Ротонда

Андрей, дорогой, вы абсолютно правы! — подхватила она, снимая шарф. — А вы посмотрите на цены за десерты! Четыреста рублей за кусочек медовика! Да там мука, небось, самая дешёвая, пропавшая, сплошная химия и заменители. Нас просто хотят обворовать средь бела дня! Я на свою зарплату врача в 85 тысяч могу здесь только салфетки понюхать!

Официант, принёсший заказ, удостоился от пары таких взглядов, будто он лично поднимал налоги в стране. Сэр Андрей брезгливо приподнял вилкой принесённый блинчик с семгой.
— Вы только посмотрите на эту рыбу, Мурена, — трагическим шёпотом произнёс Обормот, округлив свои голубые глаза. — Она же бледная, как петербургская зима! Ей явно триста лет, её размораживали чаще, чем я в метро езжу. Кушать здесь абсолютно нечего, это не еда, это издевательство над организмом за наши же кровные деньги!

Полное безобразие! — согласно закивала Мурена, подозрительно ковыряя ложечкой свой салат. — В магазинах одна тухлятина, а в кафе — двойная наценка на эту же самую тухлятину! Дома у меня шаром покати, сыну-студенту копейки считаю, а тут за три листика салата требуют как за самолёт!

Весь вечер в углу кафе гремел этот дуэт. Они виртуозно, с истинно питерской интеллигентностью разносили в пух и прах ценовую политику города, качество продуктов, размер порций и наглость рестораторов. Сэр Андрей Обормот то и дело поглаживал своё пузико, сокрушаясь о «грядущем голоде», а Мурена впервые за долгое время чувствовала себя абсолютно счастливой и понятой.

Когда принесли счёт, Сэр Андрей, разумеется, галантно расплатился, предварительно прочитав официанту лекцию о том, что чаевые — это пережиток буржуазии. Выйдя на прохладный воздух Васьки, они тепло попрощались. Каждый из них шёл к своей квартире, сытый, довольный, но искренне убеждённый в том, что они провели вечер на грани полной нищеты и истощения.

В следующее воскресенье Сэр Андрей Обормот шёл в гости к Мурене на Васильевский. Его благородное пузико было надёжно спрятано под тёплым пальто, а в голубых глазах читался решительный настрой. В руках он неёс стратегический запас — пачку сушек по акции. Андрей был твёрдо уверен: женщина голодает, в магазинах одна тухлятина, надо спасать соратницу.

Едва переступив порог квартиры Мурены, Обормот шмыгнул носом и трагически произнёс:
— Мурена, душа моя! Ну и холодина у вас в коридоре! Небось, коммунальщики опять дерут в тридорога, а батареи еле дышат? Всё так дорого, а за что платим — непонятно!

Ах, Андрей, и не говорите! — Мурена всплеснула руками, забирая у него сушки. — Дома шаром покати, кушать абсолютно нечего. Я вот на свою зарплату врача и аренду еле-еле концы с концами свожу, сыну-студенту всё отдаю. Сама на воде и воздухе!
— Так, — Сэр Андрей грозно насупился, отчего его лысина забавно сморщилась. — Проведём инспекцию. Показывайте ваш холодильник. Будем оценивать масштаб катастрофы!

Они решительно проследовали на кухню. Мурена с глубоким вздохом, достойным актрисы драматического театра, распахнула белую дверцу.
На первый взгляд, ситуация казалась вполне сносной: на полках аккуратно стояли кастрюлька с супом, банка шпрот, пачка сливочного масла, кусок сыра, десяток яиц и пол-литра кефира. Но для двух профессиональных питерских пессимистов этот пейзаж выглядел как филиал пустыни Сахара.

Сэр Андрей Обормот брезгливо присел на корточки, так что пузико упёрлось в колени, и осторожно, двумя пальцами подцепил пачку масла.
— Так и знал! — победоносно воскликнул он, округлив голубые глаза. — Мурена, вы видели цену на это масло в магазине? Восемьдесят два процента жирности, а на деле — чистый маргарин! Пропавшие продукты, сплошная химия! Они его специально пальмовым жиром разбавляют, чтобы нас, пенсионеров будущих, со свету сжить!

