Стихи, лечащие душу

СУСАЛЬНЫЙ АНГЕЛ

На разукрашенную елку

И на играющих детей

Сусальный ангел смотрит в щелку

Закрытых наглухо дверей.

А няня топит печку в детской,

Огонь трещит, горит светло...

Но ангел тает. Он - немецкий.

Ему не больно и тепло.

Сначала тают крылья крошки,

Головка падает назад,

Сломались сахарные ножки

И в сладкой лужице лежат...

Потом и лужица засохла.

Хозяйка ищет - нет его...

А няня старая оглохла,

Ворчит, не помнит ничего...

Ломайтесь, тайте и умрите,

Созданья хрупкие мечты,

Под ярким пламенем событий,

Под гул житейской суеты!

Так! Погибайте! Что в вас толку?

Пускай лишь раз, былым дыша,

О вас поплачет втихомолку

Шалунья девочка - душа...

Александр Блок

Он поклялся в строгом храме...

Он поклялся в строгом храме

Перед статуей Мадонны,

Что он будет верен даме,

Той, чьи взоры непреклонны.

И забыл о тайном браке,

Всюду ласки расточая,

Ночью был зарезан в драке

И пришел к преддверьям рая.

╚Ты ль в Моем не клялся храме, ≈

Прозвучала речь Мадонны, ≈

Что ты будешь верен даме,

Той, чьи взоры непреклонны?

Отойди, не эти жатвы

Собирает Царь Небесный.

Кто нарушил слово клятвы,

Гибнет, Богу неизвестный╩.

Но, печальный и упрямый,

Он припал к ногам Мадонны:

╚Я нигде не встретил дамы,

Той, чьи взоры непреклонны

Николай Гумилев

* * *



Пожалуйста, заботься обо мне!

Я вырвалась из замкнутого круга,

В тебе найдя любовника, и друга,

И принца на серебряном коне.

Я вырвалась из круга "я-сама".

Я самоутвердилась. Я устала.

Возьми меня на ручки с пьедестала

Гордыни, честолюбия, ума.

Я самоотвердела. Я тверда.

На мне не остается ран от терний.

А я хочу быть мягкой, и вечерней

(Я женщина. Я самка. Я - вода).

Я слабая. Я баба. Мне слабо:

Коня, и шпалы веером, и в избу,

И если в доме мышь - то будет визгу,

И я не претендую на любовь -

Я слабости минуточку хочу.

Я девочка. Я жалуюсь. Я плачу.

Лежу в постели, свернута в калачик -

И таять, как Снегурочка, учусь.

Я сдам свои права, с таким трудом

Добытые. Ты прав и ты по праву

На всех моих врагов найдешь управу

И всех моих друзей запустишь в дом.

Ты добрый. Ты высокий. Ты - плечо.

Ты два плеча, и твой спокойный запах

(Уткнуться и не думать ни о чем,

Уснуть в твоих больших мохнатых лапах)

Ты сильный, но о каменной стене

Не тщусь - наелась. Хватит. Не желаю.

Любить не обязуюсь. Умоляю:

Пожалуйста, заботься обо мне.

М.Цветаева

Давным давно,а может и неправда...

По свету шла уставшая любовь,

И ничему была она не рада,

Сбивая об дорогу,ноги в кровь.

Навстречу ей,красива и надменна...

Шла ненависть в изящных башмаках.

Она была прекрасной королевой,

С ехидною усмешкой на губах.

Увидела любовь и обалдела:

"Да,что с тобой,красавица моя?

Совсем недавно ты была другою,

Где красота безумная твоя?"

Подняв глаза,потухшие без света,

Наполненные слезами обид,

Любовь не знала точного ответа,

Лишь понимала,что душа болит.

И ненависть ей протянула руку:

"Ну,что ж давай,тебе я помогу,

Иди со мной,несчастная подруга,

На шаг я от тебя теперь пойду.

Я просто поддержу,чтоб не упала,

И,если надо заменю тебя..."

Любовь ей головою закивала,

Опять же,ничего не говоря.

Так и пошли они по свету рядом,

Любовь сначала,ненависть потом...

Ирина Снегова

Я шагал по земле, было зябко в душе и окрест.

Я тащил на усталой спине свой единственный крест.

Было холодно так, что во рту замерзали слова.

И тогда я решил этот крест расколоть на дрова.

И разжег я костер на снегу.

И стоял.

И смотрел,

как мой крест одинокий удивленно и тихо горел...

А потом зашагал я опять среди черных полей.

Нет креста за спиной...

Без него мне

еще тяжелей.

Роберт Рождественский

Неправда, что время уходит.

Это уходим мы.

По неподвижному времени.

По его протяжным долинам.

Мимо забытых санок посреди сибирской зимы.

Мимо иртышских плесов с ветром неповторимым.

Там, за нашими спинами,≈

мгла с четырех сторон.

И одинокое дерево, согнутое нелепо.

Под невесомыми бомбами ≈

заиндевевший перрон.

Руки, не дотянувшиеся до пайкового хлеба.

Там, за нашими спинами,≈

снежная глубина.

Там обожженные плечи деревенеют от боли.

Над затемненным городом

песня:

╚Вставай, страна-а!..╩

╚А-а-а-а...╩ ≈ отдается гулко, будто в пустом соборе.

Мы покидаем прошлое.

Хрустит песок на зубах.

