Стихи, лечащие душу
не секрет, чтов моменты душевных переживаний ,люди пытаюсь выплеснуть эмоции в собственные стихи,за редким исключением ,получается смешно и глупо.Предлагаю цитировать настоящие стихи о любви ,ревности ,предательстве=лечащие душу.
старая
4 557 ответов
Последний —
Перейти
старая*
ЗНАЮ И ВЕРЮ
Нас мотает от края до края,
По краям расположены двери:
На последней написано "Знаю",
А на первой написано "Верю".
И одной головой обладая,
Никогда не войдешь в обе, двери:
Если веришь - то веришь, не зная,
Если знаешь - то знаешь, не веря.
И свое формируя сознанье,
С каждым днем, от момента рожденья,
Мы бредем по дороге познанья,
А с познаньем приходит сомненье.
И загадка останется вечной,
Не помогут ученые лбы:
Если знаем - ничтожно слабы,
Если верим - сильны бесконечно.
Нас мотает от края до края,
По краям расположены двери:
На последней написано "Знаю",
А на первой написано "Верю".
И одной головой обладая,
Никогда не войдешь в обе, двери:
Если веришь - то веришь, не зная,
Если знаешь - то знаешь, не веря.
И свое формируя сознанье,
С каждым днем, от момента рожденья,
Мы бредем по дороге познанья,
А с познаньем приходит сомненье.
И загадка останется вечной,
Не помогут ученые лбы:
Если знаем - ничтожно слабы,
Если верим - сильны бесконечно.
Тыоя семья
Старая,спасибо за стихи, некоторые даже заставили прослезиться... Люблю эту тему и перердически в нее захожу
Тыоя семья
Ой, ПЕРЕОДИЧЕСКИ, конечно
старая*
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Он был построен в какой-то там √надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка
Кошка, которую очень любил Человек.
Нет, не друзья. Кошка просто его замечала √.
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет
Сердце стучало Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: ╚Привет╩
Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла
Гладить себя. На колени садилась сама.
В парке однажды она с Человеком гуляла
Он вдруг упал. Ну а Кошка сошла вдруг с ума.
Выла соседка, сирена Неслась неотложка.
Что же такое творилось у всех в голове?
Кошка молчала. Она не была его кошкой.
Просто так вышло, что то был ее Человек.
Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.
Кротко ждала, когда в окнах появится свет.
Просто сидела. И даже слегка поседела.
Он ведь вернется, и тихо шепнет ей: ╚Привет╩
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: ╚Ты правда ждала меня, Кошка?╩
╚Кошки не ждутГлупый, глупый ты мой Человек╩
Саша Бес
Он был построен в какой-то там √надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка
Кошка, которую очень любил Человек.
Нет, не друзья. Кошка просто его замечала √.
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет
Сердце стучало Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: ╚Привет╩
Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла
Гладить себя. На колени садилась сама.
В парке однажды она с Человеком гуляла
Он вдруг упал. Ну а Кошка сошла вдруг с ума.
Выла соседка, сирена Неслась неотложка.
Что же такое творилось у всех в голове?
Кошка молчала. Она не была его кошкой.
Просто так вышло, что то был ее Человек.
Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.
Кротко ждала, когда в окнах появится свет.
Просто сидела. И даже слегка поседела.
Он ведь вернется, и тихо шепнет ей: ╚Привет╩
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: ╚Ты правда ждала меня, Кошка?╩
╚Кошки не ждутГлупый, глупый ты мой Человек╩
Саша Бес
Гость
Тем, кто знает, что такое потерять любимого домашнего питомца....
Я теперь гоняю солнце, как мячик,
Я не кошка теперь, а тучка.
Что же ты хозяйка, все плачешь -
Ты же видишь - мне здесь лучше.
Шерсть пушистей и лапы мягче...
Здесь трава - куда зеленее.
Только ты опять по мне плачешь,
Ты не веришь - мне здесь милее...
Облака плывут, как ангоры,
Тень бежит вдоль дорог-улиц,
Я вернусь к тебе - очень скоро,
Я уже, вообще-то, вернулась!
Посмотри, вот идет дождик,
По цветной крадется дорожке,
И по радуге с ним могут
Возвращаться на землю кошки...
Гром далекий мурчит песню,
С шерсти искры летят - грозою -
Веришь, нет - мы с тобой - вместе,
Каждый день, каждый миг - с тобою...
Здесь я - облаком белым-белым
Все играю с клубком желтым -
Посмотри же скорей в небо.
Я с тобою. Не плачь. Что ты...
Я теперь гоняю солнце, как мячик,
Я не кошка теперь, а тучка.
Что же ты хозяйка, все плачешь -
Ты же видишь - мне здесь лучше.
Шерсть пушистей и лапы мягче...
Здесь трава - куда зеленее.
Только ты опять по мне плачешь,
Ты не веришь - мне здесь милее...
Облака плывут, как ангоры,
Тень бежит вдоль дорог-улиц,
Я вернусь к тебе - очень скоро,
Я уже, вообще-то, вернулась!
Посмотри, вот идет дождик,
По цветной крадется дорожке,
И по радуге с ним могут
Возвращаться на землю кошки...
Гром далекий мурчит песню,
С шерсти искры летят - грозою -
Веришь, нет - мы с тобой - вместе,
Каждый день, каждый миг - с тобою...
Здесь я - облаком белым-белым
Все играю с клубком желтым -
Посмотри же скорей в небо.
Я с тобою. Не плачь. Что ты...
старая*
Когда я стану старой теткой
И стервой злой наверняка
В кошмарных спущенных колготках,
К тому же чокнутой слегка,
Когда ходить я буду с палкой,
Чесать свой крючковатый нос,
Со старой выцветшей мочалкой
На голове вместо волос,
Ко мне негаданно нагрянет,
По злой иронии судьбы,
Мой долгожданный принц-засранец,
Мой гений чистой красоты.