А сыр, Андрей, вы посмотрите на этот сыр! — подхватила Мурена, тыкая пальцем в аккуратный брусок «Российского». — Я его вчера купила, а он уже пахнет так, будто его в подвале три года крысы грызли! В магазинах одна тухлятина, честному человеку и купить-то нечего! А яйца? Семьдесят рублей за десяток мелких, как у воробья! Да эти куры вообще стыд потеряли за такие деньги нестись!

Андрей заглянул в кастрюлю с супом, понюхал и авторитетно резюмировал:
— Бульон жидкий. Мяса туда явно не доложили. Нынче говядина стоит как крыло от самолёта, одни кости продают! Правильно вы говорите, Мурена, есть абсолютно нечего. Мы в этом городе обречены на истощение.

Андрей заглянул в кастрюлю с супом, понюхал и авторитетно резюмировал:
— Бульон жидкий. Мяса туда явно не доложили. Нынче говядина стоит как крыло от самолёта, одни кости продают! Правильно вы говорите, Мурена, есть абсолютно нечего. Мы в этом городе обречены на истощение.

Допив пустой чай и догрызая последнюю сушку, Мурена и Сэр Андрей Обормот поняли: медлить больше нельзя. Если пустить ситуацию на самотёк, питерские магазины и кафе окончательно пустят их по миру.
Сэр Андрей решительно поправил свитер на пузике, вытащил из кармана старомодную шариковую ручку, а Мурена достала из ящика стола чистый лист бумаги. Его голубые глаза горели праведным огнём.
— Пишем крупно, Мурена душа моя: «План тотального спасения от голода и грабежа на Васильевском острове», — скомандовал Обормот, аккуратно выводя буквы на бумаге, пока его лысина забавно блестела в лучах кухонной лампы.

• Бойкот заведениям общепита. Строжайше запретить себе и сыну-студенту приближаться к любым кафе, кофейням и столовым ближе чем на 50 метров. Сто пятьдесят рублей за чашку кипятка — это преступление! Вся еда там — пропавшая, сплошная химия ради наживы рестораторов.

• Введение продовольственной цензуры в супермаркетах. Ходить в магазин только со своей лупой и весами. При обнаружении малейшего намёка на тухлятину или просрочку (а она там везде!) немедленно устраивать публичный скандал на кассе. Требовать скидку за моральный ущерб от созерцания ценников.

• Переход на подножный и бартерный корм. Обязать бабушку присылать из деревни не один мешок картошки, а три. Картошка — стратегический продукт. Сын-студент должен питаться исключительно ей, чтобы не тратить материнские деньги на «химозные» продукты.

Радикальная оптимизация бюджета (из расчёта зарплаты врача в 85 тыс. и аренды). Все свободные деньги от сдачи квартиры немедленно переводить в шкатулку и запечатывать воском. Считать, что этих денег вообще не существует. Тратить только самый минимум, а если хочется кушать — пить тёплую воду (она обманывает желудок).

Создание «Комитета двух». Каждое воскресенье Сэр Андрей Обормот и Мурена обязуются проводить совместную инспекцию холодильника. Главная цель — коллективно сокрушаться над тем, что кушать абсолютно нечего, поддерживая друг в друге высокий уровень бдительности и здоровой питерской бережливости.

Создание «Комитета двух». Каждое воскресенье Сэр Андрей Обормот и Мурена обязуются проводить совместную инспекцию холодильника. Главная цель — коллективно сокрушаться над тем, что кушать абсолютно нечего, поддерживая друг в друге высокий уровень бдительности и здоровой питерской бережливости.

Вечером того же дня в квартиру Мурены без стука повернулся ключ, и в прихожую весело ввалился её сын-студент Денис. На плече у него болтался рюкзак, а в руках он берёг… огромную, исходящую жаром коробку с пиццей из пиццерии на Среднем проспекте. Запах расплавленного сыра и пепперони мгновенно заполнил всю квартиру.
Мурена и Сэр Андрей Обормот, как раз допивавшие тёплую воду в целях экономии, синхронно замерли.

