Истина

Question

Странно и удивительно, но зачастую мы чужим людям верим и доверяем больше, чем родным и близким.
Мы верим знакомым, коллегам, соседям, прохожим, человеку из очереди…
А вот этот аргумент: «Мне тут одна женщина сказала, что тебя видели…» Что за женщина? Ответ: «Я не знаю».
Родители верят всем, кроме собственных детей. Иди попробуй в школе докажи, что ты не курил за углом, если об этом сказала уборщица учителю, а учитель маме.
Ну так ведь и дети не верят родителям.
– Папа, мама, вы мне говорили заниматься бегом, а я буду заниматься плаванием, потому что это круто.
– Кто тебе это сказал?
– Тётя на улице.
Если жена скажет «Дорогой, ты спиваешься», это фигня. А вот если соседка, это уже повод задуматься.
Вы своему начальнику можете хоть пятьсот раз сказать, что надо покрасить забор, появляется приезжий: «А почему у вас на проходной не покрашен забор?» – «Точно!»
Мамы в возрасте верят всем, кроме взрослых детей. И вряд ли доча – доктор наук убедит маму в обратном, если ей что-то сказали в очереди на пятаке.
Вот и получается – чем ближе человек, тем меньше ему доверия.
А то, что сказал прохожий, – это истина.
Автор Андрей Ковалёв
#АндрейКовалёв

Гость · Accepted Answer

Нет пророка в своём отечестве.

Когда о чём-то говорят близкие, мы знаем, что это говорится с умыслом. И подозреваем, что умысел этот ущемляет наши интересы.

Когда жена указывает мужу: "Дорогой, ты спиваешься" — это ущемление его мужской свободы, права решать всё самому, сомнение в его состоятельности и бла-бла-бла.
Когда на это же намекает посторонняя соседка — это считается объективным мнением. У соседки-то какой может быть умысел?

И так по каждому случаю.

Кстати, этот механизм легко исправляется воспитанием.

Отчасти от такого лечит даже вот этот самый сайт. Начитавшись разводок и набив шишек, хоть раз попытавшись проверить здешние советы, люди очень быстро развивают критическое мышление.

Всех слушай, да не всех слушайся — говорит пословица.

Oksana Golubika · Answer

Да, есть в этих словах доля правды, но Вы немного жонглируете понятиями. Скорее это можно назвать не недоверием, а желанием, с одной стороны, человека быть самим собой и заниматься в жизни тем, что тебе действительно нравится, от чего ты получаешь удовольствие, сталкивающимся с эгоизмом наших близких. Ведь как бы не были чисты помыслы наших близких и родных, эгоизм тут никуда не денешь. Из-за этой самой близости они хотят, чтобы мы были носителями определенных качеств и занятий, приятных им. И взгляд у них очень замылен. Но нет менее ангажированного человека, взгляд на нас которого был бы максимально не замылен, как незнакомый нам человек, который что думает и видит, то и говорит, потому что ему все равно, ему с этим не жить, он просто констатирует результаты своих наблюдений. И как бы приятно не было отцу, что его сын, подающий большие надежды в музыке, его знакомый, видя, как его сын танцует и с каким удовольствием и техникой он это делает, оценивая ситуацию объективно, будет зрить в корень, говоря, что лучше ему больше танцами заниматься

Истина

Выбор редакции