Перебирая кончиками пальцев По стройным струнам златозвукой арфы, Ты, вдруг, случайно наиграешь Мелодию моей души печальной, Забытую тобою в прошлой жизни.
Споет она, как жадно я черпала Из радуги-реки живые краски Серебряным ковшом, чтобы раскрасить Пустую жизнь твою немного ярче, Её наполнить многогранным смыслом.
Узнаешь ты, как я молила Небо Укрыть тебя под колпаком незримым, Простить грехи, которых не прощают, Как я прощала, слепо полагая, Что от предательств излечить сумею.
Но рвал ты недочитанные письма, Как скептики уничтожают прозу, Написанную не пером, а сердцем, Не думая, что не слова терзают, А хрупкую, непонятую душу.
И пусть моя мелодия прозрачна, Настырная, она к тебе прорвётся, Сквозь толщу равнодушия и фальши, Чтобы сыграть, что на земле огромной Такой как я, доверчивой, не будет.
Другие будут. Лучше или хуже... Судить не мне. Ты сам решишь однажды, В конце пути, за рюмкой горькой правды, Когда прислушавшись, в сладкоголосом хоре Моё сопрано уловить не сможешь.
И вдруг поймешь, кляня необратимость, Что в этом мире всё недолговечно, И мысли превращаются в реальность, Когда желанье разума сильнее, Иначе, их удел разбиться в клочья.
Почувствуешь ты неизбежность кары. Но будь спокоен, долг твой был оплачен Тогда, когда тебя я полюбила, На сотни лет вперед. Вот только жаль мне, Что жить так долго ты, увы, не сможешь.
Ну а пока, играй. Пусть рвутся струны. Мелодия вольётся в твоё сердце. И пусть всё то, к чему ты прикоснешься, Отныне служит обо мне напоминаньем, Чтоб осознал ты глубину потери.
По стройным струнам златозвукой арфы,
Ты, вдруг, случайно наиграешь
Мелодию моей души печальной,
Забытую тобою в прошлой жизни.
Споет она, как жадно я черпала
Из радуги-реки живые краски
Серебряным ковшом, чтобы раскрасить
Пустую жизнь твою немного ярче,
Её наполнить многогранным смыслом.
Узнаешь ты, как я молила Небо
Укрыть тебя под колпаком незримым,
Простить грехи, которых не прощают,
Как я прощала, слепо полагая,
Что от предательств излечить сумею.
Но рвал ты недочитанные письма,
Как скептики уничтожают прозу,
Написанную не пером, а сердцем,
Не думая, что не слова терзают,
А хрупкую, непонятую душу.
И пусть моя мелодия прозрачна,
Настырная, она к тебе прорвётся,
Сквозь толщу равнодушия и фальши,
Чтобы сыграть, что на земле огромной
Такой как я, доверчивой, не будет.
Другие будут. Лучше или хуже...
Судить не мне. Ты сам решишь однажды,
В конце пути, за рюмкой горькой правды,
Когда прислушавшись, в сладкоголосом хоре
Моё сопрано уловить не сможешь.
И вдруг поймешь, кляня необратимость,
Что в этом мире всё недолговечно,
И мысли превращаются в реальность,
Когда желанье разума сильнее,
Иначе, их удел разбиться в клочья.
Почувствуешь ты неизбежность кары.
Но будь спокоен, долг твой был оплачен
Тогда, когда тебя я полюбила,
На сотни лет вперед. Вот только жаль мне,
Что жить так долго ты, увы, не сможешь.
Ну а пока, играй. Пусть рвутся струны.
Мелодия вольётся в твоё сердце.
И пусть всё то, к чему ты прикоснешься,
Отныне служит обо мне напоминаньем,
Чтоб осознал ты глубину потери.