Привет, мам! — крикнул Денис, разуваясь на ходу. — Нам сегодня стипендию чуть раньше скинули, да и подработка выгорела! Решил нас побаловать, взял мясную, с двойным сыром! Давайте ужинать, а то я голодный как волк!

Мурена медленно поднялась со стула. Её лицо приняло выражение величайшей скорби.
— Денис… — трагическим шёпотом начала она. — Что это? Ты опять принёс в дом эту отраву? Ты знаешь, сколько сейчас стоит эта коробка теста с каплей колбасы? Да там же всё пропавшее, сплошная химия! Нас грабят, а ты им свои копейки носишь! Всё так дорого, а ты…

Сэр Андрей Обормот грозно поднялся вслед за ней, выставив вперёд своё благородное пузико, а его голубые глаза округлились от ужаса.
— Молодой человек! — авторитетно басом произнёс он, сверкая лысиной. — Вы совершили экономическое преступление! Проследуйте к холодильнику и немедленно ознакомьтесь с Манифестом Свободы от капиталистического гнёта!

Денис, прижимая к себе коробку с пиццей как щит, удивлённо прошёл на кухню. Он уставился на прижатый магнитиком-сфинксом лист бумаги, исписанный размашистым почерком Обормота.
Парень начал читать вслух: «План тотального спасения… Бойкот общепиту… Обязать присылать три мешка картошки… Считать, что денег от аренды не существует… Если хочется кушать — пить тёплую воду…»

На пункте про «Комитет двух» и обязательный воскресный плач над пустыми полками Денис не выдержал. Он прикрыл рот рукой, а затем просто расхохотался на всю кухню.
— Мам, ну вы даёте! — сквозь смех выдавил студент, усаживаясь на стул. — План выживания? Мама, у тебя зарплата врача 85 тысяч, плюс тебе жильцы за аренду квартиры каждый месяц платят, да у меня своя хата без ипотеки! Какая тёплая вода вместо еды?! Вы тут с дядей Андреем скоро клуб миллионеров-подпольщиков откроете, а развлекаетесь как в блокаду!

Мурена оскорблённо поджала губы:
— Тебе бы всё хиханьки да хаханьки! Мы с Андреем душу в этот план вложили! В магазинах одна тухлятина, кушать абсолютно нечего, а он смеётся!
— Да нормальная пицца, мам, свежая! Хватит голодать, — Денис решительно открыл коробку, и по кухне поплыл такой умопомрачительный аромат, что у Сэра Андрея в районе пузика предательски и очень громко заурчало.

Обормот смущённо кашлянул, посмотрел на сочную пиццу своими голубыми глазами, потом на суровый план на холодильнике, и дипломатично произнёс:
— Что ж… В целях минимизации финансовых потерь… и чтобы продукт окончательно не испортился, так как в нём наверняка полно консервантов… Мы обязаны ликвидировать эту пиццу путём её немедленного поедания. Но исключительно в рамках исключения!

Через пять минут Мурена и Сэр Андрей, громко сокрушаясь о том, что «сыр явно ненатуральный», «колбаса слишком солёная», а «цены в этой пиццерии — чистый грабёж», с огромным аппетитом уплетали уже третий кусок, запивая его маминым дорогим кофе. План тотальной экономии висел на холодильнике и молча одобрял это пиршество духа.

В следующую субботу Мурена и Сэр Андрей Обормот вышли на тропу войны. Пункт плана №2 гласил: «Введение продовольственной цензуры». Для генерального сражения с питерской дороговизной был выбран легендарный Сенной рынок — место, где, по слухам, можно было купить всё за копейки, но где глаз да глаз нужен был за каждым продавцом.
Сэр Андрей подготовился основательно. Его благородное пузико подпирало дублёнку, на носу сидели очки для чтения, а в кармане лежала старая школьная лупа. Его голубые глаза под лысоватыми бровями сканировали ряды с суровостью таможенника. Мурена шла рядом, вооружившись блокнотом и выражением лица главного санитарного врача России.