Ржавый кустарник призрачно топорщится у дороги.

И мы на нем оставляем

клочья отцовских рубах

и надеваем синтетику, вредную для здоровья.

Идем к черте, за которой ≈

недолгие слезы жен.

Осатанелый полдень.

Грома неслышные гулы.

Больницы,

откуда нас вынесут.

Седенький дирижер.

И тромбонист,

облизывающий пересохшие губы.

Дорога ≈ в виде спирали.

Дорога ≈ в виде кольца.

Но ≈

отобедав картошкой или гречневой кашей ≈

историю Человечества

до собственного конца

каждый проходит по времени.

Каждый проходит.

Каждый.

И каждому ≈ поочередно ≈

то солнечно, то темно.

Мы измеряем дорогу

мерой своих аршинов.

Ибо уже установлено кем-то давным-давно:

весь человеческий опыт ≈

есть повторенье ошибок...

И мы идем к горизонту.

Кашляем.

Рано встаем.

Открываем школы и памятники.

Звезды и магазины...

Неправда, что мы стареем!

Просто ≈ мы устаем.

И тихо отходим в сторону,

когда кончаются силы.

Роберт Рождественский

Во все века,

Всегда, везде и всюду

Он повторяется,

Жестокий сон,≈

Необъяснимый поцелуй Иуды

И тех проклятых сребреников звон.

Сие понять ≈

Напрасная задача.

Гадает человечество опять:

Пусть предал бы

(Когда не мог иначе!),

Но для чего же

В губы целовать?..

Юлия Друнина

Я потрясена!!! Это современные стихи о войне !!!

Лев Лобарев

ПИСЬМА С ФРОНТА

Ad Aste

(стилизация)

У нас здесь уже весна.

Я пришлю тебе ее запах.

Разотру на пальцах травинку,

И вложу в бумажный листок.

В десяти километрах фронт.

Там железом рыгает Запад,

И в ответ из ржавой грязи

Плюется огнем Восток.

Но это все далеко.

Нас первого сняли с окопов,

И возвращаться назад

Нам только шестого в ночь.

А здесь у нас просто рай.

Можно ягод от пуза лопать,

И с деревенскими девками

Душистое сено толочь...

Я всегда говорил, что Смерть -

Старуха совсем не злая.

Но после прямым попаданием

Развороченных снов -

Нервы ни к черту. Представь:

Пугаюсь собачьего лая,

И страшно, что будет больно

От случайно неправильных слов.

Ты напиши мне письмо.

Знаешь, на фронте почта

Работает как часы.

Какой бы ад ни царил,

Но письма доставят в срок.

Вот только не знаю точно -

В живые ли руки, или

Оставят у свежих могил.

А где-то внутри сидит

Панический липкий ужас:

Не смерти, не боли, а

Того, что все было зря.

Последний месяц смертей

Уже никому не нужен.

Мы бьемся с черным числом

Позора в календарях.

Война числа и числа.

По сводкам: "живых... убитых...

Десятого января... двадцатого...

Март... июль..."

И мало проку с того,

Что мы не будем забыты,

Когда нас шьют небеса

Вживую строчками пуль.

А утром, когда туман

Сквозь брезь достает до кожи,

Тогда любые слова -

Патетика, грязно, как...

А нам теперь даже живым

Ни бог, ни черт не поможет.

Вернуться трудней всего.

Похоже, прав был Ремарк.

Нет, в общем, все ерунда.

Мы просто слегка устали.

Порой сорвешься на мат

В атаке - и что с того?

И что из того, что небо

Напоено тяжкой сталью,

Раз мы умеем уже

Без закуси пить его?

И что б ни вело нас в бой,

Биографы будут правы,

Когда напишут, что мы

Попали меж двух огней.

Хотел сказать о весне...

Нет, видно и я отравлен.

Никчемна эта война.

Никчемны слова о ней.

Но ты напиши мне письмо.

О чем-нибудь невозможном.

Чтоб я поверил в него,

Как в дивный волшебный сон.

О том, что все хорошо,

Что меч не покинул ножны.

О том, что злоба и боль

Исчезли в бездне времен.

О том, что все хорошо,

Что мы еще встретим старость.

О том, что ладони скоро

Забудут привкус огня.

О том, что этой войне

Уже недолго осталось.

О том, что все хорошо.

О том, что любишь меня...

Ты напиши мне письмо...

янв. - авг. 1996

ИЗ ЛОГОВА ЗМИЕВА

Из логова змиева,

Из города Киева,

Я взял не жену, а колдунью.

А думал забавницу,

Гадал - своенравницу,

Веселую птицу-певунью.

Покликаешь - морщится

Обнимешь - топорщится,

А выйдет луна - затомится,

И смотрит, и стонет,

Как будто хоронит

Кого-то, - и хочет топиться.

Твержу ей: крещеному,

С тобой по-мудреному

Возиться теперь мне не в пору;

Снеси-ка истому ты

В Днепровские омуты,

На грешную Лысую гору.

Молчит - только ежится,

И все ей неможется,

Мне жалко ее, виноватую,

Как птицу подбитую,

Березу подрытую

Над счастью, Богом заклятою

Гумилев

Кто сотворил снег - мух белых?

Кто сотворил небо - море безмолвное?

Кто сотворил человека - мира сего изъян?

Неужели Бог в приступе гнева?

