Сёстры (47)

ПЕРВЫЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ

"Ипатия всегда была в хороших отношениях с префектом. Орест поддерживал Ипатию, она поддерживала Ореста.
Поэтому решила сказать правду.
"Я четыре года была на Планете Предтеч, многое там познала, преподавала в Университете, названном в честь нашего бывшего императора, но потом разворот событий указал мне на иной путь. На путь в пламя. И вот я, готовая на всё, здесь."
Орест на несколько минут утратил голос. Потом произнёс - "Ипатия, теперь нельзя, нельзя, нельзя об этом говорить! Тут же схватят как чародейку, а потом...И Феофил, и христианские вожди Константинополя, настаивают на том, что люди Земли - единственные в этом геоцентрическом мире, что Солнце, звёзды, и блуждающие светила (так называли планеты - прим.) - всего лишь придаток к Земле, являющейся центром мироздания. Они считают, что те инопланетяне, с которыми все прошлые века общались римляне, египтяне и вавилоняне, являются воплощениями демонов!"
"Но как тогда с библейскими записями? Там колесницы, там великаны..." - удивилась Ипатия.
"Всё выморано ещё почти сто лет назад, на Никейском соборе! Осталось только то, что необходимо для слепой веры, послушания и подчинения. Есть, конечно, умеренные христиане, искренне верящие в то, что новая вера несёт добро, любовь и всепрощение, но и им грозит опасность стать еретиками. Вот недавно схватили и увезли в Константинополь одного священника, у которого было найдено "неправильное" евангелие. И я ничем не мог ему помочь. После того, как несколько месяцев назад был взят и разграблен Рим, в войсках начался разброд, у когда то смелых и доблестных воинов сложилось убеждение, что не они должны защищать осколки некогда великой Империи, а их самих должны защищать. Но кто, если не они сами!? Разброд, пьянство и паника сейчас процветают в немногочисленных местных войсках, которые ещё формально подчиняются мне. А толпы фанатиков, укреплённых парабаланами и кочующими монахами, хорошо организованы, подчиняются непосредственно Александрийскому архиепископу.
Так что те разрушительные процессы, охватившие когда то процветавшую Империю Рима, сделали невозможным баланс сил в сложившемся двоевластии. Мы с архиепископом уже не конкуренты, мы враги. И хотя на моей стороне, на стороне светской власти, немалые связи в Константинополе, но чуствую, что развязка недалека.."
"Тогда будем бороться вместе, чем я сильна, помогу тебе, Орест!"
"Ты только молчи о той планете, если сможешь..."
"Если смогу" - коротко, без заверений и обещаний, произнесла Ипатия.
Она нашла свой дом. Странно, но туда никто не врывался. А если и проникал (ведь её, по словам Ореста, искали!), то не оставил визуальных следов. Даже философские записи не тронуты.
Ипатия разсклеила обьявления о том, что с завтрашнего дня продолжает свои занятия со всеми, кто пожелает придти.
Но на другой день пришёл только один человек, облачённый в одеяние парабалана.
"Я поговорить, Ипатия!"
Девушка пригласила его в дом. Но почему нет учеников? Она вчера рано пошла спать, и не могла знать о том, что церковные власти с вечера расклеили обьявления с угрозами тем, кто "осмелиться придти на беседы с язычницей".
Поголовно "язычников" ещё не хватали, если те не распространяли своих взглядов (что считать распространением, а что нет, решали сами парабаланы), но старались держать их в духовной и социальной изоляции от других мирян.
Поэтому люди и побоялись придти. Они даже думать вскоре будут бояться! За них будут думать епископы и парабаланы.
"Я пришёл с миром. Пока с миром" - произнёс парабалан, продолжив:
"Вот что, Ипатия. Не общайся с префектом, ему недолго осталось. Не пускай его к себе на занятия. Общение с тобой на него плохо влияет, он всё чаще спорит, чем верит. И не может примириться с архиепископом Феофилом, а это раскалывает людей. Власть должна быть одна".
Ипатия слушала молча. Пусть он воспринимает молчание в меру своей испорченности и напрочь отсутствующих убеждений.
"А где ты была все эти годы?" - поинтересовался этот беглый раб, ныне религиозный фанатик.
Продолжу