Я долго думала, почему между нами всегда так много тишины. Не пустой — плотной. Такой, которую другие чувствуют, но не понимают. Дело не в том, что мы одинаковые. Мы разные. Но у нас одинаково устроено место, где становится страшно потерять. Когда что-то важно, я сначала чувствую сдвиг. Не мысль — ощущение. Будто связь стала тоньше. Я сразу начинаю слушать паузы, а не слова. Почти сразу я смотрю на себя. Не на другого — на себя. Что я сделала не так. Где ошиблась. Это происходит раньше любых выводов. Потом я замедляюсь. Мне легче остановиться, чем спросить. Легче выдержать паузу, чем рискнуть неловкостью. Не потому что мне не важно. А потому что слишком важно. Если напряжение не проходит, я отступаю ещё чуть-чуть. Становлюсь тише. Аккуратнее. Меньше проявляюсь. Снаружи это выглядит как холод. Внутри — как попытка не разрушить. И самое странное — он устроен так же. Не в деталях. В форме. Когда я замираю, у него появляется пустота. Когда он молчит, я начинаю слышать слишком много. Даже если мы не говорим, мы оказываемся в одном и том же месте. Это не про любовь. И не про драму. Это про совпадение механизмов. Мы оба выбираем удерживание вместо шага, ожидание вместо риска, тишину вместо возможной потери. Поэтому между нами всегда есть что-то, что не требует слов и одновременно не даёт им появиться. И, наверное, если сказать совсем честно — мы одинаково бережём то, что боимся сломать.
Ужасно тяжело это всё, даже читать, а что там по-настоящему, даже представить страшно. Я всё-таки считаю, что один должен быть более здоровым психологически, чтобы другой мог "подтягиваться", а где-то и "лечиться" об другого. А там где двое "нарушенных", отношения всегда из г. на и палок и соломы. Не стабильные и выматывающие и бесперспективные.
Я долго думала, почему между нами всегда так много тишины.
Не пустой — плотной.
Такой, которую другие чувствуют, но не понимают.
Дело не в том, что мы одинаковые.
Мы разные.
Но у нас одинаково устроено место, где становится страшно потерять.
Когда что-то важно, я сначала чувствую сдвиг.
Не мысль — ощущение.
Будто связь стала тоньше.
Я сразу начинаю слушать паузы, а не слова.
Почти сразу я смотрю на себя.
Не на другого — на себя.
Что я сделала не так.
Где ошиблась.
Это происходит раньше любых выводов.
Потом я замедляюсь.
Мне легче остановиться, чем спросить.
Легче выдержать паузу, чем рискнуть неловкостью.
Не потому что мне не важно.
А потому что слишком важно.
Если напряжение не проходит, я отступаю ещё чуть-чуть.
Становлюсь тише.
Аккуратнее.
Меньше проявляюсь.
Снаружи это выглядит как холод.
Внутри — как попытка не разрушить.
И самое странное — он устроен так же.
Не в деталях.
В форме.
Когда я замираю, у него появляется пустота.
Когда он молчит, я начинаю слышать слишком много.
Даже если мы не говорим,
мы оказываемся в одном и том же месте.
Это не про любовь.
И не про драму.
Это про совпадение механизмов.
Мы оба выбираем удерживание вместо шага,
ожидание вместо риска,
тишину вместо возможной потери.
Поэтому между нами всегда есть что-то,
что не требует слов
и одновременно не даёт им появиться.
И, наверное, если сказать совсем честно —
мы одинаково бережём то,
что боимся сломать.