Время пахнет фиалками, пылью и старым кино, Темным пластиком гретых, заезженных видеокассет. Все, что нами любимо, — ушло и забыто давно, И в пустой темноте догорает проектора свет.
Перемотка шумит, разрезая глухую постель, И стираются лица, покрытые слоем помех. За окном завывает чужая, сырая метель, А на пленке звучит чей-то прошлый, несбывшийся смех.
Этот запах фиалок — как сорванный в юности цвет, Что засох между черных полос магнитных дорог. Мы храним этот хлам, но назад возвращения нет, Только синий экран. И холодный, немой потолок.
Время пахнет фиалками, пылью и старым кино,
Темным пластиком гретых, заезженных видеокассет.
Все, что нами любимо, — ушло и забыто давно,
И в пустой темноте догорает проектора свет.
Перемотка шумит, разрезая глухую постель,
И стираются лица, покрытые слоем помех.
За окном завывает чужая, сырая метель,
А на пленке звучит чей-то прошлый, несбывшийся смех.
Этот запах фиалок — как сорванный в юности цвет,
Что засох между черных полос магнитных дорог.
Мы храним этот хлам, но назад возвращения нет,
Только синий экран. И холодный, немой потолок.