После этого случая я понял, как можно легко стать жертвой. А вы когда-нибудь искали своих близких, которые потерялись?

Пару лет назад я работал в торговом центре в спальном районе. Домой ездил на трамвае и, чтобы добраться до ближайшей остановки, проходил мимо железнодорожной станции, где всегда довольно пустынно. Там есть камеры, но они не работают, поэтому отследить несчастный случай невозможно.
Однажды я встретил там женщину восточной внешности. Она стояла у автомобиля с открытым багажником. Рядом с ней я увидел две большие сумки, и, когда шел мимо, она попросила помочь загрузить их в машину. Последнее, что я помню, — как поднял ее вещи и очнулся спустя три дня в центре города. Из карманов исчезли вся наличка, телефон, часы и документы.
Это было так: я открыл глаза, обернулся, а сзади меня — собор. Я был в той же одежде, в которой вышел с работы. Сначала я думал, что это сон, подошел к полицейским, спросил, какое сегодня число. Разумеется, они решили, что я наркоман, и вызвали скорую. Три дня я лежал в больнице из‑за тяжелой степени обезвоживания, «на всякий случай» привязанный к постели, после чего меня перевели в общую палату. У меня взяли всевозможные анализы, а психиатр пытался понять, наркоман ли я. Когда я лежал в полусонном состоянии, ко мне регулярно приходили сотрудники полиции и заговаривали: «Слушай, давай ты по-хорошему признаешься, что все придумал». Они не могли понять, что со мной: анализы чистые, голова ясная. Вместо того чтобы разобраться, полицейские стали грубо намекать: «Курнул, да? Ну давай честно»
В течение нескольких дней, которые я не помню, прохожие несколько раз опознавали меня благодаря тому, что объявления о моей пропаже быстро разлетелись по нашему району, мои родственники клеели их на всех столбах. Один раз меня видели спящим в метро, второй — залипающим в асфальт в центре города. Последнее, что осталось у меня в памяти, — то, как я поднимаю сумки, больше ничего, даже маленького фрагмента. Совершенно непонятно, что произошло: либо мне вкололи наркотические вещества, которые выводятся из организма в течение нескольких дней, либо это была кратковременная потеря памяти, либо гипноз.
Полиция проявила абсолютное безразличие и никак не помогла. Работа «Лизы Алерт» оказалась эффективнее. После того как меня нашли, я поехал написать заявление на возбуждение уголовного дела.
Когда я рассказал, что произошло, весь отдел смеялся надо мной. Посыпались фразы вроде: «ой, да ладно, че ты придумываешь», «ты, наверное, куришь», «да ты, наверное, перекрылся».
Я рассказал им про камеры, которые висят в месте, где все произошло, и на вопрос, почему они выключены, сотрудники полиции засмеялись и сказали: «Ты хоть понимаешь, сколько камер в городе работает?» После такого фидбэка стало очень мерзко, и иметь отношений с этими людьми мне категорически не хотелось. Вместо разбирательств я уехал на три недели на родину, на Сахалин, чтобы реабилитироваться и отдохнуть. По приезде я полностью отпустил ситуацию и просто продолжил жить дальше.
Теперь я всегда ношу с собой перцовку, а доверие к людям, разумеется, утратилось. Я больше не подойду помочь любому встречному. Возможно, это прозвучит ужасно, но своя жизнь дороже. Когда все произошло, было много запросов на интервью из СМИ, даже за деньги, но я всем отказывал: мне нужно было время, чтобы прийти в себя.
Семья рада, что я вообще остался на этом свете. У близких, которые занимались поисками, спустя время начали выявляться проблемы со здоровьем: болезни желудка, седина, бессонница, тревожность — это все последствия стресса. Нужно всегда быть начеку и помнить, что подобное может случиться с каждым.