Дело Кожепаровых: преступник убил ребенка, чтобы спасти брата от тюрьмы

Каталевич была ужасно напугана и думала только об одном: лишь бы сын был живой. Прибывшие медики привели мальчика в сознание и срочно повезли в городскую детскую больницу. Врачи обнаружили на шее Вадима кровоизлияние и характерную для удушения борозду. Из глаз обильно шла кровь. Позже врачи установят, что их несколько раз проткнули инъекционной иглой. Некоторые преступники, например Андрей Чикатило, выкалывали жертвам глаза, опасаясь, что их изображение может запечатлеться на сетчатке.

Альбина стала расспрашивать сына о том, что случилось. Вадим не мог ответить на все вопросы, говорил лишь, что его внезапно схватил незнакомый мужчина, а дальше он ничего не помнил. При этом сумел описать внешность нападавшего: светлые волосы, спортивная куртка зеленого цвета.

В подъезде криминалисты пытались найти хоть какие-то улики, но тщетно. Однако результаты дал опрос жильцов. Свидетелями стали девочки-подростки, сестры Ира и Лена Зарифовы. Они рассказали, что видели Вадима с незнакомым мужчиной, который странно на них посмотрел. По описанию сестер милиционеры составили первый фоторобот.

Следователи бросили все силы, чтобы найти преступника. Виктор Анисимов, руководивший оперативной работой по этому делу, вспоминал, что каждое утро милиционеры боялись прийти на работу и узнать о новом нападении на ребенка. Через полторы недели именно это и произошло.

13 июня в подъезде дома напали на десятилетнюю Альбину Вязову. Преступник также несколько раз проколол ей глаза инъекционной иглой. Было около двух часов дня, когда девочка отправилась в гости к подруге. Ее отец Михаил Вязов в тот день находился дома. Он рассказывал: «За ней зашел мужчина, вместе сели в лифт, поднялись на седьмой этаж, и он схватил ее сзади за горло, придушил, ударил головой об стену и начал душить. Тут вышла женщина, увидела, он убежал».

Выйти на след преступника помог случай. Мужчину с фоторобота узнал один из оперативников, которого не было в городе на момент начала расследования. Он вспомнил, что пару лет назад похожий мужчина жил в общежитии недалеко от дома, где напали на Вадима. Милиционер сначала показал фоторобот своему знакомому, который хорошо знал предполагаемого преступника. Тот, посмотрев на фоторобот, сразу же назвал имя Михаила Кожепарова. А еще он вспомнил, что 2 июня, в день нападения на Вадима, видел, как Кожепаров куда-то шел по двору. Но Михаил на тот момент жил уже не в общежитии неподалеку, а в городе Аша! И до Уфы ему надо было ехать больше ста километров. Оперативники отправились задерживать Кожепарова.

Милиционеров встретила пожилая женщина — Пелагея Кожепарова, мать Михаила. Его самого тут же забрали в Уфу. Всего у Пелагеи было трое сыновей: младший Виктор, средний Владимир, а Михаил, которого приехали задерживать, был старшим. Он родился в 1959 году в Кустанайской области Казахстана, получил высшее педагогическое образование, не имел судимостей, был в разводе и на момент событий нигде не работал — по крайней мере официально. Местные говорили, что он занимался бизнесом. Средний брат Владимир родился в 1963 году, получил среднее образование и работал в Аше обрубщиком сучьев. Судимостей у него тоже не было, и он был в разводе.

Младший Виктор, 1967 года рождения, работал на Ашинском металлургическом заводе. Он уверял, что хорошо запомнил 13 июня — день, когда напали на Альбину Вязову. Мол, накануне был День независимости России, поэтому заводчан отпустили отдыхать. Так Виктор пытался обеспечить алиби брату. Говорил, что видел его в тот день в Аше, а значит, брат ни в какую Уфу ездить не мог: «13-го числа завод не работал после Дня независимости России. Поэтому я увел дочку в садик и пришел сюда к маме. Здесь были Михаил и Володя. Володя собирался ехать за дровами, ждал машину. Машина должна была подойти. В девятом часу эта машина до Самсонова доехала. Он пошел, договорился, пришел опять и сказал, что сейчас поедем за дровами. Они уехали за дровами, а мы здесь еще остались. Тут с Михаилом поговорили, он был в похмелье, в тяжелом состоянии. Никуда он уйти не мог, тем более уехать». А старый друг Михаила Руслан Бикулов подтвердил, что лично разгружал дрова вместе с ним.

