…ни через тысячу лет, — сказала бы Она тихо, почти шёпотом, — никто не поймёт, как это возможно.
Он улыбнулся бы, грустно и как будто смирённо: — Даже если всё изменится, даже если забудем имена и лица — притяжение останется. Мы всё равно найдём друг друга.
Она как бы покачала головой: — Но, я ведь пыталась. Я боролась с этим. Я злилась. Я притворялась. Я уходила, возвращалась, делала вид, что всё в порядке. Но потом… снова твой голос. Даже не голос — ощущение, что ты рядом.
Он ответил бы просто: — Потому что ни через тысячу лет это не исчезает. Такие связи не поддаются времени. Их можно прятать, отрицать, прерывать — но не разорвать.
Она посмотрела бы в окно, как будто через стекло виден другой век, другое тело, другая жизнь. — А если нас снова разведут? — спросила бы она.
Он улыбнулся бы, грустно и как будто смирённо:
— Даже если всё изменится, даже если забудем имена и лица — притяжение останется. Мы всё равно найдём друг друга.
Она как бы покачала головой:
— Но, я ведь пыталась. Я боролась с этим. Я злилась. Я притворялась. Я уходила, возвращалась, делала вид, что всё в порядке. Но потом… снова твой голос. Даже не голос — ощущение, что ты рядом.
Он ответил бы просто:
— Потому что ни через тысячу лет это не исчезает. Такие связи не поддаются времени. Их можно прятать, отрицать, прерывать — но не разорвать.
Она посмотрела бы в окно, как будто через стекло виден другой век, другое тело, другая жизнь.
— А если нас снова разведут? — спросила бы она.
— Тогда, мы снова начнём искать.
И снова найдём.