И почему он? Это не главный герой? Про главного героя принято писать Я.
Он проснулся от холода. Тело покалывало, как бывает после слишком длительного сна. Вокруг вязкая бахрома потемок, тусклый прямоугольник окна будто чем-то вымазан и почти не пропускает света. Запах затхлый, хотя и не слишком неприятный – старая кожа, ржавый металл и еще что-то сладковатое.
Подрагивая от озноба, он приподнялся на локте, пытаясь хоть что-то разглядеть в этом, по всей видимости, тесном помещении. Когда глаза привыкли к сумраку, он стал различать контуры большинства предметов. Например, вот этот… ну, пусть будет кофейник. Хотя он готов был поклясться, что в жизни не видел кофейников такой странной формы. Однако тут же поймал себя на том, что, кажется, не знает, какая именно форма кофейника его бы полностью устроила.
Внезапным открытием стало то, что не знал он ни своего имени, ни возраста, ни рода занятий. Вообще ничего. Поначалу это вызвало страх и беспокойство, но он сменился тревожным смирением – этому страху на самом деле не на чем было закрепиться. Да, отсутствие минимальных знаний о себе и этой реальности не сулило ничего хорошего. Однако, пока не было прямых причин для паники. Ведь было неизвестно даже, что он потерял, а что приобрел. Не было точки отсчета.
«Если предположить, что я был нищим и бесправным существом до того, как потерял память, то, собственно, сильно ли что-то поменяется в моем положении от этой потери? Хотя почему я сразу подумал о потере памяти? Может я всегда был идио.том, который никогда и не понимал, кто он и где находится? И каждое мое пробуждение похоже на рождение заново… », - размышлял он. Стало вдруг невыносимо дальше лежать, и он сел, подобрав под себя ноги и укутавшись в тонкое одеяло, которым был укрыт. Разум будто только теперь начал пробуждаться, мысли потекли быстрее.
Не много отфильтровал, мне кажется уже легче читается.
Подрагивая от озноба, он приподнялся на локте, пытаясь хоть что-то разглядеть в этом, по всей видимости, тесном помещении. Когда глаза привыкли к сумраку, он стал различать контуры большинства предметов. Например, вот этот… ну, пусть будет кофейник. Хотя он готов был поклясться, что в жизни не видел кофейников такой странной формы. Однако тут же поймал себя на том, что, кажется, не знает, какая именно форма кофейника его бы полностью устроила.
Внезапным открытием стало то, что не знал он ни своего имени, ни возраста, ни рода занятий. Вообще ничего. Поначалу это вызвало приступ паники и тошноты, но он сменился тревожным смирением – этому страху на самом деле не на чем было закрепиться. Да, отсутствие минимальных знаний о себе и этой реальности не сулило ничего хорошего. Однако пока не было прямых причин каких-то фатальных ожиданий. Ведь было неизвестно даже, что он потерял, а что приобрел. Не было точки отсчета.
«Если предположить, что я был нищим и бесправным существом до того, как потерял память, то, собственно, сильно ли что-то поменяется в моем положении от этой потери? Хотя почему я сразу подумал о потере памяти? Может я всегда был идио.том, который никогда и не понимал, кто он и где находится? И каждое мое пробуждение похоже на рождение заново… », - размышлял он, почувствовав испарину на лбу от последнего предположения. Стало вдруг невыносимо дальше лежать, и он сел, подобрав под себя ноги и укутавшись в тонкое одеяло, которым был укрыт. Разум будто только теперь начал пробуждаться, мысли потекли быстрее.