Лишь глянет на меня вполглаза -
И пропадет любовный пыл...
Ему прошамкаю:? Зараза!
Подонок! Где ж ты раньше был?..?
...И он,кладя в стаканчик челюсть,
Вздохнет иль пукнет...иль икнет:
Промямлет тихо: Моя прелесть!
И к ножкам как кулек падет.
Я шел к тебе, терпя мученья,
Я тупо подвиги свершал,
Копил я злато и каменья,
И крохи знаний собирал.
И вот теперь тебя достоин!
Теперь, принцесса, все твое!
...Ах, старый лысый глупый воин!
И что нам делать, е-мое??
....
У этой маленькой страшилки
Мораль мы все таки найдем:
Пока вы можете-ЛЮБИТЕ!
...а прЫнцев после подождем
И стервой злой наверняка
В кошмарных спущенных колготках,
К тому же чокнутой слегка,
Когда ходить я буду с палкой,
Чесать свой крючковатый нос,
Со старой выцветшей мочалкой
На голове вместо волос,
Ко мне негаданно нагрянет,
По злой иронии судьбы,
Мой долгожданный принц-засранец,
Мой гений чистой красоты.
Лишь глянет на меня вполглаза -
И пропадет любовный пыл...
Ему прошамкаю:? Зараза!
Подонок! Где ж ты раньше был?..?
...И он,кладя в стаканчик челюсть,
Вздохнет иль пукнет...иль икнет:
Промямлет тихо: Моя прелесть!
И к ножкам как кулек падет.
Я шел к тебе, терпя мученья,
Я тупо подвиги свершал,
Копил я злато и каменья,
И крохи знаний собирал.
И вот теперь тебя достоин!
Теперь, принцесса, все твое!
...Ах, старый лысый глупый воин!
И что нам делать, е-мое??
....
У этой маленькой страшилки
Мораль мы все таки найдем:
Пока вы можете-ЛЮБИТЕ!
...а прЫнцев после подождем
Гость
Привет, родная! Как ты без меня?
Ты не грусти, не плачь по мне, я Дома.
Да и тебе тут тоже все знакомо.
Ты улыбнись, ведь здесь моя семья.
Мне хорошо здесь, ведь я снова Дух.
Здесь не бывает грустно или больно.
Скажи скорей своей печали: "Вольно!"
И посмотри на тополиный пух:
Смотри, как на невидимой руке
Пушинка тополя кружится пред тобою,
Ты забери ее домой с собою -
Она тебе напомнит обо мне.
Ты не горюй, ведь жизнь - это урок,
Его проходим мы всю жизнь играя,
А после - мы уходим, умирая.
Да, это так, у каждого свой срок.
Ну все, родная, мне пора идти.
Конечно, здесь дела совсем другие,
Но не могу сказать тебе - какие,
За это, я прошу тебя, прости.
Все, исчезаю, устремляясь ввысь.
Ты вспомни обо мне - я буду рядом.
Еще запомни: жизнь - это награда,
И никогда Домой не торопись!
Ты не грусти, не плачь по мне, я Дома.
Да и тебе тут тоже все знакомо.
Ты улыбнись, ведь здесь моя семья.
Мне хорошо здесь, ведь я снова Дух.
Здесь не бывает грустно или больно.
Скажи скорей своей печали: "Вольно!"
И посмотри на тополиный пух:
Смотри, как на невидимой руке
Пушинка тополя кружится пред тобою,
Ты забери ее домой с собою -
Она тебе напомнит обо мне.
Ты не горюй, ведь жизнь - это урок,
Его проходим мы всю жизнь играя,
А после - мы уходим, умирая.
Да, это так, у каждого свой срок.
Ну все, родная, мне пора идти.
Конечно, здесь дела совсем другие,
Но не могу сказать тебе - какие,
За это, я прошу тебя, прости.
Все, исчезаю, устремляясь ввысь.
Ты вспомни обо мне - я буду рядом.
Еще запомни: жизнь - это награда,
И никогда Домой не торопись!
Irina
Сообщение было удалено
Почему же неизвестен? Это очень известное стихотворение Бродского "То не муза воды набирает в рот"
старая*
Спасибо, Ирина, за указание автора. Действительно, мне следовало писать, что: "Автор МНЕ не известен" Еще раз спасибо.
старая*
М. Б.
То не Муза воды набирает в рот.
То, должно, крепкий сон молодца берет.
И махнувшая вслед голубым платком
наезжает на грудь паровым катком.
И не встать ни раком, ни так словам,
как назад в осиновый строй дровам.
И глазами по наволочке лицо
растекается, как по сковороде яйцо.
Горячей ли тебе под сукном шести
одеял в том садке, где -- Господь прости --
точно рыба -- воздух, сырой губой
я хватал то, что было тогда тобой?
Я бы заячьи уши пришил к лицу,
наглотался б в лесах за тебя свинцу,
но и в черном пруду из дурных коряг
я бы всплыл пред тобой, как не смог "Варяг".
Но, видать, не судьба, и года не те.
И уже седина стыдно молвить -- где.
Больше длинных жил, чем для них кровей,
да и мысли мертвых кустов кривей.
Навсегда расстаемся с тобой, дружок.
Нарисуй на бумаге простой кружок.
Это буду я: ничего внутри.
Посмотри на него -- и потом сотри.
Иосиф Александрович Бродский (1980)
То не Муза воды набирает в рот.
То, должно, крепкий сон молодца берет.
И махнувшая вслед голубым платком
наезжает на грудь паровым катком.
И не встать ни раком, ни так словам,
как назад в осиновый строй дровам.
И глазами по наволочке лицо
растекается, как по сковороде яйцо.
