Санитарный день гражданина Пердунько

Санитарный день гражданина Пердунько

Сергей Пердунько сидел на табурете и тосковал. Жена уехала на три дня, оставив его наедине с главной проблемой его тридцатипятилетней жизни: «режим полного покоя» внизу живота. Врачи говорили «психосоматика», друзья — «отдохни», а Сергей уже начал подозревать, что его орган — убеждённый пацифист и противник любых межполовых конфликтов.

Чтобы убить время и тоску, он решил устроить генеральную уборку. Дошла очередь до ванной.

Там, в углу, прислонившись к унитазу, стояла Она. Швабра. Современная, с отжимом, с ярко-розовой тряпкой, которую жена ласково называла «симпампусик». Сергей зачем-то понюхал черенок. Пахло «Свежестью альпийских лугов» и лёгким отчаянием.

— Ладно, — сказал он хрипло. — Проведём стресс-тест.

Он запер дверь, задёрнул шторы (хотя окна в ванной не было) и торжественно объявил швабре:
— Сейчас ты увидишь такое, что будешь проситься в отжим.

Сергей разделся догола, надел на голову венок из ершиков для унитаза и начал танцевать танец маленьких лебедей. Швабра молчала. Тогда он приставил её к стенке, встал на четвереньки и зачем-то ткнулся ректальным отверстием в холодный пластиковый черенок.

— О! — сказал Сергей. Анус отозвался неожиданно приятным холодком. — Хотя бы кто-то меня понимает.

Вдохновение хлынуло рекой. Он намылил швабру мылом «Нежный персик», оседлал её, как норовистую лошадь, и принялся скакать по ванной, выкрикивая:
— И-и-и-их! Кто тут главный ковбой? Я, Сергей Пердунько! И моя подружка — Швабра Петровна!

Скачка продолжилась минуты три. В какой-то момент Сергей спрыгнул, перевернул швабру вверх тормашками и прошептал ей в резиновый держатель:
— Ну давай, родимая. Возбуди меня. Ты же женщина!

Он приставил холодную ручку к своему «режимному органу», потом к левому соску, потом снова к анусу. Ничего. Каменный штиль.

— Ах так! — взревел Сергей. — Тогда получай!

Он разбежался, споткнулся об ведро и, падая, вогнал швабру себе между ягодиц по самое не балуйся. Черенок вошёл примерно на три сантиметра. Сергей замер.

И тут случилось чудо. Организм, перепутав все сигналы, решил, что его атакуют. Пацифист внизу живота испуганно дёрнулся, потом замер, потом… начал подавать признаки жизни. Сергей счастливо заорал. Прямо так, со шваброй в анусе, он совершил победный круг вокруг табурета, размахивая тряпкой, как олимпийским флагом.

В этот миг щёлкнул замок входной двери.

Жена вернулась на день раньше.

Она открыла дверь в ванную и увидела мужа: голого, в венке из ёршиков, с розовой шваброй, торчащей из задницы. Лицо Сергея выражало оргазм, священный ужас и невероятную гордость одновременно.

Повисла тишина.

— Сергей Пердунько, — медленно спросила жена, доставая телефон. — Это у тебя новая девушка или ты просто решил, что я поверю в несчастный случай на уборке?

— Милая, я могу объяснить! — проскулил Сергей, делая шаг вперёд. Швабра жалобно скрипнула и выпала с неприличным «чпоком».

Жена молча набрала номер психолога, а заодно и своей мамы.

— Алло? Мам, забери меня. Твой зять только что совершил каминг-аут со шваброй. Нет, не в том смысле. В прямом.

С тех пор Сергей Пердунько лечится, боится уборочного инвентаря и хранит дома только веник. Говорят, с веником у него чисто платонические отношения. Потому что веник — колючий. И это его спасает.