Банан Бэзил и великая дерзость (рассказ)

Ожидание под трусиками:

В вазе на кухне царила скука. Яблоки дремали, апельсин кисло посапывал, и только один банан, кривой и наглый, по имени Бэзил, вынашивал план. Он завидовал фруктам в холодильнике и ненавидел овощи в корзине. Его целью стала Виктория, хозяйка дома, чьи духи сводили его с ума — сладкие, с ноткой ванили и чего-то запретного.

«Я проникну в самое сердце её царства!» — шептал он кожурой. И когда Виктория, спеша на работу, взяла его и небрежно бросила в сумку рядом с упаковкой пельменей, Бэзил увидел шанс.

В сумке было темно и пахло монетами и старой жвачкой. Но вот сумка упала, молния расстегнулась, и Бэзил, поддавшись порыву, выкатился прямиком на стопку свежего белья. А дальше — полёт. Он юркнул под кружевную пару трусиков цвета утреннего неба и замер, ликуя. Он был на троне! Его цель — та самая мягкая «пельмешка», которую он жаждал укусить из чистого хулиганства. Он уже готовился к дерзкой атаке.

Но тут его накрыла волна. Тот самый аромат — духов Виктории, «Богиня», — но в тысячу раз концентрированнее, пряный, цветочный, одурманивающий. Бэзил задохнулся от восторга. Его кожура покрылась испариной. Он не просто ожил — он **ожид**. Его банановая сущность наполнилась дерзкой, почти человеческой страстью и злобой. Он больше не хотел просто укусить. Он хотел властвовать.

Тирания на кухне:

Выбравшись из-под белья (Виктория так и не обнаружила диверсанта), Бэзил вернулся на кухню могущественным монстром. Он с презрением смотрел на своих бывших соседей.

«Ты, морковина! Думаешь, твой хвостик такой модный?» — шипел он, ловко сдирая с несчастной оранжевую кожицу кончиком своего тела. Морковка съёжилась от стыда.

Он набросился на помидор черри, покатав его по полу, как мячик, оставляя на лаке вмятины и сок. «Кислятина пузатая!» — издевался Бэзил.

Яблоко он назвал «восковым увальнем» и оставил на нём неэстетичные коричневые пятна от своих прикосновений. Кухня погрузилась в ужас. Даже грозный лук прослезился, но от страха.

Бэзил возомнил себя королём. Он восседал на краю мойки, его кожура уже покрылась тёмными пятнами от переполнявшей его злобы, и планировал новые унижения. Завтра он иссушит зелень, послезавтра утопит картошку в раковине.

Встреча с истинным аппетитом:

Но судьба, как и Виктория, была рассеянна. Возвращаясь с фермерского рынка, Виктория зашла в конюшню к своей лошади, Грозе, забыв вытряхнуть сумку. Бэзил, дремавший на дне среди крошек и пыли, снова покатился.

Он очнулся на свежей древесной стружке. Запах духов Виктории выветрился, сменившись могучей, простой аурой сена, пота и жизни. Бэзил в ужасе выпрямился. Перед ним возникло огромное, бархатисто-карие лицо с умными глазами и раздувающимися ноздрями.

«Эй, ты! Я — Бэзил! Я повелитель кожуры! Я…» — начал было он.

Но Гроза не интересовалась тирадами. Она была практичным существом. Она уловила сладковатый, подмякший запах перезрелого банана. Её губы, мягкие и цепкие, бережно взяли Бэзила за бочок.

Для Бэзила это был крах всех амбиций. Не было ни страха, ни триумфа — лишь спокойный, неостановимый процесс. Он увидел ряды огромных желтых зубов, почувствовал теплое дыхание, и…

Хрум.

Один раз. Два. Сочный, сладкий, без всякой злобы.

Кожура, которую он считал своей бронёй и орудием пыток, лопнула, выпустив нарушу всю его дерзкую, но такую недолговечную сущность. Гроза с удовольствием прожевала, громко чавкая, и проглотила. Осталась лишь коричневая плодоножка, упавшая в подстилку.

На кухне, узнав о судьбе Бэзила, воцарился мир. А Гроза в тот день получила необычное, но весьма вкусное угощение. Так закончилась короткая, шумная и очень глупая жизнь дерзкого банана, который забыл, что его истинное предназначение — быть съеденным, а не тиранить.