Горячей ли тебе под сукном шести
одеял в том садке, где -- Господь прости --
точно рыба -- воздух, сырой губой
я хватал то, что было тогда тобой?
Я бы заячьи уши пришил к лицу,
наглотался б в лесах за тебя свинцу,
но и в черном пруду из дурных коряг
я бы всплыл пред тобой, как не смог "Варяг".
Но, видать, не судьба, и года не те.
И уже седина стыдно молвить -- где.
Больше длинных жил, чем для них кровей,
да и мысли мертвых кустов кривей.
Навсегда расстаемся с тобой, дружок.
Нарисуй на бумаге простой кружок.
Это буду я: ничего внутри.
Посмотри на него -- и потом сотри.
Иосиф Александрович Бродский (1980)
*-*
Сообщение было удалено
и я часто захожу сюда
спасибо
спасибо
старая*
для *_* . Очень рада . спасибо, заходите, Может у вас тоже есть что-то особенно любимое? Пишите.))))
старая*
В ЭТОЙ РОЩЕ БЕРЕЗОВОЙ
В этой роще березовой,
Вдалеке от страданий и бед,
Где колеблется розовый
Немигающий утренний свет,
Где прозрачной лавиною
Льются листья с высоких ветвей,≈
Спой мне, иволга, песню пустынную,
Песню жизни моей.
Пролетев над поляною
И людей увидав с высоты,
Избрала деревянную
Неприметную дудочку ты,
Чтобы в свежести утренней,
Посетив человечье жилье,
Целомудренно бедной заутреней
Встретить утро мое.
Но ведь в жизни солдаты мы,
И уже на пределах ума
Содрогаются атомы,
Белым вихрем взметая дома.
Как безумные мельницы,
Машут войны крылами вокруг.
Где ж ты, иволга, леса отшельница?
Что ты смолкла, мой друг?
Окруженная взрывами,
Над рекой, где чернеет камыш,
Ты летишь над обрывами,
Над руинами смерти летишь.
Молчаливая странница,
Ты меня провожаешь на бой,
И смертельное облако тянется
Над твоей головой.
За великими реками
Встанет солнце, и в утренней мгле
С опаленными веками
Припаду я, убитый, к земле.
Крикнув бешеным вороном,
Весь дрожа, замолчит пулемет.
И тогда в моем сердце разорванном
Голос твой запоет.
И над рощей березовой,
Над березовой рощей моей,
Где лавиною розовой
Льются листья с высоких ветвей,
Где под каплей божественной
Холодеет кусочек цветка,≈
Встанет утро победы торжественной
На века.
Николай Заболоцкий
В этой роще березовой,
Вдалеке от страданий и бед,
Где колеблется розовый
Немигающий утренний свет,
Где прозрачной лавиною
Льются листья с высоких ветвей,≈
Спой мне, иволга, песню пустынную,
Песню жизни моей.
Пролетев над поляною
И людей увидав с высоты,
Избрала деревянную
Неприметную дудочку ты,
Чтобы в свежести утренней,
Посетив человечье жилье,
Целомудренно бедной заутреней
Встретить утро мое.
Но ведь в жизни солдаты мы,
И уже на пределах ума
Содрогаются атомы,
Белым вихрем взметая дома.
Как безумные мельницы,
Машут войны крылами вокруг.
Где ж ты, иволга, леса отшельница?
Что ты смолкла, мой друг?
Окруженная взрывами,
Над рекой, где чернеет камыш,
Ты летишь над обрывами,
Над руинами смерти летишь.
Молчаливая странница,
Ты меня провожаешь на бой,
И смертельное облако тянется
Над твоей головой.
За великими реками
Встанет солнце, и в утренней мгле
С опаленными веками
Припаду я, убитый, к земле.
Крикнув бешеным вороном,
Весь дрожа, замолчит пулемет.
И тогда в моем сердце разорванном
Голос твой запоет.
И над рощей березовой,
Над березовой рощей моей,
Где лавиною розовой
Льются листья с высоких ветвей,
Где под каплей божественной
Холодеет кусочек цветка,≈
Встанет утро победы торжественной
На века.
Николай Заболоцкий
старая*
Пиво с клубникой
Пью пиво,
заедаю
влажной клубникой.
Ты уничтожаешь
пельмени.
С улыбкой
слушаешь мою
дежурную трескотню
о том,
что ╚скучаю
по сто раз на дню╩
Вкручивают
вечер в белую ночь
часы.
На улыбки-дольки
расползается апельсин,
Неактуальный
в жару
рыжий наглый фрукт.
Все обыденно.
Но
вмиг
к ногам упадут
Футболки, шорты,
кружевные преграды.
В тихом смехе
утонут слова
╚ не надо╩.
Язык с моих губ
слижет слово
╚беспутный╩.
Я пробовала
не любить тебя.
Трудно.
Елена Медведева
Пью пиво,
заедаю
влажной клубникой.
Ты уничтожаешь
пельмени.
С улыбкой
слушаешь мою
дежурную трескотню
о том,
что ╚скучаю
по сто раз на дню╩
Вкручивают
вечер в белую ночь
часы.
На улыбки-дольки
расползается апельсин,
Неактуальный
в жару
рыжий наглый фрукт.
Все обыденно.
Но
вмиг
к ногам упадут
Футболки, шорты,
кружевные преграды.
В тихом смехе
утонут слова
╚ не надо╩.
Язык с моих губ
слижет слово
╚беспутный╩.
Я пробовала
не любить тебя.
Трудно.
Елена Медведева
старая*
Малахитовый ангел
Малахитовые сны под большим ворсистым пледом,
как лекарство от зимы тем, кто осенью был предан.
Суть берлоги √ темнота, ограниченность в желаньях.
Отступает суета. Мой вокзал √ вне ожиданий.
