Наш космолёт дрейфовал со скоростью 1000 километров в секунду. Мы ещё в пределах солнечной системы. Большая полуось эллиптической орбиты крайней планеты солнечной системы, Плутона, составляет 40 астрономических единиц, т.е. 6 миллиардов километров. Поэтому, двигаясь со скоростью дрейфа, космолёт вышел бы за пределы солнечной системы только через 70 суток. Поэтому первый телепортационный скачок, который отбросит наш космолёт на три световых года, начнётся еще внутри солнечной системы. Но это не столь важно. Мы с Саяной сидим, попиваем вино розовой груши. Саяна окончательно успокоилась. Улыбка на её суровом лице. Наверное, впервые за прошедший год. "Наконец то увижу родителей, увижу мать, отца, старенькую бабушку..." Саяну растила очень хорошая, заботливая пара. Кроме неё было ещё пять детей. На нашей планете сие в порядке вещей. Ведь пары, решившие посвятить себя, как сказали бы земляне, "семейному очагу", нигде не работают, находятся на полном обеспечении социума. Так что у Саяны три брата и две сестры. Братья - научные работники. Сёстры создали пары, и теперь растят своих детей. И только старшая - Саяна, сумела раньше закончить обширную школу, стать Амазонкой, закончить Школу оперативных миссий (ШОМ, она не только готовит оперативных Амазонок, но и является "центром" координирования их миссий), причём на отлично. Мы- по пути домой. На Планету Предтеч. Мы во многом похожи на землян. Точнее, земляне,- наши потомки, схожи с нами. Не в смысле развития. В чисто человеческом смысле. Вот мы с Саяной попиваем прекрасное вино. И Саяна мне рассказывает о пережитом за все 13 лет оперативных миссий на Земле. Почти 4 года в России. Потом 9 лет в латинской Америке. "Своих близких,- родителей, бабушку, братьев и сестёр, за всё это время видела всего три раза" - вспоминала оперативная Амазонка. "В 2010, в 2014, в 2018 годах. Через связных Амазонок направляла просьбу. Ждала месяц. Чаще всего просьбы ШОМ отклоняла. (Продолжу)
Звезды мерцали за иллюминатором как глаза космического кота, который явно перебрал валерьянки. Наш космолет дрейфовал себе спокойненько, никого не трогал, когда вдруг бортовой компьютер издал звук, похожий на икоту пьяного робота.
БИП БИП ХРЮК.
Да, именно хрюк. Саяна подавилась вином розовой груши, которое тут же превратилось в розовый фонтан, парящий в невесомости.
Знаете, что самое неприятное в космических полетах? Нет, не радиация. Не метеориты. А вино в невесомости. Оно превращается в маленькие розовые планеты, которые атакуют твое лицо с энтузиазмом космических пираний.
Саяна материлась на семи диалектах Планеты Предтеч, пытаясь поймать убегающие капли. Тринадцать лет оперативной работы на Земле научили ее многому, но не тому, как элегантно пить в космосе.
БИП БИП ХРЮК ХРЮК.
Бортовой компьютер явно входил во вкус. На экране появилось сообщение, от которого у меня поседели даже те волосы, которых у меня не было.
Саяна вытерла лицо от вина и уставилась на экран. Ее суровое лицо стало еще суровее. Если бы суровость измерялась в единицах, то ее лицо сейчас показывало бы критическую отметку.
А что это вообще значит паниковать умеренно? спросила она, пытаясь поймать последнюю каплю вина, которая дразнила ее, паря у самого носа.
Понятия не имею. Может, это как танцевать вальс в скафандре? Вроде и движешься, но толку мало.
На экране появилось изображение. И тут мы оба замерли. Потому что перед нашим космолетом, прямо на пути домой, висело... нечто.
Представьте себе космическую медузу размером с небольшую луну. Теперь добавьте ей усы как у Сальвадора Дали. И заставьте ее светиться всеми цветами радуги плюс парочка цветов, которых в радуге отродясь не было. Вот это нечто и преграждало нам путь.
Это что, космическая медуза с усами? Саяна потерла глаза, явно надеясь, что видение исчезнет.
