Три внучки (притча)

В старом доме на окраине города жил дед, чей взгляд был остёр, а слово — тяжело, как могильная плита; и было у него три внучки.

Пришла первая. Лицо её было красиво, но глаза — пусты.

— Дедушка, — плакала она, — почему никто не хочет любить меня по-настоящему? Я отдаю всю себя, а мужчины приходят, пользуются мною и уходят.

Дед посмотрел на неё и сказал:

— Представь, внучка, на склоне горы расцвёл редкий цветок. Он так хотел понравиться прохожему, что источал аромат до изнеможения и тянул свои лепестки под сапоги. Человек сорвал его, полюбовался мгновение, а когда цветок начал вянуть в его жаркой руке, бросил его на пыльную дорогу. Теперь этот цветок лежит в грязи. Его нектар выпит, стебель переломлен. Тот, кто пройдёт мимо, увидит лишь увядшую плоть. Поднять его — значит испачкать руки, а в вазу ставить уже нечего. Ты выцвела для одного, и теперь в тебе нету той свежести, что даётся лишь раз. Ты отдала своё сияние праху, и теперь для достойного путника ты — лишь сухой гербарий под ногами, который остаётся лишь растоптать и смахнуть на обочину.

Немного помолчав, он добавил:

— Не стоит ждать, что в сосуд, превратившийся в решето, станут наливать вино, а из проходного двора сделают святилище. Требовать почитания там, где нету чистоты, — это лицемерие. Помни, что опыт — это не всегда польза. Иногда это просто груз, который тянет ко дну, а из гнили вырастает только плесень.

Пришла вторая. С самых юных лет она пользовалась вниманием молодых людей, но счастья на этом поприще так и не обрела. Рассказывала, как жила с тем, кто унижал её, изменял, а в конце просто выставил за дверь, как ненужный хлам.

Дед ответил, слегка усмехнувшись и затягивая дым из трубки:

— Смотри, есть вещь, которую создали, чтобы защищать от ненужной беременности, но используют для удовлетворения мимолётной похоти. И вот её натянули, использовали по назначению, а когда она порвалась и стала бесполезной, вышвырнули в мусорный бак. Теперь представь: в этой помойке роется нищий. Он перебирает отбросы в поисках хоть чего-нибудь съестного, и вдруг его пальцы касаются этого использованного, склизкого куска латекса. Какое чувство испытает даже самый последний бродяга? Только лютое отвращение и желание вытереть руки о траву. Лишь безумец возьмёт его в руки и попробует натянуть вновь.

Старик, посмотрев в её глаза, полные слёз, добавил:

— Когда женщина перестаёт быть Женой с большой буквы и становится расходным материалом, она не находит любви — она находит лишь того, кто брезгливо перешагнёт через неё в поисках чистоты.

Третья внучка пришла с рассказами о тиране: он ревновал её к каждому столбу, забирал деньги, бил, а она всё ждала «настоящего мужчину», который придёт и завоюет её снова.

Дед посмотрел на неё с жалостью, отдающей презрением:

— Ты всё ждёшь охотника, но никак не хочешь понять, что охотятся на тебя лишь навозные жуки. Навозник всю жизнь катит перед собой шар из чужих отбросов, надеясь раздуть его побольше, чтобы казаться значимым. Одни из них — жалкие падальщики, они питаются твоими слезами и слабостью, не имея собственной силы. Они будут ползать у твоих ног, пока ты позволяешь им кормиться своей душой. Другие — дикие псы, что стерегут свою кость в канаве. Для таких ты не жена и не человек, а кусок мяса, который они сожрут сами или загрызут любого, кто посмотрит в его сторону.

Он продолжил, чеканя слова:

— Ты искала того, кто «завоюет», и нашла того, кто «присвоит». Запомни: благородный лев не «подкатывает яйца» и не выслеживает добычу в собственном доме. Он созидает ***. А те, кого ты привадила, которые к тебе липнут, умеют только катить свой ком грязи или лаять из-за забора. В этой возне нету любви, в ней есть только иерархия скотного двора. Ты хотела стать трофеем? Поздравляю, ты стала костью в чужой конуре.

Когда за последней внучкой закрылась дверь, дед долго сидел в темноте, глядя на угли в печи, затухавшие, подобно его надеждам на достойное продолжение рода, и оплакивая поколение егэшников, похоронившее своё будущее в блуде.