Профессионально написано, наверное копирайтер писал но не важно. Важно пробовать доносить до аудитории как прекрасные на публике му3жья могут творить бесчинства дома, растаптывая самооценку, уверенность в себе, веру в людей и все что связано с семьей у женщины. В той или иной степени абьюз выглядит так, кого то бьют, кого то просто опускают, беспрестанно критикуя, отмечая недостатки, ошибки, косяки возводя веся в ранг мистера всезнайки с неполноценной дурочкой рядом. Почему наше общество осуждает всегда женщину? она уже герой, если ушла! На минуточку - не мужик бросает дом, быт, уклад, удобство, а бедная женщина, с ребенком а то и несколькими, бросает все свое нажитое и удирает, оставляет его , героя, при своем, и потом попробуй выдеру у него все это, детскую одежду не отдаст. И все арвно она дура, тетпеть должна. Не должна, никогда и ничего. Должны быть прежде всего здоровые родители, которые слышат дочь. И верят ей. что сломанные ребра - не ее выдумка. А все мног раз услышат, что она большая выдумщица! Нападает на бедного мужчину почем зря, потому что неполноценная ментально, личить таких надо а не защищать. Отдать мужу, он разберется, таблетки принимать ей пора, и вообще у нее шизофрения. А дети в такой семье вырастут либо жертвы либо агрессоры, неуважающие мать. Все это правда ужасно. Поддержите женщин, не усуждаейте их, поверьте, они делают нечеловеческое усилие чтобы бросить все ради жизни, себя, детей. чтобы больше не видеть душегуба. Им лучше жить на улице, только сохранить смоуважение. Поверьте им, они скорее всего говорят сущую правду!
Это история о том, как первый день года, обещающий новую жизнь, стал похоронным маршем для моей души.
#семьяРеквием по первому январю
За окном мир праздновал начало. Внутри нашего дома стоял ледяной холод — отопление сдалось, как и моё терпение. Я сидела, прижимая к груди дочь, и смотрела последнюю серию сериала, хитом, с нетерпением ждала эту серию. По лицу текли слезы — горькие, беспричинные, как мне тогда казалось. Но это была не грусть из-за финала сериала. Это моя душа, предчувствуя беду, заранее оплакивала себя, выплескивая накопленный за неделю яд наших ссор.
На кухне грелась вода. Обычный чайник, ставший алтарем моего унижения. Я знала, что воды мало, я всё контролировала — я просто хотела докормить ребенка, прежде чем встать.
Он вышел из другой комнаты. Человек, только что в хорошем настроении смотревший со мной сериал, вошел в кухню и увидел чайнике не воду, а повод для казни.
— Здесь нет воды! Ты её сожгла! — его голос резанул воздух.
Я промолчала. Я научилась глотать тишину, чтобы не раздувать пламя. Я видела, что вода там есть, но спорить с его реальностью было опасно.Когда он снова ушел в другую комнату я подошла к плите, чтобы просто согреть замерзшие руки о конфорку. Видимо, он услышал звук. И в ту же секунду за моей спиной, из звенящей тишины огромного пустого дома, возникла тень. Он не подошел — он материализовался, как хищник.
— Ставь будильник. Раз ты не способна уследить за чайником, ты будешь жить по таймеру.
Воздух в кухне застыл. Я , пыталась сказать, что мне просто холодно, но плотина рухнула. Он орал, что устал «бегать за мной», что он «боится» жить с такой, как я. Я пытаюсь молчать, все тщетно, пытаюсь оправдаться все тщетно. В отчаянии я схватилась за единственное, что имело для него ценность — его подарок. Я закричала, что разобью этот проклятый телефон, этот золотой поводок, на котором он меня( по его мнению) держит.
И тогда зверь сорвался с цепи.
Он выбежал на улицу, захлебываясь яростью, а вернулся уже не мужем. Это было существо, одержимое чем-то темным. Он навис надо мной — огромный, искаженный гневом, с руками, мелькающими перед моим лицом. Голос... это был не человеческий крик, а утробный рев, от которого кровь стынет в жилах, а глаза, в них не было ничего, они были стеклянные, словно в человеке нет души.
Дочь... моя маленькая дочь просто замерла от ужаса, видя, как рушится ее мир, не в силах пошевелиться.
Мое тело сдалось раньше разума. Машинально, подчиняясь древнему инстинкту жертвы перед палачом, я рухнула на пол. Сжалась в комок, закрыла голову руками, ожидая удара, который казался неизбежным. Но его, к счастью, не последовало, физического. Далее слова:
— Либо ты собираешь манатки и проваливаешь, либо живешь по моим правилам в моем доме! Повтори! ПОВТОРИ ЭТО!
Я задыхалась. Слёзы, пот и сопли мешались в горле, не давая вздохнуть. Я захлебывалась собственным бессилием. И там, на полу, глядя в пустоту под шкафом, я произнесла эти мертвые слова:
— Я... я буду жить по твоим правилам.
Он ушел. Гордый своей победой, оставив меня раздавленной на полу. А я, собрав остатки голоса, прохрипела ему вслед в пустой коридор: «Я ненавижу тебя. И если я наложу на себя руки, пусть Бог спросит с тебя за каждую мою слезу».
В тот день я не просто ушла. В тот день на том холодном полу умерла та часть меня, которая верила в любовь. И родилась та, которая больше никогда не позволит закрыть себе голову руками.
это была последняя капля. И ,если честно, я была даже рада, что прозрела в тот день и мои иллюзии о том, что я надумываю и, что сама его довожу, рассыпались в тот день.
я ушла и задышала полной грудью впервые за эти годы. Но на меня обрушился шквал обвинений, ибо это не то из-за чего уходят, тем более с ребенком. Цитирую: ведь он же тебя не бил, и ведь не пил, ну подумаешь накричал)))
каков молодец.