Кэтти хотела уже убрать руку, чувствуя, что сделала что-то не так, как вдруг услышала: -Я Ник Патиссон, - парень подал ей руку. Он был чуть выше девушки и улыбался, - Пойдем, я покажу тебе приют. Среди детей прокатился неодобрительный ропот. Ник довольно грубо схватил Кэтти и потянул ее на лестницу. Она чуть не прокатилась по ступенькам, но парень успел ее поддержать. Юноша быстро побежал по коридору, ведущему к учебным классам, затем свернул налево, ещё раз налево, направо, и вот они уже стоят в саду. Кэтти пыталась отдышаться. -У тебя талант на неприятности! Ты здесь всего несколько часов, а уже успела подставиться к Майку Эшли! Не знаю, плакать или смеяться, но теперь тебе покоя точно не будет. Он самый главный в приюте. Если ты лучше его - то либо подлежишь полному моральному уничтожению, либо становишься на его место. Второе тебе не светит, не надейся: я здесь с 14, то есть уже 4 года, ни у кого не выходило. А достойные были, - Ник весело улыбался, - Но, впрочем, если не будешь вести себя как сегодня, то бить тебя не будут. И трогать не будут. Про тебя никто и не вспомнит.
-Я Ник Патиссон, - парень подал ей руку. Он был чуть выше девушки и улыбался, - Пойдем, я покажу тебе приют.
Среди детей прокатился неодобрительный ропот.
Ник довольно грубо схватил Кэтти и потянул ее на лестницу. Она чуть не прокатилась по ступенькам, но парень успел ее поддержать. Юноша быстро побежал по коридору, ведущему к учебным классам, затем свернул налево, ещё раз налево, направо, и вот они уже стоят в саду. Кэтти пыталась отдышаться.
-У тебя талант на неприятности! Ты здесь всего несколько часов, а уже успела подставиться к Майку Эшли! Не знаю, плакать или смеяться, но теперь тебе покоя точно не будет. Он самый главный в приюте. Если ты лучше его - то либо подлежишь полному моральному уничтожению, либо становишься на его место. Второе тебе не светит, не надейся: я здесь с 14, то есть уже 4 года, ни у кого не выходило. А достойные были, - Ник весело улыбался, - Но, впрочем, если не будешь вести себя как сегодня, то бить тебя не будут. И трогать не будут. Про тебя никто и не вспомнит.