Едва они ступили под навесы рынка, их оглушил гул голосов:
— Хурма сладкая, как мёд! Подходи, красавица! Помидоры — чистый сахар!
— Сахар у них, как же, — тихо и ядовито процедила Мурена. — Сплошная химия и нитраты. Андрей, смотрите на те яблоки. Они блестят так, будто их лаком для ногтей покрыли! Пропавшие продукты, тухлятина, которую везут бог знает откуда, а цены! Триста рублей за килограмм воска!

Они подошли к первому прилавку с хурмой. Сэр Андрей Обормот со значением вытащил из кармана лупу, наклонился, отчего его лысина едва не коснулась пирамиды из фруктов, и начал пристально изучать плод.
— Эй, дорогой, зачем лупа? Бери так, мамой клянусь, сочный! — обиделся продавец-южанин.
— Милейший, ваша хурма вызывает у меня глубокие экономические подозрения, — строго ответил Сэр Андрей, округлив голубые глаза. — Вот этот бочок… он же явно подгнивший! Вы пытаетесь продать мне тухлятину по цене деликатеса! Всё так безумно дорого, а вы ещё и обвесить нас, небось, планируете?

Какая тухлятина, слушай! Это сорт такой, шоколадный! — зашумел продавец.
Но тут в бой вступила Мурена, пустив в ход тяжёлую артиллерию:
— Я врач! Я эти ваши «сорта» насквозь вижу! Нас тут травят за наши же деньги! Я получаю 85 тысяч в больнице, спасаю людей, а вы хотите, чтобы я свою зарплату и деньги от аренды отдавала за эти лежалые отходы? Кушать абсолютно нечего, честному человеку на рынок зайти страшно!

)))

Вокруг прилавка начал собираться народ. Мурена виртуозно зачитывала пункт плана об общественном скандале, а Сэр Андрей Обормот авторитетно потрясал лупой и требовал «немедленной уценки бракованного товара на 70 процентов ввиду очевидного морального ущерба покупателей».
Продавец, поняв, что эти двое питерских интеллигентов сейчас разгонят ему всю очередь, побледнел, заметался и в сердцах крикнул:
— Ладно! Забирай за полцены, только не кричи, да! Вот, два килограмма, мамой клянусь, себе в убыток торгую!

Победа была абсолютной. Мурена и Андрей гордо прошествовали к рядам с квашеной капустой, неся в пакете идеальную, спелую хурму, купленную за сущие копейки. Весь оставшийся день Сенной рынок содрогался: Обормот проверял весы своей личной гирькой, которую тайно принёс в кармане, а Мурена заставляла продавцов мяса показывать ветеринарные справки, доказывая, что «в магазинах и на прилавках одна просрочка».

Домой на Ваську они возвращались уставшие, но невероятно довольные. Рюкзак Андрея был набит дешёвыми, но отличными овощами.
— Ну что, Андрей, — улыбнулась Мурена, заходя в квартиру. — План-то работает! Нас не проведёшь.
— Абсолютно, душа моя! — Обормот победоносно погладил пузико. — Мы спасли наш бюджет от полного краха. А теперь пойдёмте пить чай и проверим, не испортилась ли наша победная хурма по дороге!

у Онухи сегодня литературный вечер)

Он всех тут распугал. Никого

Ого

сравниваю ВБ и Озон, ВБ тухляк какой то стал, стало даже дороже чем на Озоне, и постоянные задержки доставок

Задержки доставок на ВБ так и сохраняются, но я все равно заказываю, привыкла, как то сам по себе ВБ больше нравится

пишут что и продавцы переходят в Озон

ИИ надо дорабатывать и сокращать. Иначе скучновато.

Классика

Может не массово, не замечала, хотя я не так часто там, чтобы прям заметить))

И не только здесь🙄

Я же говорила что тебе на меня пофиг так не следи за мной и не обсуждай в ЧС закинь и всё 🤣

Начала смотреть сериал Любовь напрокат

Зачем, просто тру тебя на свалке да и все