Там, снаружи, холодит. Там зеркал кривые зубы.
Непривычно тихнет быт, остановлен бой посуды.
Уезжаю в никуда, возвращаюсь в никудышность.
Врут на стыках поезда: лишней стала, сотой лишней.
Вышиваю лоб крестом, в тамбуре танцую танго
Малахитовым крылом манит вглубь зеленый ангел.
В полудреме в тесноте новоявленной берлоги
не видна немая тень не моей большой дороги.
Не дрожит сердечко губ от повторов слов прощаний.
Ангел странный, ты мне люб, ты мне детство возвращаешь.
Так же пряталась зимой от огромного бабая,
так же вьюга за окном выла пьяная и злая.
Мишки старого спина под щекой казалась пухом.
А потом была весна. И соседская старуха
за ведро простой воды в картах видела удачу.
Ангел, если рядом ты, разве может быть иначе?
Елена Медведева
Малахитовые сны под большим ворсистым пледом,
как лекарство от зимы тем, кто осенью был предан.
Суть берлоги √ темнота, ограниченность в желаньях.
Отступает суета. Мой вокзал √ вне ожиданий.
Там, снаружи, холодит. Там зеркал кривые зубы.
Непривычно тихнет быт, остановлен бой посуды.
Уезжаю в никуда, возвращаюсь в никудышность.
Врут на стыках поезда: лишней стала, сотой лишней.
Вышиваю лоб крестом, в тамбуре танцую танго
Малахитовым крылом манит вглубь зеленый ангел.
В полудреме в тесноте новоявленной берлоги
не видна немая тень не моей большой дороги.
Не дрожит сердечко губ от повторов слов прощаний.
Ангел странный, ты мне люб, ты мне детство возвращаешь.
Так же пряталась зимой от огромного бабая,
так же вьюга за окном выла пьяная и злая.
Мишки старого спина под щекой казалась пухом.
А потом была весна. И соседская старуха
за ведро простой воды в картах видела удачу.
Ангел, если рядом ты, разве может быть иначе?
Елена Медведева
старая*
Ночной музей
Не амнезия, а сплошное дежа вю,
в транзитном профиле знакомые углы.
Мизинцы тайно крестиком совью,
чтоб не вернулись ссоры той поры,
чтоб не окликнуть именем чужим
курящего безмолвно у дверей.
Какой эпохе мы принадлежим?
Эпохе ожидаемых потерь.
В дрожащей пачке пули немоты √
забвение длиною в перекур.
Задумчиво изогнутые рты
у воском опечатанных фигур,
что затащило время на показ
в ночной музей нелюбящих сердец,
где под вуалью дыма плачет фас,
а в профиле читается конец.
Музейной пылью ворох одеял
пропах стремительно и явно посерел.
Двойное отрезвление: ╚где я?╩
и ╚разве кто-то этого хотел?╩.
Нещадно в горле зарождается ╚пока╩,
двойное эхо повторяет ╚позвони╩
и знает каждый о нелепости звонка.
Мой телефонный потерявший цифры диск
годами крутится как флюгер на ветру,
не находя ответных голосов.
Музей закрою молча поутру
на самый прочный чувственный засов.
Елена Медведева
Не амнезия, а сплошное дежа вю,
в транзитном профиле знакомые углы.
Мизинцы тайно крестиком совью,
чтоб не вернулись ссоры той поры,
чтоб не окликнуть именем чужим
курящего безмолвно у дверей.
Какой эпохе мы принадлежим?
Эпохе ожидаемых потерь.
В дрожащей пачке пули немоты √
забвение длиною в перекур.
Задумчиво изогнутые рты
у воском опечатанных фигур,
что затащило время на показ
в ночной музей нелюбящих сердец,
где под вуалью дыма плачет фас,
а в профиле читается конец.
Музейной пылью ворох одеял
пропах стремительно и явно посерел.
Двойное отрезвление: ╚где я?╩
и ╚разве кто-то этого хотел?╩.
Нещадно в горле зарождается ╚пока╩,
двойное эхо повторяет ╚позвони╩
и знает каждый о нелепости звонка.
Мой телефонный потерявший цифры диск
годами крутится как флюгер на ветру,
не находя ответных голосов.
Музей закрою молча поутру
на самый прочный чувственный засов.
Елена Медведева
старая*
От Николаева ушли родители,
видать поссорились, потом полаялись,
мамаша в розовом, папаша в кителе, -
ушли родители от Николаева.
У Николаева ж вся жизнь в родителях,
он их любил, небось, по-настоящему,
мамашу в розовом, папашу в кителе.
- Ну, предки, - ласково так скажет, - пращуры.
Чего б не жить им с ним - не жмот, не пьяница,
да только, видимо, у них, родителей,
одно желание - пойти полаяться,
когда, особенно, папаша в кителе.
Мамаша ж в розовом такая вредная,
на Николаева кричала, босая,
совсем затюкали, заели бедного,
а после, видишь ли, ушли, да бросили.
Я безучастным тут не буду зрителем,
картина ясная и вывод правильный:
от Николаева ушли родители,
пойдёмте водку пить у Николаева.
Андрей Воркунов
видать поссорились, потом полаялись,
мамаша в розовом, папаша в кителе, -
ушли родители от Николаева.
У Николаева ж вся жизнь в родителях,
он их любил, небось, по-настоящему,
мамашу в розовом, папашу в кителе.
- Ну, предки, - ласково так скажет, - пращуры.
Чего б не жить им с ним - не жмот, не пьяница,
да только, видимо, у них, родителей,
одно желание - пойти полаяться,
когда, особенно, папаша в кителе.
Мамаша ж в розовом такая вредная,
на Николаева кричала, босая,
совсем затюкали, заели бедного,
а после, видишь ли, ушли, да бросили.
