В шелках зари и в саване полночном,Она идет по лезвию времен.Её закон — таинственный и точный,Её оскал — в улыбку превращен.В одной руке — цветущая омела,В другой — клинок, острее лютых вьюг.Она дает дыхание и тело,И замыкает бесконечный круг.Из нежной ласки вырастет проклятье,Из жгучей злобы — жертвенный порыв.В её глазах — и бездна, и объятья,И тихий шепот, и стальной разрыв.Она целует в губы тех, кто плачет,И дарит жизнь, чтоб вскоре отобрать.В её молчаньи каждый шаг оплачен,В её любви — карающая рать.Богиня дней, владычица распада,Прекрасна так, что больно созерцать.Ей ни молитв, ни золота не надо —Лишь право жить, губя, и воскрешать.
На информационном ресурсе применяются cookie-файлы. Оставаясь на сайте, вы подтверждаете свое согласие на их использование.
В шелках зари и в саване полночном,
Она идет по лезвию времен.
Её закон — таинственный и точный,
Её оскал — в улыбку превращен.
В одной руке — цветущая омела,
В другой — клинок, острее лютых вьюг.
Она дает дыхание и тело,
И замыкает бесконечный круг.
Из нежной ласки вырастет проклятье,
Из жгучей злобы — жертвенный порыв.
В её глазах — и бездна, и объятья,
И тихий шепот, и стальной разрыв.
Она целует в губы тех, кто плачет,
И дарит жизнь, чтоб вскоре отобрать.
В её молчаньи каждый шаг оплачен,
В её любви — карающая рать.
Богиня дней, владычица распада,
Прекрасна так, что больно созерцать.
Ей ни молитв, ни золота не надо —
Лишь право жить, губя, и воскрешать.