Исповедь мамы мальчика, изнасилованного в школе в Тыве: Мы бежали из села, мыкаемся по квартирам и собираем на реабилитацию сына!

«Мы сейчас правда в очень тяжелой жизненной ситуации. Выживаем в однокомнатной квартире впятером: мы с мужем и четверо детей, младшему 2 года. Очень тесно, даже вещи сушить невозможно. Нашли двухкомнатную, но там залог, а без залога не сдают. Не знаю, куда обратиться за помощью», — этот крик души написан Айзой.

Больше двух лет ее семья скитается по чужим квартирам и разным городам. Жить в своем родном селе О-Шынаа, что находится в Республике Тыва, стало невозможно после беды, которая случилась со старшим сыном женщины.

Тогда эту дикую историю обсуждала вся страна. До сих пор, перечитывая новости трехлетней давности, не укладывается в голове, как подобное могло случиться. Тем не менее все подтверждено фактами, экспертными заключениями и обвинительным приговором суда.

В январе 2023 года мальчика изнасиловали в школьном уличном туалете трое старшеклассников. Насмотревшись порнографии (а этот факт после будет доказан следователями), они напали на ребенка, насилие повторялось несколько дней.

Айза почти сразу заметила, что сын изменился: всегда активный и веселый, он стал все чаще пропадать в своей комнате, а потом спросил: «Больно ли умирать?» Разговорить его удалось 22 января, тогда же заявление мамы легло на стол следователей.

Кажется, в этой ситуации подменить черное белым нельзя. Но происходившее дальше выглядело дико. Пострадавшего ребенка допрашивали без психолога, полицейские задавали вопросы не менее девяти часов. Затем нужно было срочно успеть на экспертизу в город, где пришлось выдержать еще немало унижений от эксперта: были фальшивые заключения со словами «все в порядке», превышения полномочий со стороны следователя, откровенное покрывательство насильников. Против многодетной семьи ополчилось все село: им советовали молчать, возбуждали уголовное дело и даже подожгли хозяйственную постройку во дворе родителей Айзы.

И неясно, чем бы закончилась эта история, если бы ее рассматривали на местном уровне. Гласность сделала свое дело: о случившемся говорила вся страна, правоохранительным органам велели наказать насильников. Их родители тоже пытались найти защиту в Сети. Матери встали на защиту сыновей, уверяли, что все затеяно ради денег, а пострадавший «тоже не сахар, шустрый, все время врет».

«Мамаша этого якобы потерпевшего мальчика ведет на нас травлю. Этого мальчика наши дети не насиловали, наши дети не виновны», — говорила тогда Айка, мама одного из обвиняемых старшеклассников.

Она работает медсестрой в детском кабинете, отец — кочегар. Родители другого насильника работают в школе: мать — учитель, отец — водитель. У третьего — мать повар, отец также работает в котельной. Семья последнего насильника уехала из поселка.

15 июня 2024 года прозвучал приговор: старшеклассники получили реальные сроки — 9 лет и 10 месяцев, 7 лет и 8 лет тюрьмы. Тогда же сыну Айзы сделали третью операцию — их провели в Москве, и иначе было нельзя: слишком серьезными оказались травмы и последствия для здоровья ребенка.

«Сын сказал: „Мама, я не боюсь операции, я ведь борец, не переживай“. Он очень устал от пеленок на ночь и памперсов больших. Спасибо за личное сопровождение и такую поддержку. Продолжим работать с личным психологом на долгий период, вы не представляете, какая нас переполняет надежда. Никто не унывает, мы все верим, что жизнь моего сына и нашей семьи станет как у всех людей, без следствия и судов. Спасибо, я до конца жизни буду Вам благодарна!» — рассказывала летом 2024 года Айза.

С января 2023-го прошло без малого четыре года. Четыре года, как жизнь разделилась на до и после. Семья старается наладить жизнь на новом месте, свести концы с концами, старается идти дальше, но этот путь очень непростой, и порой Айзу охватывает отчаяние. Отчаяние матери, у которой искалечили сына; отчаяние женщины, которая лишилась дома и стабильности и вынуждена с детьми скитаться по чужим углам; отчаяние человека, так и не увидевшего до конца справедливость.

Мы публикуем слова Айзы почти без правок — ее крик души.

«С тех пор, как с сыном случилось страшное, прошло почти 4 года. На данный момент три насильника получили сроки. Этого было добиться трудно, очень трудно. Но правда есть, они сидят в тюрьме. За это хочу выразить благодарность тувинскому народу и всем, кто живет в других городах. Они все переживали за сына, писали комментарии, требовали справедливого суда. Нам помогли журналисты и блогеры, неравнодушные люди. Первым, кто осветил на своем канале, была тувинская блогер и певица Борбана Баржай. Она объявила сбор средств для помощи моему сыну. Потом на всю страну о нашей беде рассказал Павел Брыкин, Вероника Касаткина, Эрмина Котанджян.

С каждым разом все больше и больше людей узнавало о нас. Спасибо Ксении Собчак, что не прошла мимо, нашла хорошую больницу и сопровождала моего сына на операцию. Во время нашего лечения ее фонд оплачивал аренду квартиры в Москве, где мы с семьей жили. Огромная благодарность врачам Ильинской больницы, лечащему хирургу моего сына.

Нам помогали всем миром. На собранные народом деньги мы оплачивали услуги адвокатов, почти год ездили на суды из Москвы в Тыву, в город Кызыл, а потом возвращались, чтобы продолжать лечение.

Мы были вынуждены переехать, потому что возвращаться домой было опасно: родители и родственники насильников открыто угрожали, что расправятся с нами. Дом, в котором мы жили в селе, сейчас пустует, стоит с разбитыми окнами и сгоревшими надворными постройками.