Я безучастным тут не буду зрителем,
картина ясная и вывод правильный:
от Николаева ушли родители,
пойдёмте водку пить у Николаева.
Андрей Воркунов
старая*
В самой крайней поре одиночества
Ты не так одинок еще днем.
Тяжелее всего - это "ночество",
Заключенное в слове самом.
Даже в мыслях затронуть не хочется,
А попробуй-ка - переживи.
В одиночку все длинные ночества,
Злые ночи тоски по любви.
Не поется душе, не хохочется.
Одиночество. Ночь. Нелюбим.
А вернее, вся жизнь - это ночество,
Если ты беспросветно один...
Олег Поскребышев
Ты не так одинок еще днем.
Тяжелее всего - это "ночество",
Заключенное в слове самом.
Даже в мыслях затронуть не хочется,
А попробуй-ка - переживи.
В одиночку все длинные ночества,
Злые ночи тоски по любви.
Не поется душе, не хохочется.
Одиночество. Ночь. Нелюбим.
А вернее, вся жизнь - это ночество,
Если ты беспросветно один...
Олег Поскребышев
Irina
Сообщение было удалено
Просто Бродский это мой любимый поэт. Поэтому мне кажется, что его стихи должны знать все(шутка), так не бывает, а жаль.
Гость
Мужчина, который мне вовсе не нужен,
Готовит заботливо завтрак и ужин,
Неверно толкует мой взгляд молчаливый,
Считая себя неприлично счастливым,
И даже везучим - ни много ни мало,
И, трогательно подоткнув одеяло,
Собой согревает в бетонной коробке,
И каждую ночь прижимается робко
К груди, где мое непослушное бьется
О том, кто ко мне никогда не вернется...
Оксана Винская
Готовит заботливо завтрак и ужин,
Неверно толкует мой взгляд молчаливый,
Считая себя неприлично счастливым,
И даже везучим - ни много ни мало,
И, трогательно подоткнув одеяло,
Собой согревает в бетонной коробке,
И каждую ночь прижимается робко
К груди, где мое непослушное бьется
О том, кто ко мне никогда не вернется...
Оксана Винская
старая*
Избави, Боже, от романтики,
А заодно и от эротики,
От замордованной семантики
И доморощенной экзотики.
Избави от десертной лирики
И маринованной патетики
Меня, не рвущуюся в клирики,
И в классики, и в теоретики.
Меня, веселую от холода
И взвинченную от усталости
Избави от друзей-психологов,
Чтоб под диагноз не подставили.
Еще избавь от скользкой лестницы,
Когда темно и не с кем под руку
И от амбиций провозвестницы,
Раскачивающей царь-колокол.
Среди сплошного очерствения
Избавь от страсти к свежим булочкам.
Но, главное, избавь от рвения
Молиться долго и на публику.
Марина Муляр
А заодно и от эротики,
От замордованной семантики
И доморощенной экзотики.
Избави от десертной лирики
И маринованной патетики
Меня, не рвущуюся в клирики,
И в классики, и в теоретики.
Меня, веселую от холода
И взвинченную от усталости
Избави от друзей-психологов,
Чтоб под диагноз не подставили.
Еще избавь от скользкой лестницы,
Когда темно и не с кем под руку
И от амбиций провозвестницы,
Раскачивающей царь-колокол.
Среди сплошного очерствения
Избавь от страсти к свежим булочкам.
Но, главное, избавь от рвения
Молиться долго и на публику.
Марина Муляр
старая*
Есть женщины пород декоративных.
Их не волнуют страсти и карьера.
Они выходят славно на картинах,
они в любых приятны интерьерах.
Они всегда подстрижены, завиты.
Капризно масло слизывают с булки.
Заводят их для скрашиванья быта,
и хвастают их статью на прогулке...
Есть женщины - бойцовые собаки.
У них свои, особые повадки.
Они считают: счастье стоит драки,
и не разжать зубов их мёртвой хватки.
Есть женщины охотничьей породы.
Их жизнь - чутьё, погоня и добыча.
Они умны, азартны от природы,
и поводок мешает им обычно.
Есть женщины - собаки ездовые.
Они везут всех чад и домочадцев.
Всегда в упряжке,
вечно чуть живые (никак не удаётся отоспаться).
Какая это пошлость,
грусть и скука - то выть,
то грызть друг друга век за веком.
А я, хотя и чувствую,что с.ка,
всё пробую остаться Человеком
(автора не знаю)
Их не волнуют страсти и карьера.
Они выходят славно на картинах,
они в любых приятны интерьерах.
Они всегда подстрижены, завиты.
Капризно масло слизывают с булки.
Заводят их для скрашиванья быта,
и хвастают их статью на прогулке...
Есть женщины - бойцовые собаки.
У них свои, особые повадки.
Они считают: счастье стоит драки,
и не разжать зубов их мёртвой хватки.
Есть женщины охотничьей породы.
Их жизнь - чутьё, погоня и добыча.
Они умны, азартны от природы,
и поводок мешает им обычно.
Есть женщины - собаки ездовые.
Они везут всех чад и домочадцев.
Всегда в упряжке,
вечно чуть живые (никак не удаётся отоспаться).
Какая это пошлость,
грусть и скука - то выть,
то грызть друг друга век за веком.
А я, хотя и чувствую,что с.ка,
всё пробую остаться Человеком
(автора не знаю)
Эксперты Woman.ru
-
Елизавета ПолетПсихолог5 679 -
Алексей СемкоПерсональный тренер,...114 ответов -
Дружинина Влада СергеевнаНутрициолог49 ответов
-
Владислав ПоляковКоуч индивидуального...37 ответов -
Катерина ЧаплинаИнтегративный коуч, психолог86 ответов -
Садовников ЭрнестПсихолог....1 037
-
Кирилл КистенёвПсихолог и юрист2 ответа
-
Михаил ПанПсихолог331 ответ -
Анастасия ТолковановаПсихолог, специалист по...324 ответа -
Даниэлла НасыроваТерапия, онкология,...40 ответов
старая*
ВСЕ ЛЮДИ, КАК КНИГИ
Все люди, как книги, и мы их читаем,
Кого-то за месяц, кого-то за два.
