1) Скажите, мои хорошие, на чьи, прошу прощения, деньги вообще снимался этот ваш «Квартирный вопрос» на НТВ — на честно заработанные рубли тихих меценатов, которые раз в жизни решили вложиться в красоту, или на бюджетные средства организаций, чьи бухгалтеры умеют красиво «спрятать» шкафы с клопами; и не превращается ли само словосочетание «чьи деньги» в метафору: кто платил за уют — кошелёк или идеология, а может, просто кто‑то оплатил декорации в кредит памяти?
2) Почему же, милые мои, эту программу теперь не показывают: потому что вкусы телезрителей стали столь же тонки, как облезлая обойная клейкая лента, и ей не нашлось места в новом эфире; или потому что телеканал вдруг решил, что обсуждать, как стыковать плинтус со смыслом жизни, — занятие устаревшее и коммерчески неперспективное, и не стоит ли в этом искать не только жёсткую экономию, но и коллективное исключение эстетики из повестки жкх?
3) Может быть, «Квартирный вопрос» просто выросла из формата и предпочла уйти внезапно, как джентльмен на балу — не от того, что ей закрыли финансирование, а потому что мастера и декораторы устали делать для эфира то, чего в реальной жизни никто не хочет: идеальный интерьер за три вечера и ни одной замызганной швабры в кадре; и не является ли закрытие программы сигналом того, что у нас поменялись представления о добром вкусе, или это всего лишь смена спонсорских приоритетов в духе «кто платит, тот и заказывает цвет подушек для любимки»?
4) С другой стороны — а если бы это было фокусом: канал демонстративно снял шоу с эфира, чтобы через год вернуть его с новой наклейкой «премиум» и новыми вкладчиками; кто в таком случае больше виноват за исчезновение — зритель с пультом, продавший свою преданность популярности, или деньги спонсоров, решивших, что уют — небрутальный товар, и не стоит ли здесь усмотреть не столько экономическую, сколько моральную трансакцию между искусством оформления и его покупателем?
5) И, наконец, старческий вопрос от человека, который помнит, как клеили обои по‑настоящему: неужели «Квартирный вопрос» исчезла потому, что в эпоху визуального фастфуда никто больше не хочет слушать о доводах цвета и геометрии, а предпочитает 15‑секундную философию «лайка и покупки»; или дело в том, что финансирование оказалось такой же невидимой вещью, как идеальный угол между стеной и потолком — все хвалят результат, но никто не желает платить за труд, и чем это отличается от общего упадка вкуса?
1) Скажите, мои хорошие, на чьи, прошу прощения, деньги вообще снимался этот ваш «Квартирный вопрос» на НТВ — на честно заработанные рубли тихих меценатов, которые раз в жизни решили вложиться в красоту, или на бюджетные средства организаций, чьи бухгалтеры умеют красиво «спрятать» шкафы с клопами; и не превращается ли само словосочетание «чьи деньги» в метафору: кто платил за уют — кошелёк или идеология, а может, просто кто‑то оплатил декорации в кредит памяти?
2) Почему же, милые мои, эту программу теперь не показывают: потому что вкусы телезрителей стали столь же тонки, как облезлая обойная клейкая лента, и ей не нашлось места в новом эфире; или потому что телеканал вдруг решил, что обсуждать, как стыковать плинтус со смыслом жизни, — занятие устаревшее и коммерчески неперспективное, и не стоит ли в этом искать не только жёсткую экономию, но и коллективное исключение эстетики из повестки жкх?
3) Может быть, «Квартирный вопрос» просто выросла из формата и предпочла уйти внезапно, как джентльмен на балу — не от того, что ей закрыли финансирование, а потому что мастера и декораторы устали делать для эфира то, чего в реальной жизни никто не хочет: идеальный интерьер за три вечера и ни одной замызганной швабры в кадре; и не является ли закрытие программы сигналом того, что у нас поменялись представления о добром вкусе, или это всего лишь смена спонсорских приоритетов в духе «кто платит, тот и заказывает цвет подушек для любимки»?
4) С другой стороны — а если бы это было фокусом: канал демонстративно снял шоу с эфира, чтобы через год вернуть его с новой наклейкой «премиум» и новыми вкладчиками; кто в таком случае больше виноват за исчезновение — зритель с пультом, продавший свою преданность популярности, или деньги спонсоров, решивших, что уют — небрутальный товар, и не стоит ли здесь усмотреть не столько экономическую, сколько моральную трансакцию между искусством оформления и его покупателем?
5) И, наконец, старческий вопрос от человека, который помнит, как клеили обои по‑настоящему: неужели «Квартирный вопрос» исчезла потому, что в эпоху визуального фастфуда никто больше не хочет слушать о доводах цвета и геометрии, а предпочитает 15‑секундную философию «лайка и покупки»; или дело в том, что финансирование оказалось такой же невидимой вещью, как идеальный угол между стеной и потолком — все хвалят результат, но никто не желает платить за труд, и чем это отличается от общего упадка вкуса?