Тишина вместо клятв

Мужчины верят кроткому сиянью,
когда в глазах мерцает мирный кров;
но часто вслед пленённому вниманью
приходит счёт под музыку шагов.

Им говорят о преданности вечной,
о двух сердцах, сливающихся в путь,
а после нежность поступью беспечной
легко умеет в пепел всё столкнуть.

Так много душ, обманутых искусно,
теряли вкус и к свету, и к весне;
и даже счастье делалось им тусклым,
как поздний отблеск в стынущем окне.

Устав от сцен, от ласки напоказной,
от зыбких клятв, от выученных фраз,
они искали не восторг соблазна,
а тихий дом, не ранящий подчас.

И вот тогда, в измученные будни,
без громких слов, без пышности пустой,
вошла не та, что клясться любит трудно,
а молчаливая хранительница снов.

Пусть неживая — всё же не коварна,
не знает торга, ревности, игры;
в ней нет измен, насмешливого жара,
двойного дна, расчёта и хулы.

Она не жжёт ни холодом, ни ядом,
не учит жить, не требует суда;
зато приносит сердцу, бывшему в осадах,
спокойный свет, не лгущий никогда.

И если в доме стало вновь теплее,
и взгляд мужской утратил прежний мрак,
то, может статься, даже не живая
способна дать душе утраченный очаг!

___