А тко ёще бюллит соседа?

Что это было ? )

Официальный диалект в игре "Привет сосед".
Если поменять первые и вторые согласные или гласные между собой.
Обожаю этот язык:))))

Это похоже на китайскую локализацию 90х годов 🤣

Лшите гое фигна.

Переведите.

Ясно ))
Я просто подумал вас проглючило , поэтому и спросил)

У блогерв Маугли это хорошо получается:
"Родогие! Бодро жопаловать на мой накал! Гаумли дзесь!"
Аж сердце накаляет!
Кстати тоже фанат соседушки.

Уми, Улугбек,!Роберт ... где вы?

ПРОБА ПЕРА. ЗА ГРАНЬЮ
Равоньи чурьи ( Вороньи ручьи) располагаются в Воронежской области, там говорят на ломанном русском, а Raven brucks - в штате Миссури и там говорят на ломанном английском . Это очень любопытно, что будет, если сложить карту, если наложить один город на другой и карандашом проткнуть карту? A если пространство? Получится ли wormsholl?. Городок существует в невременьи и в непространстве. Просто провинциальный заспанный городишко в штате Миссури ( для меня земля обетованная под Воронежем). И люди живущие там вне какой то либо национальности. Просто люди. И человек, к которому я так неровно дышу, живущий напротив, просто человек, как и все мы, со своей большой бедой и мелкими радостями. Мультяшный человек, живущий за пиксельной гранью, совершенно реальный, когда я вот так стою перед ним и смотрю снизу вверх.
Пиксельный мир? Как бы не так!
Когда я пересекаю невидимую грань, тёплый насыщенный запахами лета ветер бьёт в лицо.
Равоньи чурьи тонут в предвечернем золотисто-розовом мареве. И в таком же розовом сладком сиропе тонет моё бедное сердце.
Боже! Я люблю этого человека!
Наваждение какое-то!
Достаточно было одного пристально-зелёного взгляда, одного мимолётного прикосновения, чтобы промозглый холод покинул моё тело, а вязкая тоска- мою душу.
Мне нравится в нём всё: его уютная вязаная жилетка в ромбик, его спиралевидная ямочка на подбородке, его глаза, метающие зелёные молнии из-под бровей. Нравится, когда он грозно хмурит брови и тут же
в одночасье разражается заразительнейшим в мире смехом (ибо в нем развита "косточка юмора"), так что не выдерживаю начинаю сама хохотать.
Я люблю его город, в котором так много солнца, где по ночам всё ещё поют соловьи и светит огромная луна. ( на неё, кстати, можно залететь на зонтике и побродить по ней, а потом, как Мэри Поппинс, на том же зонтике плавно, с достоинством, спуститься на за землю); а по вечерам небо становится чёрным от стай ворон, летящих на ночлег.

Вороны кружат, собираясь в галдящие массы. "Вороны следят", как говорит Лекс.
Я обожаю сидеть у него на крыше, плотно прижавшись к нему, чувствуя его живое тепло (мультяшный с понтом дело? нет! из плоти и крови!) и поражаться этому чуду..
- "Эй"- обращаюсь к нему.
- " Тшо?"
- " Бюллю бетя!"
Я уже немного освоила его язык.
- " Зебумно!"
Он, улыбнувшись, на секунду прижал меня сильнее к себе, а потом, забывшись, отпустил.
Я знаю, он никогда не будет принадлежать мне полностью.
У него, вымышленного, свои мысли, свои чувства, своё прошлое.
И мыслями своими он далеко. И впрям я ему не особо и нужна.
Ему нужна его семья, а я лишь трамплин, чтобы разогнавшись выскочить из тени, ближе к солнцу, к свету. А теней в его жизни предостаточно! Ну так,чёрт возьми , буду я для него этим трамплином! Аминь!
Мы сидим на крыше, пьём прямо из бутылок( подожди, а что мы пьём?)
А! "Випо"!
Так вот мы пьём тугое холодное випо маленькими глотками, а внизу виден весь город - плотное море деревьев медового цвета средкими вкрапленичми домов.
Солнце шлёт последние лучи, которые уже не греют. Я зябко ёжась: - " Эй, ты!" Притискиваюсь ближе к плечу, вдавливаюсь в бок, в тёплую жилетку.
- " Тшо бете?"- оторвавшись от своих дум, не враждебно, почти дружелюбно, снизойдя ко мне.
- " Псасиба! "
- " А за тшо? "
- " А за то, тшо ты есть! "