Скорее Дьявол в порыве нежности!

Ведь не мог провидец создать

Человека - убийцу его творения?

Релье дю Мон

Человек

не рыдал,

не метался

В это смутное утро утраты,

Лишь ограду встряхнуть попытался,

Ухватившись за копья ограды...

Вот пошел он.

Вот в черном затоне

Отразился рубашкою белой,

Вот трамвай, тормозя, затрезвонил,

Крик водителя:

-Жить надоело?!

Было шумно, а он и не слышал.

Может, слушал, но слышал едва ли.

Как железо гремело на крышах,

Как железки машин грохотали.

Вот пришел он. Вот взял он гитару.

Вот по струнам ударил устало.

Вот запел про царицу Тамару

И про башню в теснине Дарьяла.

Вот и все...

А ограда стояла.

Тяжки копья чугунной ограды.

Было утро дождя и металла.

Было смутное

утро

утраты...

Слова: И. Тальков

Bсе как-будто шло своим путем,

Медленно и верно,

Успех в делах семья и дом

Лечил я раненые нервы.

Не будили звездные дожди

Моего воображенья,

И превратились виражи

В плавное скольженье.

Скажи, откуда ты взялась,

Моя нечаянная радость,

Несвоевременная страсть,

Горькая сладость.

Нарушив мой земной покой

Ты от какой отбилась стаи,

И что мне делать с тобой такой

Я не знаю.

Вздрогнул как от выстрела мой дом,

Стены закачало,

Когда в окно твое крылом

Счастье постучало.

Понимает дом что он теперь

Для меня стал тесен,

Оставив незакрытой дверь

И окон не завесив.

Скажи откуда ты взялась,

Ты опоздать не испугалась,

Моя неведомая страсть,

Моя нечаянная радость.

Нарушив мой земной покой

Ты от какой отбилась стаи,

И что мне делать с тобой такой

Я не знаю.

Но уютный замок из песка

Стал как-будто ниже,

И заменили облака

Рухнувшую крышу.

Ты смотрела как под крышей той

Разгорались страсти,

Сказав, что на беде чужой

Мы не построим счастья.

Да я бы мог конечно, отпустить

Тебя, но это не поможет,

Чужому горю ведь простить

Меня мой дом уже не сможет.

Расстаться можно и любя,

Боль рассосется понемногу,

Но только обманув себя

Мы обмануть не сможем Бога.

Скажи, откуда ты взялась...

Нарушив мой земной покой,

Ты от какой отбилась стаи,

И что мне делать с тобой такой,

Не знаю.

Так долго вместе прожили, что вновь

второе января пришлось на вторник,

что удивленно поднятая бровь,

как со стекла автомобиля - дворник,

с лица сгоняла смутную печаль,

незамутненной оставляя даль.

Так долго вместе прожили, что снег

коль выпадал, то думалось - навеки,

что, дабы не зажмуривать ей век,

я прикрывал ладонью их, и веки,

не веря, что их пробуют спасти,

метались там, как бабочки в горсти.

Так чужды были всякой новизне,

что тесные объятия во сне

бесчестили любой психоанализ;

что губы, припадавшие к плечу,

с моими, задувавшими свечу,

не видя дел иных, соединялись.

Так долго вместе прожили, что роз

семейство на обшарпанных обоях

сменилось целой рощею берез,

и деньги появились у обоих,

и тридцать дней над морем, языкат,

грозил пожаром Турции закат.

Так долго вместе прожили без книг,

без мебели, без утвари на старом

диванчике, что - прежде, чем возник,-

был треугольник перпендикуляром,

восставленным знакомыми стоймя

над слившимися точками двумя.

Так долго вместе прожили мы с ней,

что сделали из собственных теней

мы дверь себе - работаешь ли, спишь ли,

но створки не распахивались врозь,

и мы прошли их, видимо, насквозь

и черным ходом в будущее вышли.

И. Бродский

Минута: минущая: минешь!

Так мимо же, и страсть и друг!

Да будет выброшено ныне ж -

Что завтра б - вырвано из рук!

Минута: мерящая! Малость

Обмеривающая, слышь:

То никогда не начиналось,

Что кончилось. Так лги ж, так льсти ж

Другим, десятеричной кори

Подверженным еще, из дел

Не выросшим. Кто ты, чтоб море

Разменивать? Водораздел

Души живой? О, мель! О, мелочь!

У славного Царя Щедрот

Славнее царства не имелось,

Чем надпись: "И сие пройдет" -

На перстне... На путях обратных

Как не измерена тщета

Твоих Аравий циферблатных

И маятников маята?

Минута: минущая! Мнимость

Вскачь - медлящая! В прах и хлам

Нас мелящая! Ты, что минешь:

Минута: милостыня псам!

О как я рвусь тот мир оставить,

Где маятники душу рвут,

Где вечностью моею правит

Разминовение минут.

М.Цетаева.

Созидающий башню сорвется,

Будет страшен стремительный лет,

И на дне мирового колодца

Он безумье свое проклянет.

Разрушающий будет раздавлен,

Опрокинут обломками плит,

И, Всевидящим Богом оставлен,

Он о муке своей возопит.

А ушедший в ночные пещеры

Или к заводям тихой реки

Повстречает свирепой пантеры

Наводящие ужас зрачки.

Не спасешься от доли кровавой,

Что земным предназначила твердь.

