Хочу наконец-то сделать этот шаг

Мне 24, а внутри будто всё сжалось от усталости — той самой, которая копится не за один день, а покапле, по каждой найденной бутылке, по каждомусказанному «всё хорошо», когда всё совсем нехорошо.
В 19 я смотрела на мир сквозь эти дурацкие розовыеочки. Он был первым, кто по-настоящему на меняпосмотрел, и мне казалось, что это и есть любовь — когда тебя замечают. Когда через полгода он позвалзамуж, я сказала «да» не ему сегодняшнему, а томуобразу, который сама себе придумала. Думала, вотоно — теперь я под защитой, теперь всё будет светлои спокойно.
А потом началось привыкание к тому, к чему вообщенельзя привыкать. Появилась «его территория» — беседка, куда я старалась лишний раз не заходить.Там его сигареты, там его банки, там его тишина, вкоторую мне лучше не лезть. Сначала я простоотводила глаза. Потом начала замечать, как бутылкипрячутся по углам. А когда не могла их найти,начинала сомневаться в себе: может, мне правда всёэто мерещится?
До сих пор внутри всё сжимается, когда вспоминаюто утро. Просыпаюсь — и чувствую, что постельмокрая. А первая мысль — «наверное, он вспотел». Иэто было даже страшнее, чем правда: мой мозг самискал способ всё оправдать, лишь бы несталкиваться с тем, насколько всё плохо.
Сегодня мы вроде бы поговорили по душам. Онсмотрел прямо, говорил уверенно: «Всё нормально,не переживай». А я поднялась на второй этаж, чтобынемного выдохнуть, а потом спустилась — и увиделаего. Пьян в стельку. И снова этот липкий страх, сновая мечусь по комнате, пытаюсь угадать, где он могспрятать бутылку, чтобы я не нашла. И нахожу — вдиване. В том самом, где я пытаюсь просто поспать ихоть на пару часов забыть обо всём.
И вот что самое горькое: я правда привыкла.Привыкла к этой вечной игре в прятки с алкоголем, кбесконечной лжи, к тому, что нельзя просторасслабиться и быть дома в безопасности. Привычкастала клеткой, и теперь даже мысль о том, чтобывыйти из неё, пугает до дрожи. Я не представляю, какэто — жить по-другому. Не представляю, какпроснуться и не думать: «А вдруг сегодня опять?»
Я хочу решиться. Хочу наконец-то сделать этот шаг иперестать бояться будущего. Но страх держиткрепко: а вдруг я не справлюсь одна? А вдруг безэтой привычной, пусть и больной, опоры я простопотеряюсь?
Сейчас мне не нужно, чтобы меня учили, какправильно жить. Не нужно слышать «ты сильная, тысправишься», когда сил нет даже на то, чтобы незаплакать. Мне просто нужно, чтобы кто-то тихосказал: «Я слышу тебя. То, что тебе тяжело — этоправда. И ты не должна терпеть это, потому чтопривыкла».
Впервые, наверное, я не пытаюсь казаться сильнее,чем есть. Впервые вслух говорю: мне очень плохо. Ия так хочу, чтобы эта боль когда-нибудь пересталабыть моей ежедневной нормой.