Муж мне изменил и избил меня. Я написала на него заявление в полицию. Сейчас я живу с ним, но не могу его простить

Я стояла у двери, за которой, как я знала, разворачивалась моя личная трагедия. Несколько часов назад мне позвонила подруга и прошептала в трубку: "Он там. С ней. В вашей квартире."

Ключ дрожал в руке, когда я вставляла его в замок. Каждый щелчок отдавался эхом в моей голове, предвещая неминуемое. Дверь открылась, и я увидела их. Он, мой муж, с которым мы прожили 3 года, и она, молодая, красивая, с наглой улыбкой на лице. Они сидели на нашем диване, в нашей гостиной, они занимались этим.

Слова застряли в горле. Я хотела кричать, ругаться, бить посуду, но из меня не вырвалось ничего. Я просто молча пошла на кухню. Муж вскочил, его лицо исказилось от испуга, а потом от злости. "Что ты здесь делаешь?" – прорычал он, как будто это я была незваной гостьей.

Дальше все было как в тумане. Я помню, как я начала кричать такие слова, как слова "предатель", "лжец", "твоя ***". Помню, как эта баба вскочила и начала что-то говорить, оправдываться, а потом ее лицо исказилось от ярости. Помню, как ее рука взметнулась, и я почувствовала жгучую боль на щеке. А потом он. Мой муж. Он схватил меня за волосы и начал бить. Потом меня била его дрянь.

Боль была острой, но еще острее было осознание того, что он, человек, которого я любила, поднял на меня руку. Он, мой защитник, мой опора, мой муж.

Дальше все было еще более размыто. Я помню, как я лежала на полу, а они стояли надо мной, что-то кричали. Помню, как я пыталась встать, но они мне не давали.

А потом, как из ниоткуда, появились полицейские. Соседи, видимо, услышали шум и вызвали их. Их забрали. Обоих. Моего мужа и его любовницу.

Я сидела на полу, прижимая к себе колени, и смотрела на опустевшую квартиру. На разбитую вазу, на перевернутый стул, на пятно крови на ковре. Моя жизнь, казалось, тоже была разбита вдребезги.

В отделении полиции я давала показания. Мое лицо горело, голова болела, но я чувствовала себя опустошенной. Следователь смотрел на меня с сочувствием. Я написала заявление. На него. На моего мужа. На его Бабу. За побои.

Когда я вышла из отделения, на улице уже стемнело. До Нового года оставалось всего 2 дня. Я шла по заснеженным улицам, мимо ярко освещенных витрин, мимо счастливых людей, спешащих домой с подарками. И вдруг меня охватило отчаяние.

Я одна. Совсем одна. С разбитым сердцем, с синяками на теле, с опустошенной душой. И мне не с кем встречать Новый год. Все мои подруги были заняты своими семьями, своими праздниками.

И тут меня осенило. Нелепая, абсурдная мысль. Я не могу встречать Новый год одна. Я не могу быть одна в этот праздник.
Я вернулась в отделение. Следователь смотрел на меня как на дypy, когда я попросила забрать заявление.

Мужа отпустили. Его бабу тоже. Я хотела, чтобы она понесла хоть какое-то наказание, но так нельзя.

Я встретила мужа у выхода из отделения. Он выглядел грустным, но в его глазах не было ни раскаяния, ни сожаления. Лишь обида потому, что я на него написала.

Мы пришли домой. Я молча убрала осколки вазы, вытерла кровь. Он сидел на диване, отвернувшись. Мы не разговаривали.

Новогодняя ночь была самой странной в моей жизни. Мы сидели за столом, на котором стояли недоеденные салаты и шампанское, которое я купила еще до того, как моя жизнь рухнула. Куранты били, а мы молча смотрели в окно, где взрывались фейерверки. Я чувствовала его присутствие рядом, но между нами была пропасть, шириной в целую вселенную.

Мы до сих пор вместе, но я не простила его. Ни за измену, ни за побои. Я не могу. Я люблю его, но простить не могу. Я уже жалею о том, что забрала заявление. Возможно, если бы он просидел в отделении дольше, то сильнее бы разозлился на меня и сам меня бросил. Возможно, я бы уже и забыла свою больную любовь. Но в ту ночь, когда весь мир праздновал, я просто не хотела быть одна. Это было слабостью, я знала. Но это было и моим способом выжить. Пережить эту ночь, Новый год 2025, который должен был быть счастливым, а стал символом моего разрушенного мира.