Препятствие общению с ребёнком со стороны "матери"

Ситуация. Мужчина обратился в суд с исковым заявлением о порядке общения с дочерью: выходные и праздничные дни + один летний месяц. Человек этот - мужчина непьющий, порядочный, искренне любящий свою дочь. Однако суд присудил для него другой график: первую и третью субботу каждого месяца, по два часа. То есть, вместо запрошенных отцом ребёнка минимум 48 часов в месяц, - всего четыре. То, что суд принял на веру, без доказательств, какие-то возражения матери ребёнка, здесь не рассматриваем. Итак, есть решение суда. Вступило в законное действие. И началось! То мама девочки «не услышала» звонок от бывшего мужа, то «не увидела» мобильное сообщение с предложением договориться о месте встречи. Отцу ребёнка пришлось обратиться к приставам, где бывшая жена была признана ДОЛЖНИКОМ. Мужчина надеялся, что приставы хотя бы путём убеждений обяжут должницу по исполнительному производству исполнять решение суда, но нет. Приставы были на стороне бывшей жены – они, как и она, «не видят» нарушений, «не слышат» то, что говорят сторонники должника. А, самое главное, пишут в актах процессуальных действий: «должник не препятствует общению», «девочка сама отказывается от общения». И ни в одном документе нет подробностей – удержание должницей ребёнка за руку и возле себя, нахождения рядом деда ребёнка (кстати, запойного алкаша, что доказано и никем не оспорено), позволяющего в присутствии ребёнка обсуждать права отца и требовать с него денег за встречи. То, что должница приводит ребёнка, но во время встреч крепко удерживает 7-летнюю дочь за руку, за плечи и возле себя, по моему мнению, не является исполнением решения. Это – препятствие общению отца с дочкой. Или я не права? Если есть необходимость посмотреть, нужно около 1400 (одной тысячи четырёхсот) минут времени.