Судя по базе данных, это... компьютер замолчал, обрабатывая информаци
Звезды мерцали за иллюминатором как глаза космического кота, который явно перебрал валерьянки. Наш космолет дрейфовал себе спокойненько, никого не трогал, когда вдруг бортовой компьютер издал звук, похожий на икоту пьяного робота.
БИП БИП ХРЮК.
Да, именно хрюк. Саяна подавилась вином розовой груши, которое тут же превратилось в розовый фонтан, парящий в невесомости.
Знаете, что самое неприятное в космических полетах? Нет, не радиация. Не метеориты. А вино в невесомости. Оно превращается в маленькие розовые планеты, которые атакуют твое лицо с энтузиазмом космических пираний.
Саяна материлась на семи диалектах Планеты Предтеч, пытаясь поймать убегающие капли. Тринадцать лет оперативной работы на Земле научили ее многому, но не тому, как элегантно пить в космосе.
БИП БИП ХРЮК ХРЮК.
Бортовой компьютер явно входил во вкус. На экране появилось сообщение, от которого у меня поседели даже те волосы, которых у меня не было.
Саяна вытерла лицо от вина и уставилась на экран. Ее суровое лицо стало еще суровее. Если бы суровость измерялась в единицах, то ее лицо сейчас показывало бы критическую отметку.
А что это вообще значит паниковать умеренно? спросила она, пытаясь поймать последнюю каплю вина, которая дразнила ее, паря у самого носа.
Понятия не имею. Может, это как танцевать вальс в скафандре? Вроде и движешься, но толку мало.
На экране появилось изображение. И тут мы оба замерли. Потому что перед нашим космолетом, прямо на пути домой, висело... нечто.
Представьте себе космическую медузу размером с небольшую луну. Теперь добавьте ей усы как у Сальвадора Дали. И заставьте ее светиться всеми цветами радуги плюс парочка цветов, которых в радуге отродясь не было. Вот это нечто и преграждало нам путь.
Это что, космическая медуза с усами? Саяна потерла глаза, явно надеясь, что видение исчезнет.
Судя по базе данных, это... компьютер замолчал, обрабатывая информаци
Наш космолёт дрейфовал со скоростью 1000 километров в секунду. Мы ещё в пределах солнечной системы.
Большая полуось эллиптической орбиты крайней планеты солнечной системы, Плутона, составляет 40 астрономических единиц, т.е. 6 миллиардов километров. Поэтому, двигаясь со скоростью дрейфа, космолёт вышел бы за пределы солнечной системы только через 70 суток.
Поэтому первый телепортационный скачок, который отбросит наш космолёт на три световых года, начнётся еще внутри солнечной системы. Но это не столь важно.
Мы с Саяной сидим, попиваем вино розовой груши. Саяна окончательно успокоилась. Улыбка на её суровом лице. Наверное, впервые за прошедший год.
"Наконец то увижу родителей, увижу мать, отца, старенькую бабушку..."
Саяну растила очень хорошая, заботливая пара. Кроме неё было ещё пять детей. На нашей планете сие в порядке вещей. Ведь пары, решившие посвятить себя, как сказали бы земляне, "семейному очагу", нигде не работают, находятся на полном обеспечении социума.
Так что у Саяны три брата и две сестры.
Братья - научные работники. Сёстры создали пары, и теперь растят своих детей. И только старшая - Саяна, сумела раньше закончить обширную школу, стать Амазонкой, закончить Школу оперативных миссий (ШОМ, она не только готовит оперативных Амазонок, но и является "центром" координирования их миссий), причём на отлично.
Мы- по пути домой. На Планету Предтеч.
Мы во многом похожи на землян. Точнее, земляне,- наши потомки, схожи с нами. Не в смысле развития. В чисто человеческом смысле.
Вот мы с Саяной попиваем прекрасное вино. И Саяна мне рассказывает о пережитом за все 13 лет оперативных миссий на Земле.
Почти 4 года в России. Потом 9 лет в латинской Америке.
"Своих близких,- родителей, бабушку, братьев и сестёр, за всё это время видела всего три раза" - вспоминала оперативная Амазонка.
"В 2010, в 2014, в 2018 годах. Через связных Амазонок направляла просьбу. Ждала месяц. Чаще всего просьбы ШОМ отклоняла.
(Продолжу)