Однако следствие располагало и другими доводами. Журналисты утверждали, что отпечатки пальцев, найденные на месте нападения на Альбину, совпали с отпечатками Михаила. Под ногтями девочки обнаружили текстильные волокна, которые, возможно, остались от серых брюк Михаила, а на ее трусах — следы спермы, принадлежавшей человеку с такой же, как у Михаила, группой крови. Эксперты не говорили, что Кожепаров однозначно виновен, но и не опровергали этого.

Во время допросов и психолого-психиатрической экспертизы он отрицал свою причастность к преступлениям. Говорил, что, напротив, любит детей — из-за этого и выбрал профессию учителя. Психиатры заключили, что Михаил — зашоренный и заурядный человек, неохотно идущий на контакт, но признали его вменяемым. А вскоре Кожепаров признался в нападении на Вадима Каталевича. Он рассказал, что 2 июня на электричке специально приехал в Уфу, чтобы «удовлетворить половую страсть». Вышел на вокзале, сел в автобус, доехал до улицы Комсомольской. Там погулял по дворам, после чего зашел в подъезд и увидел стоящего возле лифта мальчика. Мальчик зашел в лифт, Кожепаров следом. На пятом этаже он схватил Вадима и потащил на площадку между этажами. Там придушил его, колол иглой глаза и пытался целовать, но не успел — кто-то из соседей спугнул преступника. В случае с Альбиной Михаил действовал по той же схеме: несколько раз проколол глаза, пытался душить, и снова из квартиры вовремя вышла соседка, чем и спасла девочку.

После признания Кожепарова казалось, что преступник найден. Жители Уфы, а вместе с ними и милиционеры, могли расслабиться. Оставалось завершить следствие и направить дело в суд. Однако 5 августа пришла страшная новость. В доме номер двадцать пять на той же улице Авроры, где в июне напали на Альбину Вязову, примерно в 6 вечера обнаружили тело. Оно лежало возле мусоропровода между восьмым и девятым этажами. Убита была 13-летняя Катя Дидух, чьи бабушка и дедушка жили в том же подъезде на девятом этаже. На ее веках остались следы от множества уколов иглой. Тело Кати возле мусоропровода обнаружил сосед. Он позвонил в милицию и скорую помощь. Приехавшие через двадцать минут медики уже ничего не могли сделать — к тому моменту Катя была мертва около двух часов.

Получается, преступник оставался на свободе. Но кем тогда был Михаил Кожепаров, который сознался в аналогичных нападениях и сидел в следственном изоляторе? Милиционеры стали сомневаться, что задержали нужного человека. Судмедэкспертиза показала, что преступник изнасиловал, задушил и нанес множественные уколы в глаза и веки Кати. Он использовал иглу для инъекций, похожая фигурировала в прошлых преступлениях. Но на этом сходства заканчивались. На глазах Вадима и Альбины обнаружили по семь-восемь проколов. В случае же с Катей их было больше пятидесяти. Более того, преступник колол ей закрытые веки. В прошлые разы детям прокалывали открытые глаза, целились в область зрачка.

Милиционеры заметили странные отличия и предположили: нападавший на Катю хотел скопировать преступление Кожепарова. Он мог знать, что тот использовал инъекционную иглу, возможно, видел материалы дела, хотя и упустил количество проколов и их характер. Среди тех, кто был в курсе деталей преступления, был брат Михаила Владимир. Он частично ознакомился с материалами дела и много общался с милиционерами. В последний раз Владимир приезжал в отдел как раз 5 августа — в день, когда напали на Катю. Во время той встречи он уверял, что его брат Михаил невиновен и просто оговорил себя.

Милиционеры допускали, что Владимир хотел спасти брата от тюрьмы и отвести от него подозрения, поэтому и пытался скопировать его преступление. Чтобы проверить эту версию, оперативники вновь отправились в Ашу. Как и в июне, первой к милиционерам вышла Пелагея Кожепарова — ее сын Владимир в это время спал. Его разбудили, дали время собрать вещи, после чего увезли в Уфу.

На 5 августа у Владимира, по его словам, было алиби. Он утверждал, что в тот день приехал в Уфу на очередной допрос по делу брата. Вместе с ним в отдел вызвали и Руслана Бикулова. Владимир говорил, что в двенадцать дня он и сосед приехали в Уфу и сразу пошли в прокуратуру. Допросы закончились примерно через два часа, после чего товарищи отправились в сквер и стали пить водку. А когда пьянка закончилась, они пошли прямиком на вокзал и сели на электричку до родного города. На этом все.