Но молчи: несравненное право -

Самому выбирать свою смерть.

Н. Гумилев

Послушай: шаги мои странно и гулко звучат в глубине переулка,

От стен отражаясь болезненным эхом, серебряным смехом.

Качаясь на пьяных своих каблучках,куда я такая?

Не знаю, не знаю, мой голод, мой страх...

Как ангел барочный, наивной любовью моей позолочен,

Убийственный мой.

Однажды тебе станет жаль этой ночи,

Всех этих ночей не со мной.

Послушай:шаги мои дальше, и тише, и глуше,

Сырой акварелью, размытою тушью становится мой силуэт.

Я таю, и воздух меня растворяет, и вот меня нет.

Есть город, деревья, дома и витрины,

И странные надписи на осетрином, фигурная скобка моста...

И до отупенья, кругами, часами,

Вот женщина с темными волосами!-

Догнал. Обернулась. Простите. Не та.

Не знаешь, теряешь, по капле теряешь, По капле, как кровь

Не чувствуешь, я из тебя вытекаю,

Не видишь, не спросишь, куда я такая

И сколько шагов моих, гулких и острых до точки,

Где мир превращается в остров, не обитаемый мной-

Огромный, прекарасный, волшебный, холодный, нелепый, пустой

Осталось несколько шагов,

чтоб нам из наших одиночеств

шагнуть в миры иных пророчеств

и стать умней своих врагов.

Осталось несколько слогов,

произнесённых тихо очень,

чтоб языков не помнить прочих,

красивых, умных языков.

Остался только жест один,

уже давно забытый нами, -

прижаться зябкими плечами...

Как этот жест необходим!

И две души, как две вины, -

две необжитые пустыни,

где не построены святыни,

хотя мосты все сожжены.

Осталась только жизнь одна

из двух, соединённых вместе...

Да будет так. И к нашей чести,

иная будет нам страшна.

Осталось...Это всё осталось -

и жизнь одна, и звук шагов,

и жест, и несколько слогов,

но не любовь.Такая малость...

А.Дольский

Я тебя не прощу, что меня разлюбил,

Что мою доброту так легко позабыл.

Ты всегда совершенной свободы хотел

И не ведал, что это - печальный удел.

Ты не ведал, что сердцу страшнее всего

Потерять на земле двойника своего.

В одинокой душе нет отрады и сил.

Я тебя не прощу, что меня разлюбил.

Я разлюбил тебя... Банальная развязка.

Банальная, как жизнь, банальная, как смерть.

Я оборву струну жестокого романса,

гитару пополам ≈ к чему ломать комедь!

Лишь не понять щенку ≈ лохматому уродцу,

чего ты так мудришь, чего я так мудрю.

Его впущу к себе ≈ он в дверь твою скребется,

а впустишь ты его ≈ скребется в дверь мою.

Пожалуй, можно так с ума сойти, метаясь...

Сентиментальный пес, ты попросту юнец.

Но не позволю я себе сентиментальность.

Как пытку продолжать ≈ затягивать конец.

Сентиментальным быть не слабость ≈ преступленье,

когда размякнешь вновь, наобещаешь вновь

и пробуешь, кряхтя, поставить представленье

с названием тупым ╚Спасенная любовь╩.

Спасать любовь пора уже в самом начале

от пылких ╚никогда!╩, от детских ╚навсегда!╩.

╚Не надо обещать!╩ ≈ нам поезда кричали,

╚Не надо обещать!╩ ≈ мычали провода.

Надломленность ветвей и неба задымленность

предупреждали нас, зазнавшихся невежд,

что полный оптимизм ≈ есть неосведомленность,

что без больших надежд ≈ надежней для надежд.

Гуманней трезвым быть и трезво взвесить звенья,

допрежь чем их надеть,≈ таков закон вериг.

Не обещать небес, но дать хотя бы землю.

До гроба не сулить, но дать хотя бы миг.

Гуманней не твердить ╚люблю...╩, когда ты любишь.

Как тяжело потом из этих самых уст

услышать звук пустой, вранье, насмешку, грубость,

и ложно полный мир предстанет ложно пуст.

Не надо обещать... Любовь ≈ неисполнимость.

Зачем же под обман вести, как под венец?

Виденье хорошо, пока не испарилось.

Гуманней не любить, когда потом ≈ конец.

Скулит наш бедный пес до умопомраченья,

то лапой в дверь мою, то в дверь твою скребя.

За то, что разлюбил, я не прошу прощенья.

Прости меня за то, что я любил тебя.

Евтушенко Евгений

Мы легли у разбитой ели.

Ждем, когда же начнет светлеть.

Под шинелью вдвоем теплее

На продрогшей, гнилой земле.

- Знаешь, Юлька, я - против грусти,

Но сегодня она не в счет.

Дома, в яблочном захолустье,

Мама, мамка моя живет.

У тебя есть друзья, любимый,

У меня - лишь она одна.

Пахнет в хате квашней и дымом,

За порогом бурлит весна.

Старой кажется: каждый кустик

Беспокойную дочку ждет...

Знаешь, Юлька, я - против грусти,

Но сегодня она не в счет.

Отогрелись мы еле-еле.

Вдруг приказ: "Выступать вперед!"

Снова рядом, в сырой шинели

Светлокосый солдат идет.

2

С каждым днем становилось горше.