Сын не смог адаптироваться в новой школе, его буллили, поэтому мы переезжали с места на место, пока не нашли школу, в которой ему было психологически комфортно. Все это очень сложно.

До мая 2026 года Благотворительный фонд «Страна для детей» оплачивал стоимость аренды жилья в городе, где мы сейчас живем, за это им огромная благодарность. Мир не без добрых людей, очень многие люди помогли нам, не могу всех здесь перечислить. Они до сих пор пишут, переживают за здоровье сына и спрашивают, как у нас дела.

Почему я решила рассказать все, что случилось с моим сыном? Потому что порой от отчаяния опускаются руки. Мы с семьей были вынуждены оставить село, жить в другом регионе, платить за аренду, еле сводить концы с концами.

Да, насильников посадили. Они наказаны. Но ведь взрослые люди пытались скрыть правду, подделывали документы, давали ложные показания. Ни один из них не наказан! Уволили только директора школы.

Родители насильников, учителя, медик школы, тренер спортивной школы — все продолжают работать. Мать одного из насильников работает учителем, она классный руководитель, воспитывает детей. Тренера не уволили, а перевели в кочегары. А остальные не только не уволены, но и пошли на повышение. А самое обидное, что женщина, которая работала учителем русского языка и литературы и говорила на камеру, что у моего сына геморрой, а я выпиваю, пошла на повышение, стала директором школы.

Классный руководитель сына составила на него, четвероклассника, плохую характеристику, что он склонен врать, плохо учится. И она продолжает работать, как будто не подделывала никаких документов. Люди, которые писали, что он якобы состоит на учете в комиссии по делам несовершеннолетних, продолжают работать.

Глава Правительства Республики Тыва обещал, что если вина парней будет доказана, то примут меры в отношении всех виновных должностных лиц. Я очень жду, жду, что приедет проверка и поднимет все документы. Ведь такое преступление, когда старшеклассники насилуют мальчика в туалете школы, насмотревшись порнографии в телефонах, было совершено из-за преступной халатности учителей, их тренера.

Я молю бога, что подобное никогда не повторилось ни с одним ребенком, чтобы те, кому мы доверяем детей — учителям, тренерам — оберегали их. Нельзя замалчивать такие преступления, иначе это будет происходить снова и снова.

После случая насилия с моим сыном изнасилование детей произошло в двух соседних селах: сначала группа парней изнасиловала девочку, которая жила в приемной семье, а потом родной отец изнасиловал свою маленькую дочь. Этого бы не произошло, если бы насильников моего сына не защищали. А так насильник знает, что он будет безнаказан.

Сейчас я, как мать, переживаю за здоровье и будущее моего сына. Прошло два года с момента последней операции — всего их было три, но за это время мы не смогли пройти обследование в Москве. Не хватает денег на дорогу, а мы живем в другом регионе. А оно должно проводиться каждый год.

Сын стесняется, говорит, что пойдет только к своему оперирующему хирургу. Когда ему становится плохо, мы вызываем скорую, врачи спрашивают: какую операцию ему делали? А сын даже ответить не может, молчит. Мне очень больно, я тоже не знаю, что сказать. Очень сильно переживаю, что он будет отвечать врачам в будущем, когда его спросят.

Я хочу добиться справедливости. За то, что мой сын перенес, за то, что сломали ему судьбу. И отвечать должны не только насильники, но и взрослые, они тоже виноваты.

Я долго ждала, пока их проверят и накажут. Но нет. Один на один я не смогу это сделать. Кроме сына, у меня трое маленьких детей. И я не хочу, чтобы все это продолжалось».

Эта история прошлась катком по всей семье. Могла ли Айза с детьми остаться в родном селе? Однозначно нет. Она поступила как любая любящая мать: попыталась насколько это возможно оградить сына.

Сегодня им приходится нелегко. Муж Айзы — единственный кормилец в семье, он зарабатывает порядка 60 тысяч рублей. Аренда двухкомнатной квартиры, в которой семья могла бы разместиться с относительным комфортом, требует не менее 35 тысяч рублей в месяц. Есть детские пособия — это еще порядка 60 тысяч рублей в месяц.

Есть траты на реабилитацию и лечение, в итоге на еду остается не так много.

Они не выбирали эту историю. Она выбрала их. Но именно им приходится платить за чужую жестокость. Домом, в котором больше нельзя жить. Деньгами, которые уходят на аренду чужой квартиры и лекарства. Спокойствием, которое не вернется, наверное, никогда.

В 2023 году эта история застала меня после новогодних каникул. Я писала первый текст и рыдала над клавиатурой, сама мысль выворачивала всю душу наизнанку. Накануне вечером, когда Айза написала про квартиру, в душе колыхнулось то самое чувство, я его уже переживала: ну как же так?! Те же самые слезы. Я писала текст, пыталась сдержать слезы, а мой 10-летний сын спрашивал: «Мам, что случилось?» И от этого хотелось выть в голос. От отчаяния, от жестокости мира, от мысли, что 10 лет — это совсем ребенок, которого ты всеми силами пытаешься уберечь от жестокости взрослого мира.

И, может быть, единственное, что может изменить эту несправедливость, — это небезразличие. Не «это не мое дело», «не хочу такое видеть и знать», а простое человеческое: я сочувствую, я понимаю, я не прохожу мимо.

В тот же вечер я писала сообщения подругам в личку, затем кидала «кружки», шмыгая носом и доказывая, что это не мошенники и не нейронка, это я прошу: «Помогите, кто чем может». Здесь и сейчас, потому что горит! И спасибо каждой, никто не прошел мимо.