Гудят под диким ветром провода, в сердцах бушует чувственная вьюга; они уходят тихо в никуда, как и пришли нежданно, ниоткуда. У каждого проходит жизни час, у этих же двоих он был не долог, и мы с волненьем вспоминаем вас, и каждый нам, по-своему, но дорог своей неподражаемой игрой; запали в память царственные блюда - Мюнхаузен, пожизненный изгой, и страсть Обыкновенного (Вам) чуда. Затих в России погребальный стон, но колокольный ещё давит уши, Вот так Великие, из давности времён Уходят, оставляя свои души.
Гудят под диким ветром провода,
в сердцах бушует чувственная вьюга;
они уходят тихо в никуда,
как и пришли нежданно, ниоткуда.
У каждого проходит жизни час,
у этих же двоих он был не долог,
и мы с волненьем вспоминаем вас,
и каждый нам, по-своему, но дорог
своей неподражаемой игрой;
запали в память царственные блюда
- Мюнхаузен, пожизненный изгой,
и страсть Обыкновенного (Вам) чуда.
Затих в России погребальный стон,
но колокольный ещё давит уши,
Вот так Великие, из давности времён
Уходят, оставляя свои души.