Бриллианты Boucheron и слезы счастья: Селин Дион триумфально вернулась на сцену

Готовить фанатов к такому камбэку звезда начала заранее. Сначала в роскошных образах (латексном кружеве Saint Laurent, сияющем макси Gucci и крупных бриллиантах Bulgari) она украсила обложки сентябрьского Harper’s Bazaar, где в интервью откровенно призналась, что первые симптомы синдрома мышечной скованности начались еще 17 лет назад, однако она упорно скрывала боль и продолжала петь ради преданных поклонников.
Селин отметила, что не любит называть свое состояние болезнью, чтобы не чувствовать себя обреченной, и больше не стремится выглядеть идеально, ведь теперь ее главная цель — просто честно проживать каждый момент. А на жалобы некоторых коллег по шоу-бизнесу назойливым вниманием фанатов отвечает жестко: звезды обязаны своей роскошной жизнью публике, и если они не готовы отдавать этой публике себя, им лучше просто оставаться дома.

«Ну что ж, девочка, если ты не хочешь давать автографы, наряжаться и злишься, что тебя беспокоят, потому что твоя паста остывает, — ты всегда можешь остаться дома. Но посмотри, что у тебя есть [благодаря им]»», — заявила певица.

И свой боевой настрой певица продемонстрировала делом. Сразу после выхода журнала Селин прилетела во Францию, чтобы не просто репетировать в четырех стенах, а полноценно проживать каждый день на виду у своей аудитории — так, как она и обещала в интервью. Она радовала преданных поклонников, часами общаться с ними на улице, раздавала автографы, делала селфи и, конечно же, эффектно модничала на улице возле Le Royal Monceau.

В первый же день она появилась у дверей отеля в женственном песочном тренче Alaïa А-силуэта, замшевых ботфортах на высокой шпильке, имитирующих комбо лодочек и легинсов, а также крупных солнцезащитных очках. Несколькими днями позже Селин резко сменила настроение на глэм-рок от Tom Ford, примерив укороченную кожаную куртку с крокодиловым тиснением оливкового оттенка, свободные черные бермуды и сапоги точно такой же фактуры. Не менее обсуждаемым стал и выход в черном платье Loewe, где асимметричный кожаный верх переходил в длинный шлейф, густо отделанный пушистой овчиной. Дион так радовалась приему толпы, что, придерживая подол, начала пританцовывать и прямо на парижской мостовой напевать фанатам строчку из своего старого хита.

Вообще, ее образы в эти дни выглядели максимально разнообразно, стильно и эффектно. Там был и понятный, комфортный парижский шик в виде строгого блейзера Givenchy с баской на талии, который Селин скомбинировала с простыми синими джинсами прямого кроя и классическими черными лодочками; и минималистичным total-black лук с асимметричной трикотажной туникой-кимоно и обувью на плоском ходу с гигантскими бантами на мысах; и кожаное миди в сине-голубых тонах, которое напоминало надетую задом наперед рубашку, заправленную в темно-синюю юбку-миди с глубоким разрезом, и серое платье из плотной костюмной шерсти со сложным запахом на бедре, которое стилисты дополнили длинными кожаными перчатками и сапогами шоколадного цвета.

Впрочем, даже такую строгую классику она легко чередовала с абсолютно расслабленными вещами. Самым запоминающимся за это время стало комбо из широких белых брюк с пушистой бахромой из перьев по бокам, простой белой футболки и объемного мужского пиджака темно-зеленого цвета, в котором Дион пошла гулять.

Весь этот стильный марафон вел к главной дате — 12 сентября, когда парижская Plenitude Arena до отказа заполнилась людьми. Среди тысяч зрителей в вип-ложах можно было заметить Мишель Обаму и Опру Уинфри, которые вместе со всем залом терпеливо ждали начала шоу, затянувшегося почти на пятьдесят минут. Но стоило свету наконец погаснуть, как многотысячный стадион взорвался восторженными криками. Декорации вечера намеренно сделали лаконичными: огромная каменная стена в центре сцены медленно раздвинулась, и Селин появилась в луче света под аккомпанемент рояля. Она открыла концерт старой французской классикой On Ne Change Pas, но на первых же секундах эмоции взяли верх — певица остановилась и просто расплакалась. Зал тут же подхватил мелодию, дав Селин возможность глубоко вдохнуть, прийти в себя и с улыбкой пошутить, что она честно обещала себе не реветь, но с обещаниями у нее всегда было плохо.

Вопреки всем опасениям критиков, которые ждали короткого выступления или фонограммы, Дион отработала честные два с лишним часа вживую, исполнив двадцать пять песен. Ее голос звучал чисто, глубоко и уверенно. Программу разбили на несколько разных по настроению частей, и под каждую Селин меняла наряды, которые тоже стали отдельным событием. Сначала она вышла в скульптурном черном платье от Dior со сложной юбкой и уникальным колье Boucheron в виде Вандомской площади, на создание которого у ювелиров ушло больше тысячи часов. Затем Dior сменился кастомным кожаным топом-бюстье с тяжелой бархатной юбкой от Alaïa, подчеркивающим ее идеальную осанку. Затем был сложный жакет Schiaparelli в стиле тридцатых годов, и абсолютно сказочный блок, когда Селин пела оперную арию на высоком постаменте под искусственным снегом, укутанная в нежно-розовую накидку из перьев от Сары Бертон для Givenchy. На финал певица оставила мерцающее черное платье, полностью расшитое пайетками, от Хайдера Акерманна для Tom Ford.

Самый запоминающийся момент вечера случился на песне All By Myself. Когда пришло время брать ту самую знаменитую, невероятно высокую финальную ноту, весь стадион замер. Селин взяла ее идеально — мощно, чисто, без малейшего напряжения или хрипа. И в ту же секунду, еще удерживая финал, она сама обернулась к своим музыкантам с абсолютно живым, растерянным и счастливым выражением лица, в котором читалось искреннее удивление: неужели я правда сделала это? Зал в этот момент просто взорвался. После финальных аккордов My Heart Will Go On Дион еще очень долго стояла на сцене, отправляя воздушные поцелуи и прося людей беречь себя, словно не желая прерывать эту затянувшуюся встречу.

Впрочем, надолго прощаться им не придется. Это триумфальное шоу дало официальный старт масштабной парижской резиденции певицы, так что следующие концерты звезды, которые расписаны на осень и весну, обещают пройти с не меньшим размахом.