Кого-то спустя лишь года понимаем,
Кого-то прочесть не дано никогда.
Кого-то прочтём и поставим на полку,
Пыль памяти изредка будем сдувать
И в сердце храним но что с этого толку?
Ведь не интересно второй раз читать!
Есть люди-поэмы и люди-романы,
Стихи есть и проза √ лишь вам выбирать.
А может быть, вам это всё ещё рано
И лучше журнальчик пока полистать?
Бывают понятные, явные книги,
Кого-то же надо читать между строк.
Есть ноты √ сплошные оттенки и лиги,
С листа прочитать их не каждый бы смог.
Наш мир весь наполнен загадкой и тайной,
А жизнь в нём √ лишь самый длинный урок.
Ничто не поверхностно и не случайно,
Попробуй лишь только взглянуть между строк
(автора не знаю)
Все люди, как книги, и мы их читаем,
Кого-то за месяц, кого-то за два.
Кого-то спустя лишь года понимаем,
Кого-то прочесть не дано никогда.
Кого-то прочтём и поставим на полку,
Пыль памяти изредка будем сдувать
И в сердце храним но что с этого толку?
Ведь не интересно второй раз читать!
Есть люди-поэмы и люди-романы,
Стихи есть и проза √ лишь вам выбирать.
А может быть, вам это всё ещё рано
И лучше журнальчик пока полистать?
Бывают понятные, явные книги,
Кого-то же надо читать между строк.
Есть ноты √ сплошные оттенки и лиги,
С листа прочитать их не каждый бы смог.
Наш мир весь наполнен загадкой и тайной,
А жизнь в нём √ лишь самый длинный урок.
Ничто не поверхностно и не случайно,
Попробуй лишь только взглянуть между строк
(автора не знаю)
Гость
По увязшим в снегах бездорожьям
Зимних улиц, забытых весной
Белый ангел шёл в сонме прохожих
С перебитым крылом за спиной.
Мимо люди спешили сквозь вечер.
Их семейный ждал дома уют.
Белый ангел, никем не замечен,
Жался к стенам, раздет и разут.
Он замёрз и дрожал весь от стужи,
Сбитый в снег чьим-то крепким плечом,
Но с улыбкой заглядывал в души,
Закрываясь от ветра крылом.
Он был словно с листа акварели,
Из счастливых рождественских снов.
Благовесты хрустально звенели,
Вторя поступи лёгких шагов.
Падал снег, холод стягивал кожу,
Ветер всё беспощаднее дул.
Ни одним не замечен прохожим,
Белый ангел навечно уснул.
Зимних улиц, забытых весной
Белый ангел шёл в сонме прохожих
С перебитым крылом за спиной.
Мимо люди спешили сквозь вечер.
Их семейный ждал дома уют.
Белый ангел, никем не замечен,
Жался к стенам, раздет и разут.
Он замёрз и дрожал весь от стужи,
Сбитый в снег чьим-то крепким плечом,
Но с улыбкой заглядывал в души,
Закрываясь от ветра крылом.
Он был словно с листа акварели,
Из счастливых рождественских снов.
Благовесты хрустально звенели,
Вторя поступи лёгких шагов.
Падал снег, холод стягивал кожу,
Ветер всё беспощаднее дул.
Ни одним не замечен прохожим,
Белый ангел навечно уснул.
julia
Нас годы предают,
Нас годы предают,
Нас юность предает,
Которой нету краше;
И птицы, и ручьи
Весенним днем поют
Не нашу благодать,
Парение не наше.
Лети же, юность, прочь.
Я не коснусь крыла
И не попомню зла
За то, что улетела.
Спасибо, что была,
Спасибо, что вольна √
И улетела прочь
Из моего предела.
И я учусь любить
Без крика ╚подожди!╩,
Хоть уходящим вслед
С отчаяньем гляжу я.
И я учусь любить
Весенние дожди,
Что нынче воду льют
На мельницу чужую.
Лариса Миллер
Нас годы предают,
Нас юность предает,
Которой нету краше;
И птицы, и ручьи
Весенним днем поют
Не нашу благодать,
Парение не наше.
Лети же, юность, прочь.
Я не коснусь крыла
И не попомню зла
За то, что улетела.
Спасибо, что была,
Спасибо, что вольна √
И улетела прочь
Из моего предела.
И я учусь любить
Без крика ╚подожди!╩,
Хоть уходящим вслед
С отчаяньем гляжу я.
И я учусь любить
Весенние дожди,
Что нынче воду льют
На мельницу чужую.
Лариса Миллер
julia
А музыка была. Потом ее не стало.
Наверное, она звучать внутри устала.
А может быть, ее в природе не осталось.
Осталась лишь одна смертельная усталость.
Усталость не звучит. Смогу ли жить немая,
Не разжимая губ и глаз не поднимая.
Лариса Миллер
Наверное, она звучать внутри устала.
А может быть, ее в природе не осталось.
Осталась лишь одна смертельная усталость.
Усталость не звучит. Смогу ли жить немая,
Не разжимая губ и глаз не поднимая.
Лариса Миллер
julia
Жар-птица не затем, чтобы её ловить.
А только чтоб любить её неуловимость,
Её капризный нрав и жар её любить,
И шелест ярких крыл, стремительность, и мнимость.
И счастье, и любовь лишь тем и хороши,
Что дышат у виска и не даются в руки.
Дыханье их ловя, замри и не дыши.
