Каждый день я садился перед камнями и начинал свой монолог
Каждый день я садился перед камнями и начинал свой монолог. Рассказывал им про круговорот вещей, про свободу выбора, про то, как устроен мир за пределами их тихой полки. Поначалу это выглядело странно: я говорю, они молчат. Ну, как обычно ведут себя камни, когда к ним обращаются с лекциями по философии. Они включили свое фирменное миллиардолетнее упрямство. Но капля точит камень не силой, а частотой падения. Мои слова изо дня в день мягко огибали их шероховатые бока. Я говорил так искренне и просто, что даже самая консервативная галька не выдержала. И они согласились. Без лишнего шума и пафоса — камни вообще не любят спецэффектов. Они просто как-то по-особому затихли. Знаете, это была уже не та надменная, глухая пустота, что раньше. Это было глубокое, уважительное молчание единомышленников. Они слегка потеплели, будто внутри них запустился какой-то новый, доселе неведомый процесс. Мои идеи аккуратно улеглись между их песчинками и молекулами. Теперь они лежат на своем месте, абсолютно убежденные в моей правоте. И, честно говоря, это самые надежные и стабильные союзники, которых только можно себе представить — они точно не изменят своего мнения к завтрашнему утру.
Каждый день я садился перед камнями и начинал свой монолог. Рассказывал им про круговорот вещей, про свободу выбора, про то, как устроен мир за пределами их тихой полки. Поначалу это выглядело странно: я говорю, они молчат. Ну, как обычно ведут себя камни, когда к ним обращаются с лекциями по философии. Они включили свое фирменное миллиардолетнее упрямство.

Но капля точит камень не силой, а частотой падения. Мои слова изо дня в день мягко огибали их шероховатые бока. Я говорил так искренне и просто, что даже самая консервативная галька не выдержала.
И они согласились. Без лишнего шума и пафоса — камни вообще не любят спецэффектов. Они просто как-то по-особому затихли. Знаете, это была уже не та надменная, глухая пустота, что раньше. Это было глубокое, уважительное молчание единомышленников. Они слегка потеплели, будто внутри них запустился какой-то новый, доселе неведомый процесс. Мои идеи аккуратно улеглись между их песчинками и молекулами. Теперь они лежат на своем месте, абсолютно убежденные в моей правоте. И, честно говоря, это самые надежные и стабильные союзники, которых только можно себе представить — они точно не изменят своего мнения к завтрашнему утру.