Вы тоже правы. Женщина, впустившая автора, находилась дома с сыном. От бандитов, ее бы не спасло, но насильника отпугнуло. У меня, мало что стоит видеоглазок, его дубликат, мелкая камера стоит на площадке. Дома муж, бывший боксер и черный терьер дома, выдрессированный. При входе огнетушитель, который поливает морозной пеной.
Когда Дора была в клинике, после операции, случилось нападение. Пара наркоманов поникла в подъезд. Девушка просила помощи, как ей откроют, врывается сообщник, избивали людей и грабили. Камер тогда не было. Девушку впустила, она меня сильно толкнула, я вцепилась в нее, муж подорвался, парой ударов вырубил ее по поти и ее парня. Повязали обоил. Сдали голубчиков в милицию. Милиция еще была. Девка вырвалась при задержании и кинулась на меня, я ее угостила кипятком, который был под чай. На суде, эта красивая ранее девушка, сидела с перебинтованными руками и частью лица. Я тоже чуть кипятка отхватила, но не критично. До суда зажило. У этой твари, Светланы Добросотских . из бод бинтов все сочилось прямо на суде. Она была в очень плачевном состоянии. Ее дружок, отделался ингалами и сломанным ребром, которое зажило к суду. Надо себя защищать любыми способами. Доверчивым пенсионерам сочувствую. Кому попало, опасно открывать.
Что еще скажу, в основном такие грабежи происходят по наводке. Поэтому, нужно прибедняться, меня это спасало.
Мне уже 55, а этот случай я помню так ясно, будто всё было вчера.
Мне было лет 22–23, училась я в Бердянске, а на праздники ездила к родителям в Красноармейск (ныне Покровск).
Приехала как-то поздно ночью.
Ждать до утра на вокзале — тоска, а до дома пешком минут двадцать: через железную дорогу, депо и парк.
Думаю — дойду.
Иду… и чувствую: за мной идёт особь мужского пола.
Куда я — туда и он.
Я ускоряюсь — и он ускоряется.
Тут юмор заканчивается.
За депо стояли тогда пятиэтажки, подъезды были открыты.
Я — шмыг в первый попавшийся подъезд и звоню в первую же дверь. И — о чудо! — открывает женщина.
Я быстро объясняю ситуацию, а тот тип стоит неподалёку, как памятник тревоге.
Женщина спокойно говорит:
— Сейчас, доченька, мой сын тебя проводит. Сыну было лет 25–27. Вышел, проводил меня до самого дома, а "особь" мгновенно растворилась в ночи, как плохая мысль.
И вот что поразительно: глубокой ночью люди открыли дверь.
Просто так.
Без вопросов.
Я до сих пор вспоминаю их с огромной благодарностью.
Родителям тогда ничего не сказала — зачем волновать, когда всё обошлось. С тех пор знаю точно: в этой жизни ничего не бывает просто так.
Наверное, поэтому я сама никогда не откажу в помощи, если могу помочь.
И муж у меня такой же — всегда вступится за человека в беде.