Шли без митингов и знамен.

В окруженье попал под Оршей

Наш потрепанный батальон.

Зинка нас повела в атаку.

Мы пробились по черной ржи,

По воронкам и буеракам

Через смертные рубежи.

Мы не ждали посмертной славы.-

Мы хотели со славой жить.

...Почему же в бинтах кровавых

Светлокосый солдат лежит?

Ее тело своей шинелью

Укрывала я, зубы сжав...

Белорусские ветры пели

О рязанских глухих садах.

3

- Знаешь, Зинка, я против грусти,

Но сегодня она не в счет.

Где-то, в яблочном захолустье,

Мама, мамка твоя живет.

У меня есть друзья, любимый,

У нее ты была одна.

Пахнет в хате квашней и дымом,

За порогом стоит весна.

И старушка в цветастом платье

У иконы свечу зажгла.

...Я не знаю, как написать ей,

Чтоб тебя она не ждала?!

Ю. Друнина

Большое спасибо ,Гость, я тоже очень люблю у Друниной это стихотворение..

Помилуй, Боже, стариков...

Вероника Долина

Помилуй, Боже, стариков,

Их головы и руки!

Мне слышен стук их башмаков

На мостовых разлуки.

Помилуй, Боже, стариков,

Их шавок, Васек, мосек...

Пучок петрушки, и морковь,

И дырочки авосек.

Прости им злые языки

И слабые сосуды,

И звук разбитой на куски

Фарфоровой посуды.

И пожелтевшие листки

Забытого романа,

И золотые корешки

Мюссе и Мопассана.

Ветхи, как сами старики,

Немодны их одежды.

Их каблуки, их парики -

Как признаки надежды.

На них не ляжет пыль веков,

Они не из таковских.

Помилуй, Боже, стариков!

Помилуй, Боже, стариков...

Особенно - московских.

Третьи сутки дожди за окном,

И под всхлипы воды отчего то

Просыпается в сердце моем

Жажада чьей то любви и заботы.

Потянуло к ночному теплу,

Захотелось, как прежде бывало,

Чтоб кроватка стояла в углу,

Чтоб домой ты вернулся усталым

Тихо двери прикрыл за собой,

Чтобы нежно прильнула к тебе я,

Чтоб сидеть нам с тобою вдвоем,

Перед собственным счастьем робея.

Чтобы пахло дитя молоком,

Чтобы чайник шумел закипая...

Треть сутки асфальт за окном

Дождь осенний сечет не смолкая.

Сильва Капутикян

В детстве быль мне бабка рассказала

Об ожившей девушке в гробу.

Как она металась и рыдала,

Проклиная горькую судьбу.

Как услышав неземные звуки,

Сняв с усопшей тяжкий гнет земли,

Выраженье небывалой муки

Люди на лице ее прочли.

И в бреду, подняв глаза сухие,

Мать свою я трепетно просил,

Чтоб меня, спася от летаргии,

Двадцать дней никто не хоронил.

Мы любовь свою сгубили сами.

При смерти она. Из ночи в ночь

просит пересохшими губами

ей помочь. А чем нам ей помочь?

Завтра отлетит от губдыханье,

и потом осенним мокрым днем

Ком земли ей бросив на прощанье,

Крест на ней поставим и уйдем.

Ну а вдруг она - не как другие,

Нас навеки бросить не смогла.

Вдруг ее не смерть, а летаргия

В мертвый мир обманом увела.

Слушай же ее, пока не поздно.

Слышишь ты,как хочет она жить,

Как нас просит трепетно и грозно

Двадцать дней ее не хоронить!

Константин Симонов

Вот и опять временами

Крупную чувствую дрожь.

Жизнь, что ж ты делаешь с нами,

Очень уж больно ты бьешь.

Места не сыщещь живого

От этих горестных мет,

Жизнь, что ты делаешь снова!

Впрочем, не жизнь уже, нет.

Многое прежде сулила.

Все ль выполняла суля?

Так уж ты мягко стелила,

Что стала пухом земля.

Константин Ваншенкин

Когда теряет равновесие

твое сознание усталое,

когда ступени этой лестницы

уходят из под ног, как палуба,

когда плюет на человечество

твое ночное одиночество, -

ты можешь

размышлять о вечности

и сомневаться в непорочности

идей, гипотез, восприятия,

произведения искусства,

и √ кстати √ самого зачатия

Мадонной сына Иисуса.

Но лучше поклоняться данности

с глубокими ее могилами,

которые потом,

за давностью,

покажутся такими милыми.

Да.

Лучше поклоняться данности

с короткими ее дорогами,

которые потом

до странности

покажутся тебе

широкими,

покажутся большими, пыльными,

усеянными компромиссами,

покажутся большими крыльями,

покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклоняться данности

с убогими ее мерилами,

которые потом до крайности,

послужат для тебя перилами

(хотя и не особо чистыми),

удерживающими в равновесии

твои хромающие истины

на этой выщербленной лестнице

Иосиф Бродский.

С. Островой

А любовь ≈ это что такое?

Днем и ночью не знать покоя?

Загораться легко, как порох?

Отзываться на каждый шорох?

Быть колодцем в сухой пустыне?

Никогда не солгать святыне?

Сохранить свою верность дому,

Все до капли отдать другому.

До слезинки. До самой малой.

До кровинки. До самой алой.

