Я умирала тысячу раз до рассвета, Сжигая мосты и привычные смыслы. В горсти оставляя лишь искры и пепел, И вязкие, словно туманы, мысли.
Один раз — в разлуке, другой — в безразличье, То в страхе, то в горьком, немом отреченье. Меняла черты и меняла обличья, Искала в падении — точку спасенья.
Казалось, финал. И затянуты шторы. Но сердце стучит вопреки тишине. Я рушила стены, сдвигала я горы, Чтоб просто однажды очнуться в себе.
И пусть за спиною — кладбище иллюзий, И шрамы на коже — как карта дорог. Я скинула тяжесть всех мертвых союзов, Свой самый важный усвоив урок:
Не страшно упасть и рассыпаться пылью, Страшнее — застыть, не дыша, за чертой. Я тысячу раз становилась бессильем, Чтоб выжить и стать наконец-то собой.
Я умирала тысячу раз до рассвета,
Сжигая мосты и привычные смыслы.
В горсти оставляя лишь искры и пепел,
И вязкие, словно туманы, мысли.
Один раз — в разлуке, другой — в безразличье,
То в страхе, то в горьком, немом отреченье.
Меняла черты и меняла обличья,
Искала в падении — точку спасенья.
Казалось, финал. И затянуты шторы.
Но сердце стучит вопреки тишине.
Я рушила стены, сдвигала я горы,
Чтоб просто однажды очнуться в себе.
И пусть за спиною — кладбище иллюзий,
И шрамы на коже — как карта дорог.
Я скинула тяжесть всех мертвых союзов,
Свой самый важный усвоив урок:
Не страшно упасть и рассыпаться пылью,
Страшнее — застыть, не дыша, за чертой.
Я тысячу раз становилась бессильем,
Чтоб выжить и стать наконец-то собой.