В соседнем доме живет алкаш с лабрадором. Как бы он ни напивался, в каком бы состоянии ни был, гуляют они минимум дважды в день. Он может не мыться месяцами, быть не в состоянии разговаривать, с трудом стоять на ногах, но собаку выгуляет. Вот сегодня иду, а они спят на газоне на картонке в обнимку. Надо бы, по-хорошему, забрать собаку. Но вот жалко его. Как бы это странно ни звучало, но собака — последнее, что в нем осталось человеческого. Заберешь — и все, у него ничего не будет.
В соседнем доме живет алкаш с лабрадором. Как бы он ни напивался, в каком бы состоянии ни был, гуляют они минимум дважды в день. Он может не мыться месяцами, быть не в состоянии разговаривать, с трудом стоять на ногах, но собаку выгуляет. Вот сегодня иду, а они спят на газоне на картонке в обнимку. Надо бы, по-хорошему, забрать собаку. Но вот жалко его. Как бы это странно ни звучало, но собака — последнее, что в нем осталось человеческого. Заберешь — и все, у него ничего не будет.