Не таясь. Не боясь. Открыто.

Вот где золото душ зарыто!

С. Островой

Любовь меня великому учила,

Прошла со мной почти весь белый свет.

По морю шла ≈ и ног не замочила.

Шла по огню ≈ не почернела. Нет.

Она была то радостью, то болью.

То маленькой бывала. То большой.

То раны мне солила ржавой солью.

То все прощала с легкою душой.

Любовь... Любовь... А что это такое ≈

Любовь? Но только правду мне ответь:

Чего в ней больше ≈ слез или покоя?

И что с ней делать ≈ плакать или петь?

Была бы я шикарной женщиной,-

Все обошлось бы малой болью:

Хватило ярости и желчи бы

Вас беспощадно отфутболить.

Я, не жалея бы, разрушила

все, чем невольно сердце грелось,

Неандертальское, зверюшное

Не почитала бы за ребус.

Была б я женщиной шикарною -

Простая, маленькая птица,

Со мной монетою расхожею

Вы б не пытались расплатиться.

Но женщина во мне обычная,

Не облаченная обличьем.

На все взирает необидчиво,

Что преподносит ей обидчик.

Да только надоест ей корчиться

Под взглядом, что бездумно скошен:

Шикарное терпенье кончится

И оборвется сон роскошный!

Подсудно все и все карается

И наваждение растает! -

Ногою топну, как красавица.

И рассмеюсь - и Вас не станет!

Качается бессменный маятник -

Еще не пробил звездный час мой! -

Не Вы - не для меня, мой маленький,

Ко мне по случаю причастный!

Не Вы - не для меня, мой меленький,

Я - не для Вас! - Все ЭТО в прошлом!

А то, ЧТО сдуру Вам отмерила -

Непозволительная роскошь!..

Р.Казакова

Любовь горела,

А не тлела.

И все же, к радости моей,

Не до золы она сгорела,

Но, как береза,

До углей.

Она,

Ничем не оградима,

Перемежая страсть и гнев,

Вся изошла огнем и дымом

И вся распалась,

Почернев.

Погибла?

Нет.

Вернее прочих

Я знаю цену угольку

И каждый черный уголечек

В душе холодной берегу.

В моей душе,

Как в горне грубом,

Небесполезно им лежать.

Лишь только б огонек...

Да губы...

Да губы,

Чтобы подышать.

Василий Федоров

Людям свойственно ошибаться,

Людям свойственно ушибаться

Голым сердцем о камень голый,

И тогда остаётся рана √

Остаётся рубец тяжёлый.

И нисколько любви √ ни грамма,

Человек замерзает молча,

Начинает людей сторониться,

И тоска ледяная волчья

Ночью в двери к нему стучится.

Он опять не заснёт до рассвета,

Будет в пальцах мять папиросы.

Зря вы будете ждать ответа

На придуманные вопросы.

Он не скажет сейчас ни слова √

Весь он в мыслях далёких где-то.

Не судите его сурово,

Не корите его за это.

Не бодритесь при нём сверх меры,

Не учите его терпенью √

Все известные вам примеры

Им забудутся, к сожаленью.

Он оглох от кромешной боли,

От мохнатой тоски звериной.

Он беду, седую от соли,

Повстречал на дороге длинной.

Он замёрз. Навечно? Кто знает!

И уж, кажется, нет исхода,

Но однажды и он оттает √

Так велела ему природа.

Постепенно, меняя краски,

Незаметно ритм меняя,

Из холодной поры январской

В голубую погожесть мая.

Видишь, змеи меняют кожу,

Видишь, перья меняет птица,

Это счастье, что боль не может

В человеке вечно гнездиться.

Он однажды проснётся рано,

Разомнёт тишину, как тесто.

Там, где раньше болела рана,

Будет просто гладкое место.

И тогда через город к лету,

Пробежав по улице главной,

Человек улыбнётся свету

И обнимет его, как равный.

Сергей Островой

Вышло все довольно странно: С крыши ласточки бросались. День был грустный, но гуманный. Я ушла, а Вы остались. Мне хотелось в Ваши руки Ткнуться мордочкой, как кошка. Не от сердца, но от скуки, Не серьезно, но немножко. Просто так манило кресло И диванчик полосатый, Просто было интересно Как целуется женатый. Не от злости, но от мести, Но от вредности - и только. Вы имели слишком чести Не любить меня нисколько. До сих пор проблематично, До сих пор мечусь и каюсь. Как все кончилось прилично: Я ушла, а Вы остались...

Е. Бушуева

И в полночь на край долины

увел я жену чужую,

а думал - она невинна.

То было ночью Сант-Яго -

и, словно сговору рады,

в округе огни погасли

и замерцали цикады.

Я сонных грудей коснулся,

последний проулок минув,

и жарко они раскрылись

кистями ночных жасминов.

А юбки, шурша крахмалом,

в ушах у меня дрожали,

как шелковая завеса,

раскромсанная ножами.

Врастая в безлунный сумрак,

ворчали деревья глухо,

и дальним собачьим лаем

за нами гналась округа.

За голубой ежевикой

у тростникового плеса

я в белый песок впечатал

ее смоляные косы.

Я сдернул шелковый галстук.

Она наряд разбросала.

Я снял ремень с кобурою,

она - четыре корсажа.

Ее жасминная кожа

светилась жемчугом теплым,

нежнее лунного света,

когда скользит он по стеклам.