Правда, допросив Бикулова, милиционеры получили слегка иную версию. По его словам, в тот день они с Владимиром действительно сели в сквере. Но уже через десять минут Кожепаров поднялся и предложил: «Давай, мол, я схожу за закуской, а ты подожди меня тут». Поблизости был магазин, и Кожепаров должен был вернуться быстро. Бикулов согласился и остался ждать. Владимир же появился лишь спустя час и принес одну сосиску и хлеб. Но Бикулова удивило не только это: «Ну, я обратил внимание, что у него дрожат руки, и спросил: „Что с тобой?“ Он объяснил, будто встретил старую подругу и за какие-то там грехи ударил ее по лицу. Но я еще обратил внимание, что у него с левой или с правой стороны щеки было поцарапано. Я говорю: „А это что?“ Он говорит: „Вот я ей ударил, а она мне за это поцарапала“».

Во время допроса Бикулов узнал от следователей, в чем именно подозреваются братья Кожепаровы. Виктор Анисимов вспоминал его реакцию: «Схватился за сердце, сказал: „Ребята, я не знал, мне же объяснили, что он идет за хулиганство. Никаких дров мы не разгружали. Это было тогда-то, тогда-то, совершенно другое число. Простите меня, я этого не хотел. Я не знал, что дети покалечены“».

На следственном эксперименте Владимир рассказал, как напал на Катю, показал место и спрятанную иголку — под полом в доме у матери. Также он признался, что совершил преступление, чтобы отвести подозрения от брата.

Следователь прокуратуры Галиев, который вел это дело, говорил, что Владимир был очень агрессивным и неуравновешенным человеком. Часто пил, избивал жену и жестоко обращался с сыном. В итоге психиатрам Владимир показался человеком с невысоким интеллектом и ограниченным кругом интересов, хотя при этом он был общительным и, неожиданно для них, не имел явных психических отклонений. Как и брата, его признали вменяемым. После этого Кожепаровых ждал суд.

Еще до суда и Владимир, и Михаил отказались от своих прежних слов и заявили, что признательные показания из них выбили. Но у суда было достаточно доказательств. Михаила и Владимира приговорили к 25 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Кожепаровы пробовали обжаловать решение, но это удалось только Михаилу. Срок старшему брату сократили до шестнадцати лет и десяти месяцев. Все годы в заключении они продолжали настаивать, что не виновны.

Михаил Кожепаров сидел в ИК-18 в Магнитогорске. В колонии он занимался спортом, упражнялся на брусьях, отжимался, бегал. По словам бывшего заключенного Андрея, который отбывал наказание вместе с Михаилом, тот выглядел спокойным и адекватным и не был похож на того, «как его расписывают там». При этом остальные заключенные относились к Михаилу скорее негативно.

На свободу Михаил вышел весной 2014 года и вернулся в Ашу. Поселился в том же доме на Лесной, откуда его когда-то забрали на допрос. Но в 2017-м он умер после продолжительного запоя. За год до этого умер и самый младший брат Кожепаров — Виктор.

Владимир Кожепаров вышел на свободу в 2022-м и не застал ни братьев, ни матери. Дом на Лесной к тому моменту окончательно обветшал, поэтому первое время он жил у сестры. Окружающим продолжал рассказывать про давление следователей. В разговоре с журналисткой вскоре после освобождения он говорил:

После освобождения Кожепарову дали 8 лет надзора. По возвращении в Ашу он еженедельно отмечался в полиции, не подходил к школам, не пил спиртного. Спустя три месяца после освобождения Владимир говорил журналистке, что только начал успокаиваться, работает в фирме, которая занимается благоустройством и озеленением города, и никому не верит.

Что касается жертв Михаила — врачам еще во время следствия и суда удалось вернуть зрение Вадиму Каталевичу. Судя по социальным сетям, сейчас он живет в Уфе обычной жизнью. Альбина же перенесла несколько операций. Лечение в больнице длилось около двух месяцев, однако улучшений не было. Снова видеть Альбине помог уже другой врач — известный хирург-офтальмолог Эрнст Мулдашев, использовавший так называемый аллоплант, собственное изобретение: донорский биоматериал, для создания которого он брал материал из пяток погибших людей. Первое время Альбина училась на дому: к ней приходили учителя, а еще мама читала учебники вслух. Девочка запоминала и пересказывала материал. Потом она пошла в школу для слепых и слабовидящих, где подружилась с одноклассниками. После выпуска Альбина поступила в медицинский колледж, выучилась на массажиста и говорила, что еще со школы любила анатомию.