Мария Грачева с дочками
«Мамочка, родная, я тебя люблю, ты мне не мама, а с неба подарок! Каво на этом свете я люблю, некого вспомнить невозможно! Кроме мамочки моей».
Эти строки Мария Грачева перечитывала тысячу раз, пытаясь понять, как так вышло, что с 2023 года она не имеет возможности жить со своими дочерьми. Их написал ей старшая дочь Ульяна, на тот момент девочке было 7 лет. Младшей Диане едва исполнилось 5 лет и она еще не могла писать, но если бы умела, то наверняка написала маме аналогичное сообщение перед долгой разлукой.
Третий год Мария пытается вернуть домой дочерей, которых без ее ведома забрал отец. Сейчас девочки живут в загородном доме с ним и бабушкой Людмилой и, по словам Марии, их здоровье под угрозой: школьниц посадили на антидепрессанты.
Woman.ru: мы выслушали обе стороны в этом конфликте. Как обычно бывает в спорных и болезненных ситуациях — правда у каждого своя. Рассказываем историю со слов матери, которая борется за детей. И приводим позицию, которую занимают отец и бабушка девочек.
«Я прошла почти 50 судов, чтобы доказать, что дети были украдены отцом. И доказала. У меня на руках есть решение, что Ульяна и Диана должны жить со мной. Но я не могу забрать девочек из того дома. Ситуация критичная, — говорит Мария. — Знаете, что испытывает мать, у которой забрали детей? Это ад. Когда ребенок умер, ты знаешь, что это конец. А тут я понимаю, что детей забрали, земля рухнула под ногами».
С Игорем П. Мария познакомилась в 2012 году, тогда ей было 23, а ему — 43, женат мужчина не был. Он работал в сфере юриспруденции, неплохо зарабатывал. Постепенно знакомство переросло в теплое чувство, так родилась семья. И хотя пара не дошла до ЗАГСа, это ничего не меняло в их отношениях.
Про свадьбу они думали не раз. Даже назначали дату — 14 февраля 2013 года, но перед торжеством прозвучал первый тревожный звонок, на который Мария не обратила внимания.
«За месяц до свадьбы звонит его мама и говорит, что болит сердце. Он уехал и пропал на неделю, отключил телефон! Я с ума сходила, дозвонилась до его матери, а она мне: ''Оставить моего сына в покое! '' Хотя до этого говорила, что наконец-то у него нормальная женщина, а раньше были вульгарные, — делится Мария. — Я тогда многого не понимала, но старалась не спорить с его мамой. Она очень непростая женщина, застрявшая в 90-х, при том у нее есть какие-то очень большие деньги, она всегда кичилась связями с Лужковым».
Ожидаемо свадьба сорвалась, а влюбленные расстались. Но через 8 месяцев сердце девушки дрогнуло и она простила мужчину, стали жить дальше. В 2017 году Мария родила дочку Ульяну, к тому моменту свекровь старательно превращала жизнь пары в ад. Отлучки из дома стали не недельными, а месячными, Игорь исчезал на 3-5 месяцев.
«Ему звонила мама, он срывался, уезжал на полгода, отключал телефон. Потом она набирала мне и говорила: ''Оставь моего сына в покое''. Я родила, она продолжала: ''Тебя никто не просил рожать этого ребенка'', — вспоминает Мария. — Она и во время беременности все время требовала, чтобы я сделала аборт, пугала, что меня обольют кислотой, говорила ''порежут на куски и отправят почтой к родителям''. После рождения дочери настаивала, что Ульяна не от Игоря, хотя она копия папы».
Дальше был ДНК-тест в угоду свекрови и 100% результат, но и это не помогло — бабушка не изменила своего отношения. Зато Игорь в очередной раз исчез из дома, Мария с дочкой осталась в квартире свекрови. Та предупредила: буду присылать продукты, сиди тихо и радуйся, что есть крыша над головой.
Мария с дочками
Оглядываясь назад, Мария признает: сейчас не может объяснить, почему терпела все происходящее, почему не рассталась с Игорем и каждый раз принимала его после исчезновения. Но исправить прошлое нельзя. А тогда она шла у супруга на поводу и даже родила вторую дочку Диану, это было в 2017 году.
В какой-то момент показалось, что их семейная жизнь наладилась: Игорь прервал общение с матерью, семья перебралась за город в частный дом, появилась няня. Закончилась идиллия в одночасье, когда глава семейства снова навестил маму и исчез. Свекровь выставила сноху с внучками в старую квартиру, лишив всех денег.
«Мы вернулись, а в подъезде все стены расписаны ''Верни деньги! '' — рассказывает Мария. — Оказалось, что юридический бизнес был ширмой, Игорь то ли обналичивал деньги, то ли обманывал кого-то. У него начались проблемы, тогда мать как-то замяла все эти вопросы».
Игорь катился по наклонной, стал пить, а Мария поняла, что дальше может рассчитывать только на себя. Работала на двух работах: в салоне красоты и занималась дизайном интерьеров, делала ремонты, собирала каждую копейку, чтобы взять ипотеку на свое жилье.