А бедра ее метались,

как пойманные форели,

то лунным холодом стыли,

то белым огнем горели.

И лучшей в мире дорогой

до первой утренней птицы

меня этой ночью мчала

атласная кобылица

Тому, кто слывет мужчиной,

нескромничать не пристало.

И я повторять не стану

слова, что она шептала.

В песчинках и поцелуях

она ушла на рассвете.

Кинжалы трефовых лилий

вдогонку рубили ветер.

Я вел себя так, как должно,-

цыган до смертного часа.

Я дал ей ларец на память

и больше не стал встречаться,

запомнив обман той ночи

в туманах речной долины,-

она ведь была замужней,

а мне клялась, что невинна.

Федерико Гарсиа Лорка

Не тратьте жизнь свою на тех, кто вас не ценит

На тех, кто вас не любит и не ждёт

На тех ,кто без сомненья вам изменит

Кто вдруг пойдёт на "новый поворот".

Не тратьте слёз своих на тех, кто их не видит

На тех ,кому вы просто не нужны,

На тех, кто извинившись, вновь обидит

Кто видит жизнь с обратной стороны.

Не тратьте сил на тех, кто вам не нужен

На пыль в глаза и благородный понт

На тех, кто дикой ревностью простужен

На тех, кто без ума в себя влюблён.

Не тратьте своих слов на тех, кто их не слышит

На мелочь, недостойную обид,

На тех ,кто рядом с вами ровно дышит

Чьё сердце вашей болью не болит.

Не тратьте жизнь свою, она не бесконечна

Цените каждый вздох, момент и час

Ведь в этом мире, пусть не безупречном

Есть тот, кто молит небо лишь о Вас!!!

Сергей Островой

Сергей Островой

Есть в природе знак святой и вечный

Ярко обозначенный в веках.

Самая прекрасная из женщин -

Женщина с ребенком на руках!

От любой напасти заклиная,

(Её-то уж добра не занимать)

Нет, не Богоматерь, а святая,

Самая возвышенная мать!

Свет любви издревне ей завещан,

Так вот и стоит она в веках,

Самая прекрасная из женщин -

Женщина с ребенком на руках!

Все на свете метится следами,

Сколько б ты не вышагал путей!

Яблоня украшена плодами

Женщина - судьбой своих детей!

Пусть ей вечно солнце рукоплещет,

Так она и будет жить в веках,

Самая прекрасная из женщин -

Женщина с ребенком на руках!

ПРИХОТЬ

Кто может знать, скажи мне тЫ хоть

(И не блажи! Не суесловь!),

Где нас обманывает прихоть

И где к нам жалует любовь?

Они бывают так похожи,

Так однолики. Различи!

И все же, говорю я, все же-

Где отсветы? А где лучи?

Ведь истина не половинна.

Так в чем же разница? В чем суть?

Не в том ли, что любовь глубинна,

А прихоть поверху? И чуть?

И пусть в ней вовсе нету чуда,

А только суетность одна,

Тогда откуда же, откуда

Такую власть берет она?

И оттого мне очень грустно,

Что нам не каждому дано

Уметь-когда приходит чувство-

От плевел отделить зерно.

Сергей Островой

Что отнято судьбой, а что подарено,-

в конце концов, не все ли мне равно?

Так странно всё - что было бы , сударыня,

печально, если б не было смешно...

И я - не тот: ничуть не лучше всякого,

и Вы - не та: есть краше в десять раз.

Мы только одиноки одинаково,

и это всё, что связывает нас....

Простите мне, что диким и простуженным

ворвался к Вам средь зимней тишины.

Не то беда, что я давно не нужен Вам,

беда - что Вы мне тоже не нужны...

И всё ж - сама судьба с её ударами,

капризами и ранами потерь -

ничто пред блеском Ваших глаз, сударыня,

он светит мне... Особенно теперь,

теперь - когда невзгоды приключаются

всё чаще, всё смертельней бьют ветра,

и кажется, что дни мои кончаются

и остаются только вечера...

Сияйте ж мне, покуда не отмечено

печатью лет ни сердце, ни чело!

И, видит бог, сказать мне больше нечего,

да больше - и не скажешь ничего...

М.Щербаков.

А мне приснился сон

А мне приснился сон,

Что Пушкин был спасён

Сергеем Соболевским...

Его любимый друг

С достоинством и блеском √

Дуэль расстроил вдруг.

Дуэль не состоялась.

Остались боль и ярость.

Да шум великосветский,

Что так ему постыл.

К несчастью, Соболевский

В тот год в Европах жил.

А мне приснился сон,

Что Пушкин был спасён...

Все было очень просто:

у Троицкого моста

Он встретил Натали.

Их экипажи встали.

Она была в вуали,

В серебряной пыли.

Он вышел поклониться,

Сказать:

Пускай не ждут.

Могло всё измениться

В те несколько минут...

К несчастью, Натали

Была так близорука, √

Что, не узнав супруга,

Растаяла вдали.

А мне приснился сон,

Что Пушкин был спасён...

Под дуло пистолета,

Не опуская глаз,

Шагнул вперед Данзас √

И заслонил поэта.

И слышал только лес,

Что говорит он другу...

И опускает руку

Несбывшийся Дантес.

К несчастью, пленник чести

Так поступить не смел...

Остался он на месте,

И выстрел прогремел.