Нет в мире ничего счастливей этой муки.
Лариса Миллер
А только чтоб любить её неуловимость,
Её капризный нрав и жар её любить,
И шелест ярких крыл, стремительность, и мнимость.
И счастье, и любовь лишь тем и хороши,
Что дышат у виска и не даются в руки.
Дыханье их ловя, замри и не дыши.
Нет в мире ничего счастливей этой муки.
Лариса Миллер
Вася
По девичьей нагой спине
Я плавно провожу рукой,
Спускаясь вниз, ты вся в огне
И обвила меня ногой.
Целую губы я твои,
Которые сладки, как мёд.
Язык твой так весь и горит,
Прикосновениями жжёт.
Моя рука не в силах ждать -
Твоё округлое бедро
Она не может оставлять
И гладит ласково его.
Тебя целуя, весь дрожа,
Я грудь твою накрыл рукой,
Сосочек тёмненький зажал
Со смуглой круглою канвой.
Упругую большую грудь,
Склонившись, тёплым языком
Со страстью начал я лизать,
Округлостью её влеком.
Соски твои тверды, как лёд,
Ты вся прогнулася ко мне,
Твой ротик стоны издаёт
В повисшей гулкой тишине.
Окончив лаской мучить грудь,
Губами вниз спустился я,
Направив сладострастный путь
Всё ниже, мучая тебя.
Я твой животик языком
Ласкал, целуя и любя,
И поцелуй мой так знаком
Стал в те минуты для тебя.
Я попку дивную твою
Руками нежно подхватил
И драгоценную свою,
Как никогда, тогда любил.
Своей богини ножки я
Губами сладко целовал,
От счастья позабыв себя
Всю страсть тебе я отдавал.
Ты стонами за ласки те
Благодарила, вся дрожа
В своей роскошной красоте
И губку зубками зажав.
Не в силах больше устоять,
Не став уж сдерживать себя,
Тебя обнял я и подняв
Вошёл со стоном я в тебя.
Ты, ручкою обняв меня,
Упёршись грудью всей своей,
Стонала, закатив глаза,
И двигались мы всё быстрей.
Мы стали целым существом,
Я чувствовал тепло в тебе,
И крик твой страстный расколол
Пространство, время, бытие
Проснулся, часто я дыша,
И сердце билося во мне,
Привстал в постели и дрожа
Я вновь вернулся в бытие.
В постель холодную вложил,
Вздыхая, тело я своё,
Рукою рядом ощутил
Тепло желанное твоё.
Я плавно провожу рукой,
Спускаясь вниз, ты вся в огне
И обвила меня ногой.
Целую губы я твои,
Которые сладки, как мёд.
Язык твой так весь и горит,
Прикосновениями жжёт.
Моя рука не в силах ждать -
Твоё округлое бедро
Она не может оставлять
И гладит ласково его.
Тебя целуя, весь дрожа,
Я грудь твою накрыл рукой,
Сосочек тёмненький зажал
Со смуглой круглою канвой.
Упругую большую грудь,
Склонившись, тёплым языком
Со страстью начал я лизать,
Округлостью её влеком.
Соски твои тверды, как лёд,
Ты вся прогнулася ко мне,
Твой ротик стоны издаёт
В повисшей гулкой тишине.
Окончив лаской мучить грудь,
Губами вниз спустился я,
Направив сладострастный путь
Всё ниже, мучая тебя.
Я твой животик языком
Ласкал, целуя и любя,
И поцелуй мой так знаком
Стал в те минуты для тебя.
Я попку дивную твою
Руками нежно подхватил
И драгоценную свою,
Как никогда, тогда любил.
Своей богини ножки я
Губами сладко целовал,
От счастья позабыв себя
Всю страсть тебе я отдавал.
Ты стонами за ласки те
Благодарила, вся дрожа
В своей роскошной красоте
И губку зубками зажав.
Не в силах больше устоять,
Не став уж сдерживать себя,
Тебя обнял я и подняв
Вошёл со стоном я в тебя.
Ты, ручкою обняв меня,
Упёршись грудью всей своей,
Стонала, закатив глаза,
И двигались мы всё быстрей.
Мы стали целым существом,
Я чувствовал тепло в тебе,
И крик твой страстный расколол
Пространство, время, бытие
Проснулся, часто я дыша,
И сердце билося во мне,
Привстал в постели и дрожа
Я вновь вернулся в бытие.
В постель холодную вложил,
Вздыхая, тело я своё,
Рукою рядом ощутил
Тепло желанное твоё.
Вася
Восхитительная ты моя,
Милая, незагаженая!
Как люблю тебя сильно я -
Не могу промолвить даже..
Тёплой белкой прижмись ко мне.
Я поглажу тебя рукой по голове.
Если ты мне приснишся во сне,
Утоплю своё горе в вине...
Милая, незагаженая!
Как люблю тебя сильно я -
Не могу промолвить даже..
Тёплой белкой прижмись ко мне.
Я поглажу тебя рукой по голове.
Если ты мне приснишся во сне,
Утоплю своё горе в вине...
Вася
Я хером в небо из джинсов пялюсь.
Вечерним проспектом врываюсь в мир.
Этот город по-бабьи на деньги падкий
Продает свое тело - прогорклый жир.
Меня душит эрекция за эрекцией.
Голос плоти похотью тешится.
Где же ты, мимолетная блyaдь -
Бесконечнейшая вселенная?
Вечерним проспектом врываюсь в мир.
Этот город по-бабьи на деньги падкий
Продает свое тело - прогорклый жир.
Меня душит эрекция за эрекцией.
Голос плоти похотью тешится.
Где же ты, мимолетная блyaдь -
Бесконечнейшая вселенная?
Вася
О, как этом мир чудесен
И исполнен нежных красок
Когда мы с тобою вместе.