«Я никогда не настраивала дочек против него, наверно зря. Он порой появлялся у нас дома, помогал физически. Однажды мне пришел заказ на 1,5 млн рублей, я так обрадовалась! Для меня это огромные деньги, я даже 500 тысяч разом никогда не видела. Сказала, что с девочками останется няня, но Игорь вдруг предложил посидеть с дочками, хотя до этого 8 месяцев не виделись. Попросил оплатить за него неустойку в такси, где он на тот момент работал, и дать деньги на еду, я оставила им 35 тысяч рублей», — вспоминает Мария.
На эмоциях она поделилась с Игорем, что после командировки поедет с дочками в Сочи на море, уже куплена путевка. А еще накопила 1,5 млн на ипотеку — еще немного и обзаведется своим жильем.
Мария с дочками
Эта командировка и стала той самой чертой, которая разделила события на до и после. Во время поездки Мария получила сообщение от дочери, а когда вернулась, то замки в квартире был заменены, девочек не было.
Дети были перевезены в загородный дом бабушки в Одинцовском районе, спрятанные в книгах 1,5 млн рублей бесследно исчезли. Но деньги меньше всего заботили женщину на тот момент. Началась бесконечная череда судов. Игорь требовал с нее алименты на содержание дочек, она подала встречный иск, чтобы определить место жительства детей с матерью и уже с отца взыскать алименты.
«Мне многие говорят: а что, нельзя было вызвать полицию и забрать дочек сразу? Но не все так просто, он отец и не лишен родительских прав, а значит имеет на девочек не меньше прав, чем я», — объясняет Мария.
Из-за того, что дети были в загородном доме в Одинцовском районе Московской области, а суды шли в Москве, по месту ее прописки, дело затягивалось. Переписка между ведомствами занимала месяцы, слагалась в годы, стоило добиться одной бумажки, как требовалась другая. Порой казалось, что проще опустить руки, адвокаты семьи прямо говорили: будем затягивать процесс, чтобы дети забыли мать. Так и вышло, суды длились три года.
«Опека Одинцово, не стесняясь, защищала его, говорили: ''Вы знаете, дети ходят в элитную школу, а вы можете себе такое позволить? Может вам не нужно забирать детей от такой хорошей жизни? '' Я пошла в эту школу, познакомилась с директором и оказалось, что уже давно опеку уведомили, что дети в частной школе не обучались. А опека скрыла этот факт от суда, предоставили документы, что учатся. То есть, они 7 месяцев скрывали и унижали меня, что я не могу себе финансово позволить так же содержать дочек!» — рассказывает о проблемах Мария.
Вопросы у нее и к судье, которая первой слушала дело: та не являлась на заседания почти 20 раз, заседания переносили месяцами, в итоге два года были потеряны.
«Мы писали очень много жалоб, нам поменяли судью и наконец-то установили порядок общения с дочками. И снова я шесть месяцев пыталась добиться, чтобы исполнительный лист передали приставам, а мне наконец-то разрешили встретиться с дочками. В суде я выяснила, что у меня в квартире была прослушка, они принесли в суд всего одну запись, где я кричу, чтобы девочки шли спать, там есть бранное слово! Но судья не приобщила это к делу, более того, спросила, на каком основании была прослушка», — делится Мария.
В суд она предоставила немало фактов, что дочери жили с ней хорошо: свидетельства от няни, от репетиторов и соседей. Даже выписку из поликлинику, которая доказывает, что сейчас здоровье Ульяны и Дианы под угрозой. В клинике матери предоставили медицинские документы, что Диана три месяца была в лежачем состоянии.
«Врач сказал, что дочка не спит ночами, задыхается, стала агрессивной. У старшей тоже были страшные головные боли, и все решили погасить антидепрессантами. Мы предоставили все эти документы в суд, они, конечно, отрицали, но 19 мая 2025 года было принято решение в мою пользу. Игорь пришел только на последний судебный процесс, он был уверен в своей победе на 100%, а свекровь ни разу не приходила. В ноябре того же года я выиграла апелляционный суд», — рассказывает Мария.
Сейчас у нее на руках решение суда, что дети будут жить с ней, а отец обязан передать дочерей матери и платить на их содержание 1/3 своего дохода. Со 2 февраля женщина пытается добиться, чтобы судебные приставы запустили процесс передачи детей и снова начинается знакомая история: бумаги передают из отдела в отдел, документы кочуют от Одинцовских приставов в Красногорск и обратно.
«Меня так возмущает эта ситуация: два месяца я пытаюсь добиться передачи детей, я выиграла суд! А теперь продолжаю платить адвокату, чтобы заставить пристава работать! Он назначает дату, в день передачи все отменяет: то нет психолога, то нет опеки. У меня есть запись разговора с приставом, где он отказывается дать нам извещение, говорит ''не дам, а вдруг я не смогу, буду занят''», — рассказывает Мария.
