Он стал чужим. Смотрел мимо. Отворачивался, когда я касалась его плеча. Я спрашивала: «Что случилось?» — он отвечал: «Ничего». А у меня внутри всё кричало — «что-то есть!»
И потом — бац. Всё вспыхнуло в один момент. Я нашла серёжку Лены в коридоре. Маленькая, ничем не примечательная, но в тот момент — как граната без чеки.
Я зашла в комнату, держа эту серёжку как доказательство убийства. Он смотрел на меня, как будто всё понял ещё до того, как я открыла рот.
— Это Ленина? — спросила я.
Он молчал. И тогда я поняла. Это не догадки. Это правда.
— Ты переспал с ней? — я не кричала. Я просто хотела услышать от него. Прямо. Без оправданий.
Он выдохнул. Кивнул.
Я помню, как у меня в ушах зазвенело. В горле стоял ком, а внутри — смесь злости, унижения и… облегчения. Потому что теперь всё было ясно.
Я схватила его футболки с сушилки и бросила ему в грудь:
— Уходи. Сейчас же. Не завтра. Не «давай поговорим». Просто уходи.
Он пытался объяснить. «Это был один раз», «я не знаю, что на меня нашло», «я любил тебя». Любил? Врать мне с моей же подругой — это любовь?
Я звонила Лене. Она не брала трубку. Тогда я написала:
«Ты предала не просто меня — ты вычеркнула наши 20 лет дружбы. Поздравляю».
Про факту будете дарить мужа подруге? Чтобы не и решили, только не мстите, это путь на дно.
Гость
[3067992352]
#3
Старый пень с трудом залез на кряхтящую бабку, может и не трахнул но спиздил серьгу из уха..))) Такая драма
Гость
[450003153]
#4
Фуйня. Не оригинально. Нужны отношения между слизняком с ПроксимыЦентавра и бесполого силикойда из соседней галактики. Только там вместо футболки плевок ортофосфорной кислотой.
Гость
[450003153]
#5
Гость
Фуйня. Не оригинально. Нужны отношения между слизняком с ПроксимыЦентавра и бесполого силикойда из соседней галактики. Только там вместо футболки плевок ортофосфорной кислотой.
И потом — бац. Всё вспыхнуло в один момент. Я нашла серёжку Лены в коридоре. Маленькая, ничем не примечательная, но в тот момент — как граната без чеки.
Я зашла в комнату, держа эту серёжку как доказательство убийства. Он смотрел на меня, как будто всё понял ещё до того, как я открыла рот.
— Это Ленина? — спросила я.
Он молчал. И тогда я поняла. Это не догадки. Это правда.
— Ты переспал с ней? — я не кричала. Я просто хотела услышать от него. Прямо. Без оправданий.
Он выдохнул. Кивнул.
Я помню, как у меня в ушах зазвенело. В горле стоял ком, а внутри — смесь злости, унижения и… облегчения. Потому что теперь всё было ясно.
Я схватила его футболки с сушилки и бросила ему в грудь:
— Уходи. Сейчас же. Не завтра. Не «давай поговорим». Просто уходи.
Он пытался объяснить. «Это был один раз», «я не знаю, что на меня нашло», «я любил тебя». Любил? Врать мне с моей же подругой — это любовь?
Я звонила Лене. Она не брала трубку. Тогда я написала:
«Ты предала не просто меня — ты вычеркнула наши 20 лет дружбы. Поздравляю».