У большинства не было такой жести, как у Вас, у них действительно была беззаботная счастливая жизнь, любовь близких, семейные посиделки, поездки. К тому же, в детстве у многих особенное, яркое восприятие мира, ощущение, что вся жизнь впереди и что тебя ждет непременно хорошее.
И в школе на переменах происходило интересного больше, чем во взрослой жизни за год.
Я Вас понимаю, у меня тоже не очень благополучная семья была. Не так жестко, как у Вас, но тоже неприятно. Папаша бухал, ибо был алкаш, мамаша, сама выросшая в неблагополучной семье с драками, кидалась на него с кулаками. Он был не агрессивный, а она устраивала истерики дикие. Мамины родители меня терпеть не могли (ни за что), отцовы нормально относились и занимались мной, но чисто ради сына. Бабушка была агрессивная, глуповатая и властная, пыталась насиловать едой (постоянно заставляла есть, хз зачем, но какое-то удовольствие ей доставляло именно ломать волю), дед всегда был на ее стороне, даже когда она была не права (хотя один на один ей потом высказывал, я слышала).
Никогда меня родители ни от кого не защищали, боялись, видимо, мать всегда становилась на сторону моего обидчика. Если меня кто-то обижал, я даже не пыталась жаловаться, ибо бессмысленно это было.
А зацелованные в ж.. запестованные зажравшиеся одноклассники не понимали и гнобили. Ненавижу, чтоб они повыздыхали все с их выпердышами!!!! Будь они прокляты!
На работе потом цеплялись, почему я не крашусь и не замужем. Так пристали к этому замужу, будто это единственная характеристика человека. Но тут я уже отомстила - зарегила их на сайте проституток, слила их телефоны. Прямо на работе им стало звонить озабоченное мyжлo, пошли разлады в семьях. Одна даже развелась ))))
Потом встретила нормального парня, вышла замуж. Не люблю, но понимаю, что он лучший из тех, кто мог бы мне попасться. Полностью обеспечивает, дома помогает.
А вот сын родился с аутизмом. Слышала, что у тех, кто рос в абьюзе, такое часто бывает.
Моё детство было похоже на бесконечный серый туман, в котором не было ни радости, ни надежды. Родители вечно ссорились — крики, брань, звон разбитой посуды. Отец пропадал на работе, а когда возвращался, дом превращался в поле боя. Мама то плакала, то замыкалась в себе, забывая, что у неё есть дети.
Нас было трое: я, старший брат Артём и младшая сестра Лиза. Артём с ранних лет научился уходить в себя — книги стали его убежищем. Лиза, ещё малышка, цеплялась за меня, как за последнюю соломинку. А я… я просто пыталась выжить.
В школе меня не замечали. Оценки плавали между «тройкой» и «двойкой» — не из‑за глупости, а из‑за вечной усталости. Дома — хаос, в голове — туман. Я научилась прятаться: в укромных уголках двора, за книжными стеллажами в библиотеке, в наушниках с громкой музыкой.
К пятнадцати годам я начала сбегать. Сначала на пару часов — просто бродила по улицам, наблюдая за чужими счастливыми семьями. Потом на ночь — у подруг, в подъездах, на лавочках в парке. Мне казалось, что если уйти достаточно далеко, боль останется позади. Но она шла за мной, как тень.
Я пробовала всё: сигареты, чтобы заглушить тревогу, алкоголь, чтобы перестать чувствовать, сомнительные компании, чтобы хоть кому‑то быть нужной. Но каждое утро я просыпалась с одним и тем же вопросом: «Зачем?»
Однажды, сидя на холодном бетонном парапете у реки, я поняла: если не остановлюсь, меня просто не станет. Не физически — духовно. Я утону в этом болоте, и никто даже не заметит.
Это осознание стало точкой перелома. Я пошла к школьному психологу, впервые за долгие годы честно рассказав о том, что творится внутри. Было страшно, стыдно, больно — но это был первый шаг к свету. Сейчас мне 22. Я учусь на психолога, помогаю подросткам, которые, как и я когда‑то, блуждают в темноте. Знаю: прошлое не стереть, но его можно переписать — своим будущим.