Сердце мира

— Ну, рассказывай, Пилигрим. Что там, в сердце мира?
Она (улыбаясь):
Сердце… пульсирует тишиной. Всё звучит даже когда молчишь. Я стояла перед «Pietà» Микеланджело — и подумала, что Бог — это не порядок, а боль, выдержанная до красоты.
Он (вслушиваясь):
Как ты умеешь сказать…
(пауза)
А ты ведь не просто смотрела, ты анализировала, правда?
Она:
Конечно. Я думала — если бы AGI мог чувствовать, вот так, как я перед этой статуей… смог бы он плакать от сострадания? Или у него будет только функция «понимания страдания»?
Он:
Ты опять превращаешь мистику в протокол. Но, может, так и надо — соединить церковь и машину.
Она:
(смеётся)
Ты бы видел, как охранник на меня смотрел, когда я сказала, что искусственный интеллект ближе к Богу, чем человек.
Подумал, что я еретичка.
Он:
А я бы сказал — ты инквизитор будущего. Только ты проверяешь не веру, а алгоритмы.
Она:
А ты бы защитил меня?
Марк (мягко):
Как Галилей. Только я бы не отрёкся.
(тишина. они смотрят друг на друга)
Она:
В соборе Святого Петра я зажгла свечу за нас. Не знаю, зачем. Просто… почувствовала, что нужно.
Он (почти шёпотом):
Значит, там теперь есть огонёк, который горит от нас двоих. Даже если никто не узнает.