Пожалуйста, улыбайся. Ещё один шаг, ещё один звонок, ещё одно "всё отлично, я помогу". Какая разница, что у меня внутри? Там всё равно давно выгорело дотла. Холодная, глухая пустота. Моё собственное счастье сломалось, его уже не починить, да я и не пытаюсь. Мне это не дано. Но если моя жизнь всё равно разрушена, пусть она послужит топливом для чужого тепла. Я соберу человека по кусочкам. Выслушаю. Подставлю плечо. Отдам последнее. Мне не жалко, ведь у меня ничего не осталось для себя. Пусть они смеются, пусть у них всё будет хорошо. Их радость — это единственное, что доказывает, что я ещё существую, что я не призрак. Они говорят: "Ты такая сильная, спасибо тебе". Они смотрят на мою улыбку и видят свет. И слава богу. Пусть никогда, никто из них не заглянет глубже. Они не выдержат этого зрелища. Этот чёрный омут — только мой. Сейчас я дойду до дома. Закрою дверь. Выключу этот дежурный свет в глазах. И просто побуду в своей темноте. А завтра... завтра я снова надену эту маску и пойду спасать мир. Потому что больше некому.
Пожалуйста, улыбайся. Ещё один шаг, ещё один звонок, ещё одно "всё отлично, я помогу".
Какая разница, что у меня внутри? Там всё равно давно выгорело дотла. Холодная, глухая пустота. Моё собственное счастье сломалось, его уже не починить, да я и не пытаюсь. Мне это не дано. Но если моя жизнь всё равно разрушена, пусть она послужит топливом для чужого тепла.
Я соберу человека по кусочкам. Выслушаю. Подставлю плечо. Отдам последнее. Мне не жалко, ведь у меня ничего не осталось для себя. Пусть они смеются, пусть у них всё будет хорошо. Их радость — это единственное, что доказывает, что я ещё существую, что я не призрак.
Они говорят: "Ты такая сильная, спасибо тебе". Они смотрят на мою улыбку и видят свет. И слава богу. Пусть никогда, никто из них не заглянет глубже. Они не выдержат этого зрелища. Этот чёрный омут — только мой.
Сейчас я дойду до дома. Закрою дверь. Выключу этот дежурный свет в глазах. И просто побуду в своей темноте. А завтра... завтра я снова надену эту маску и пойду спасать мир. Потому что больше некому.