А мне приснился сон,

Что Пушкин был спасён...

Андрей Дементьев

_________________

давай по двести и будем квиты

и будем счастливы сколько сможем

ты знаешь

нет короля без свиты

как нет меня без тебя похоже

оно конечно

все люди братья

а сестры ***

увы порода

неужто думал что буду ждать я

тебя все эти четыре года

вязать на спицах

готовить ужин

и ночью плакать под одеялом

ну сам подумай

кому ты нужен

вот так посмотришь

и я пропала

сгорела

высохла

в пыль истлела

вся в черных дырах и белых пятнах

летела

пела

хотела тела

но это в прошлом

тебе понятно?

я нынче стала совсем другая

нежнее тесто

белее глина

себя лелею

чужих ругаю

меня не любят мои мужчины

и я их тоже

и знаешь

это

намного слаще

намного проще

чем жить надеждой и ждать поэта

вот так-то милый

вот так хороший

все верно

нет короля без свиты

но к черту свиту

себе дороже

давай по двести и будем квиты

и будь ты про счастлив

если сможешь (автора не знаю)

А малыш всё ждёт, что ты придёшь

Ловит чутким ухом лифта звуки.

Он не верит, маленький Гаврош,

В то, что ты не мёрзнешь от разлуки.

И, заслышав телефонный гул,

Подбегает к трубке: "Это папа!"

По дороге опрокинув стул

Под ноги смотри, сынок! Растяпа!

Я его стараюсь не ругать,

Он и так стал очень часто плакать.

Я сегодня и отец, и мать.

Ну-ка, вытри слёзы! Что за слякоть?

Ты мужчина, сопли подбери.

Хочешь, мы пойдём с тобой в "Макдональдс"?

Я сама ревела до зари.

Успокойся, милый, успокойся!

Сын гуляет у дверИ входной

Как отвлечь его от этой муки?

"А когда у папы выходной?"

Ты помыл перед обедом руки???

"Знаешь, мама, папочка придёт,

Мы к нему поедем на работу"

Мой хороший, скоро √ Новый год!

А малыш всё плачет отчего-то

Неродившийся Малыш.

Я появился однажды

Маленькой искоркой света.

Всё остальное - неважно,

Если зажглась она где-то.

Сразу же, с первых мгновений,

Я улыбался счастливо,

В каждом твоём сновидении,

Мама, я был там незримо!

Я охранял тебя, мама,

Нежно касался ладошкой

Нет, ты не чувствуешь, рано.

Вот подрасту я немножко!

Я задыхаюсь от счастья

При мысли о нашей встрече.

Почти должен год промчаться -

И я появлюсь на свете!

Вы с папой не ожидали,

Что это чудо свершилось.

Но вот однажды узнали

Что же вдруг с вами случилось?

Плакала мама горько,

А папа ужасно злился.

Я сжался в комок тихонько

Я шёпотом к вам просился

************************

Но вам я не нужен стал,

И сегодня дышать перестал.

*************************

(((((((((((((((((((((((.... я плачу.... впечетлило

Первая любовь

Вот так сидим и говорим -

О том, что мир неповторим.

О том, что скоро выпускной,

Что пахнет в воздухе весной...

И всё чудесно и чуднó -

Сирень, открытое окно,

И сигареты огонек,

И разговоры до ночи...

И мне пока что невдомек,

Что все мужчины - сволочи

Горбовская Екатерина ╘

Простила,но в колодцах глаз-

Не радость,а отчаянье.

Икажется:на этот раз

Прощенье как прощание

да о чем говорить,

я сама бы роман завела.

Далеко б завела,

пока время еще позволяет.

но поющая звонко,

желанная сердцу стрела

никуда не летит.

потому что амур не стреляет.:-)

Дорогой,еще вернешься.

Я ж к колодцу - ни ногой.

Плюнешь,дунешь и ... напьешься,

Сколько можно,дорогой?

Видишь,тропку протоптала?

Не считаясь,чья вина,

Возвращалась,не роптала,

Из ковша пила до дна.

А теперь ослабли ноги,

Налегке не прибегу.

И протоптанной дороги

Не осилю,не смогу.

Пока еще не врем

запутанно и грубо

давай с тобой умрем

хотя бы друг для друга.

Пока еще не ложь,

Фантазия,не боле,

Пока еще на грош

не накопилось боли.

Пока еще как гость

ты добр и осторожен.

Пока еще поврозь,

хоть как-нибудь,

Да сможем

Два дня без улыбки.

Я больше уже не могу.

Твои поцелуи -

проталины в белом снегу.

Ладони твои -

две поляны в лесной тишине.

Глаза - два костра.

Я сгораю в их горьком огне.

Два дня без улыбки,

как будто всю ночь без зари.

Ты мне вместо солнца

Улыбку свою подари.

Обвей меня сонно.

В себе утопи,как в реке...

Как трудно быть рядом

И все таки быть вдалеке.

Весна была...

Треск льда,

Капели звон и шалый ветер.

Слова бурлили ,как вода:

мир чист,

мир добр,

мир светел.

Стучали бешенно сердца,

И взгляд твой был приветлив,

И счастью не было конца:

мир чист!

мир добр!

мир светел!

Но вот надвинулась гроза,

А ты как будто не заметил.

И по щеке бежит слеза:

Мир добр?

И чист,

И светел?