Наконец, когда матери удалось добиться встречи с дочками, психолога на месте не оказалось, зато на территории дома свекрови была вооруженная охрана. Судебный пристав дружески разговаривал с хозяйкой (эти кадры аудиозаписи есть у женщины), а Ульяна и Диана сидели за столом и с опаской смотрели на мать.
«Я сразу сказала им, что люблю их, но вижу, что они напуганы. Говорят слово и на бабушку, говорят слово и на бабушку. Но даже в этих условиях мы 40 минут разговаривали. Девочки сказали, что пьют таблетки, иначе им страшно, что я их заберу. Спросила, почему такие короткие волосы? Всегда были длинные, ниже попы, девочки отвечают: бабушка говорит, что из-за них голова болит».
Вторую попытку передачи назначили 17 июня. Мария снова приехала, на этот раз был психолог, но не от опеки, а со стороны отца. Специалист пыталась убедить женщину, что «нужно отпустить детей», она «травмирует их психику». Несмотря на то, что на руках у Марии есть законное решение суда, забрать дочек она не может.
На звонок Woman.ru Людмила ответила, что сама комментировать не будет, но позицию семьи готова озвучить их юрист Дарья Шушкевич.
«Начнем с того, что пока Мария выиграла один процесс об определении места жительства девочек с ней. Но сейчас есть новый иск об определении места жительства девочек с отцом. Параллельно еще есть два иска: об ограничении отца в родительских правах и встречный — об ограничении матери в родительских правах. Суды еще продолжаются и самое важное в этой истории — детей никто не крал и не удерживает силой, они сами не хотят переезжать к маме», — говорит юрист.
В 2023 года, отмечает правозащитница, девочки оказались в загородном доме вовсе не потому, что мама уехала в командировку, а потому, что «мама уехала непонятно куда и пропала: то ли по работе, то ли к своим родителям».
Игорь забрал дочерей и перевез к себе, девочки вели себя странно, были напуганы. А когда успокоились, то стали рассказывать, что дома было насилие.
«По этому поводу даже есть обращение в полицию, была проверка. Дети рассказывали, что мама била их, пока не было папы, водила в квартиру посторонних мужчин. После этого Игорь первым подал иск в суд об определении места жительства детей с ним, а не Мария, как она транслирует в соцсетях, — рассказывает юрист и добавляет, что с 2023 года, пока шли суды, мать приехала на встречу с дочками всего один раз. — С мая по октябрь 2025 года, пока решение не вступило в силу, не звонила и не писала. А когда апелляция утвердила решение, то Грачева не пошла к приставам, а улетела отдыхать. И только в феврале 2026-го стала требовать вернуть дочерей».
На руках у отца и бабушки (а также в материалах судебного дела) есть заключение психолога, которая работала с детьми после переезда, и там тоже отражено, что «мать била детей». Поэтому сейчас, когда встал вопрос о передаче детей, Диана и Ульяна категорически против переезда. О том, что дочки отказываются жить с ней, говорит и сама Мария.
Историю с антидепрессантами адвокат называет ложью и приводит нестыковки в фактах. Мария предоставила в суд документы, что в 2024 году дети принимали антидепрессанты. Во врачебной выписке говорится, что лечение назначено «в связи с тем, что год назад они жили в стрессовой ситуации при физическом воздействии».
Дарья подчеркивает: детей отец не скрывает ни от опеки, ни от приставов, но сами дети в лицо матери говорят, что не хотят с ней общаться, боятся ее. Это отражено в нескольких заключениях, составленных разными психологами.
«А в 2026 году в медицинских документах, которые предоставлены в суд самой Марией, значится, что у детей больше нет кошмарных снов и травмирующих факторов, наступила ремиссия. Но об этом в соцсетях она не упоминает и продолжает раскручивать историю, что из здоровых детей сделали умственно отсталых. При этом ее дети ездят на скутере, катаются на роликах, а мама пиарится и собирает деньги, то на адвокатов, то на экспертизы», — отметила Дарья Шушкевич. — «У нас на руках все документы, включая медицинские, согласно которым в настоящее время дети не получают никакое лечение у психиатра, не принимают антидепрессанты, вопреки словам матери».
Адвокат отметила, что уже подан иск к Марии Грачевой о защите чести и достоинства и написано заявление в полицию, чтобы ее проверили на предмет распространения клеветы.
Мария Грачева
Пока ясно одно — точку в этой истории ставить рано, а с каждым новым иском дело запутывается все сильнее. Семья Игоря не намерена возвращать Диану и Ульяну туда, где «им было плохо», а Мария уверена — дочкам плохо там, где они сейчас.
«Как только заберу детей, то первое что сделаю, уберу таблетки. А потом отвезу их на Мальдивы. Они всегда мечтали. А если отец закроет выезд, то отвезу на наше Черное море в хороший отель. Начнем с того, на чем мы остановились, с той самой поездки на море. А еще мы всегда хотели, чтобы у нас был дом, его я уже строю», — заключила Мария.
Фото: личный архив