. Я начала жёстко его контролировать: боялась, что история с любовницей повторится. У мужа также есть зависимость от порнографии.
Сегодня, 19.05.2026, я узнала, что у него есть фейковая страница во «ВКонтакте», на которой он оформил донат, чтобы смотреть фото и видео с обнажёнными женщинами. При этом у нас почти нет денег — он работает один, а я уволилась, потому что мы уехали далеко от моей работы. Денег хватает впритык, а он тратит их на донаты «виртуальным женщинам». Я больше так не могу. Я устала от постоянного напряжения, абьюза и чувства беспомощности. Мы поругались из-за того, что я нашла этот его тайный аккаунт. В ходе ссоры он поцарапал меня, на руках остались синяки — он схватил меня слишком сильно. В последние два года он часто срывается: не бьёт, но хватает, кричит, ведёт себя агрессивно. Куда мне идти? У меня нет работы, нет денег, рядом нет родственников — да и, кажется, я им не нужна…

Здравствуйте, хотелось бы выговориться сюда. Я просто не понимаю, почему у меня такая жизнь… Я очень устала.Сколько себя помню, мои родители постоянно ругались и даже дрались: швыряли предметы, кричали. После очередных скандалов мама брала меня за руку, и мы в спешке уезжали из деревни к родственникам. В детстве у меня почти не было друзей — кроме соседки Олеси, которая была старше меня на 5 лет. С 4 до 12 лет я почти всё время проводила с ней. Когда мне было 5 лет, Олеся показала мне порнографический контент и стала шантажировать: угрожала рассказать родителям, что меня сильно накажут, если я не буду выполнять ее просьбы. Так она забирала у меня все куклы Барби, а ещё требовала, чтобы я приходила к ней в гости — иначе грозилась раскрыть все мои секреты перед родителями. Я доверяла ей больше, чем маме. Мама думала, что я под присмотром, и была спокойна. Позже выяснилось, что у Олеси было отставание в развитии. Когда я гостила у Олеси, я могла оставаться там по 12–16 часов до самого наступления темноты. Потом я пошла в школу. Из-за моей ранимости я часто плакала, и одноклассники начали меня травить — за всё подряд, в том числе за внешность. Дома ситуация тоже была тяжёлой: отец постоянно был недоволен, кричал, критиковал всё вокруг. Представьте, какое это давление: в школе — буллинг, дома — крики отца, а после школы — шантаж со стороны Олеси. До 9‑го класса меня травили в школе. Потом я хотела уйти после 9‑го класса в колледж, но не знала, кем хочу стать. В итоге мама отправила меня учиться в медицинский на акушерку. Мне эта профессия не нравилась, учёба давалась тяжело — даже несмотря на то, что многие предметы повторяли школьную программу. Отношения с однокурсниками тоже не складывались. Я завела токсичную подругу и даже пригласила её жить со мной — что оказалось большой ошибкой. Она вела себя так, будто я её парень: то жаловалась, что она толстая, то предъявляла какие‑то претензии. Из-за этого я завалила учёбу, и в итоге со слезами меня забрали домой и отправили доучиваться в 10–11‑й классы. После ЕГЭ я подала документы на специальность «повар-кондитер». Я сходила на 1 сентября, но так и не начала учиться: устроила истерику родителям, сказав, что боюсь идти на занятия. Родители накричали на меня и оставили на год дома. Весь 2016 год я провела в изоляции: не выходила гулять, ни с кем не общалась. Причина была в страхе: в первый день учёбы я увидела, что в группе почти одни мальчики — всего 3 девочки.