Через пять минут в комнате воцарилась настоящая семейная идиллия. Людочка сидела на диване под бормотание телевизора и аккуратно вела иголку по треснувшему шву. А Толик, окутанный невообразимым химическим облаком парфюмерии, в одних трусах и с гордо застегнутой на поясе пуговицей, важно маршировал туда-сюда по комнате, жестикулировал и вещал: — Вот видишь, как у нас всё чётко совпало? Это же знак! Один одеколон хорошо, а два — кобыле легче! Это и есть правильные отношения, дорогая. Семь раз отмерь — один раз попшикайся! Мы с тобой как два этих запаха: вроде разные, а смешались — и концы в воду, дышать нечем, зато как солидно! Так что затягивай узелок, дорогая, мы официально выиграли эту гитару! Людочка качала головой, улыбалась и шила. Пуговица действительно держалась намертво.
Через пять минут в комнате воцарилась настоящая семейная идиллия. Людочка сидела на диване под бормотание телевизора и аккуратно вела иголку по треснувшему шву. А Толик, окутанный невообразимым химическим облаком парфюмерии, в одних трусах и с гордо застегнутой на поясе пуговицей, важно маршировал туда-сюда по комнате, жестикулировал и вещал:
— Вот видишь, как у нас всё чётко совпало? Это же знак! Один одеколон хорошо, а два — кобыле легче! Это и есть правильные отношения, дорогая. Семь раз отмерь — один раз попшикайся! Мы с тобой как два этих запаха: вроде разные, а смешались — и концы в воду, дышать нечем, зато как солидно! Так что затягивай узелок, дорогая, мы официально выиграли эту гитару!
Людочка качала головой, улыбалась и шила. Пуговица действительно держалась намертво.