Я хочу нежнейших ласок...
Под твоим теплом я таю.
Внеземное наслажденье...
Я в пучину улетаю,
Умираю на мгновенье,
Возрождаюсь твоим светом,
Возвращаю страсть с любовью,
Становлюсь огнём при этом
И с тобой единой кровью...
И исполнен нежных красок
Когда мы с тобою вместе.
Я хочу нежнейших ласок...
Под твоим теплом я таю.
Внеземное наслажденье...
Я в пучину улетаю,
Умираю на мгновенье,
Возрождаюсь твоим светом,
Возвращаю страсть с любовью,
Становлюсь огнём при этом
И с тобой единой кровью...
старая*
о весне...
Опять шумит весна на этом странном свете.
Кто празднует любовь, а кто скроил саванн.
Мы молимся впотьмах разбитому корыту,
Глядишь, метнет судьба костями в наш карман.
С авоськой по авось ходили босиком мы.
Авось он есть авось, им пуза не набить.
А мир плюет дождем на наши злые рожи
И хочется нам петь, а может просто пить.
Напиться б до умри, с глубокого колодца,
Но воду, как всегда, мы носим решетом.
А молодая кровь, не ведая запрета,
В безоблачную высь, горячим бьет ключом.
Мясистая луна, на мутном черном небе,
Отравит нашу жизнь прицелами дворов.
И в них, в который раз, осматривают тело
Патрульные менты с бригадой докторов.
Сигнальные огни горят на телевышке
И свет кровавых ламп на лужи бросит блик.
Копируя себя, из темной подворотни,
Раздастся в тишине протяжный женский крик.
Опять шумит весна на этом странном свете.
Торопят в реки хлам проворные ручьи.
И веруя в старух, сидящих на диете,
Законченный дурак хлебнет стакан мочи.
Прыщавые юнцы, насилуя гитару,
Отчаянно блюют, на черный, талый снег.
И им, раскрывшим рты, свою сдав стеклотару,
Рассказывает вор про первый свой побег.
Загаженных скамей обшарпанные спинки
Расстались со своею белой бородой.
И умершей зимы, прощальные снежинки,
Под жалами лучей, становятся водой.
Уставшая земля, что вырвалась из плена,
Слежавшейся листвы коросту надорвет.
И улиц городских, расширенные вены,
Подснежников √ машин, потоком разорвет.
Прелюдии котов на теплых скользких крышах.
Пока идет капель, мыть окна не резон.
Ненанесенный клей, на будущих афишах,
Пока не объявил открывшийся сезон.
Из парка, вдоль реки, взорвется песня звонко,
Ее не вспомнить мне, а может не узнать.
Захочет пьяная и глупая девчонка
На молодой траве, невинность потерять.
Опять шумит весна на этом странном свете
И журавлиный клич раздался с высоты.
И вдоволь погуляв по пожилой планете
Нам ветер принесет забытые мечты.
Владисла Старостин
Опять шумит весна на этом странном свете.
Кто празднует любовь, а кто скроил саванн.
Мы молимся впотьмах разбитому корыту,
Глядишь, метнет судьба костями в наш карман.
С авоськой по авось ходили босиком мы.
Авось он есть авось, им пуза не набить.
А мир плюет дождем на наши злые рожи
И хочется нам петь, а может просто пить.
Напиться б до умри, с глубокого колодца,
Но воду, как всегда, мы носим решетом.
А молодая кровь, не ведая запрета,
В безоблачную высь, горячим бьет ключом.
Мясистая луна, на мутном черном небе,
Отравит нашу жизнь прицелами дворов.
И в них, в который раз, осматривают тело
Патрульные менты с бригадой докторов.
Сигнальные огни горят на телевышке
И свет кровавых ламп на лужи бросит блик.
Копируя себя, из темной подворотни,
Раздастся в тишине протяжный женский крик.
Опять шумит весна на этом странном свете.
Торопят в реки хлам проворные ручьи.
И веруя в старух, сидящих на диете,
Законченный дурак хлебнет стакан мочи.
Прыщавые юнцы, насилуя гитару,
Отчаянно блюют, на черный, талый снег.
И им, раскрывшим рты, свою сдав стеклотару,
Рассказывает вор про первый свой побег.
Загаженных скамей обшарпанные спинки
Расстались со своею белой бородой.
И умершей зимы, прощальные снежинки,
Под жалами лучей, становятся водой.
Уставшая земля, что вырвалась из плена,
Слежавшейся листвы коросту надорвет.
И улиц городских, расширенные вены,
Подснежников √ машин, потоком разорвет.
Прелюдии котов на теплых скользких крышах.
Пока идет капель, мыть окна не резон.
Ненанесенный клей, на будущих афишах,
Пока не объявил открывшийся сезон.
Из парка, вдоль реки, взорвется песня звонко,
Ее не вспомнить мне, а может не узнать.
Захочет пьяная и глупая девчонка
На молодой траве, невинность потерять.
Опять шумит весна на этом странном свете
И журавлиный клич раздался с высоты.
И вдоволь погуляв по пожилой планете
Нам ветер принесет забытые мечты.
Владисла Старостин
julia
Март за окном.. Не хочется о грустном..
Вернувшись неожиданно легко,
Иные измерения и чувства
Наполнят сердце, подчиняя мысли
Всему тому, в чём видишь жизни смысл:
Любовью, верой и цветной надеждой.
Расцветок сотни. И не важен выбор.
Весь чёрно-серый цвет с печалью выбыл..
Куда?! Подумаю об этом завтра.
Но завтра никогда к нам не приходит.
Оно √ мираж, прозрачный пароходик.
Проснувшись утром, мы опять в сегодня.
И, значит, чувства, обновляя души,
Причастны ко всему, что не разрушит
Ни глубины, ни шири наших вёсен.
Людмила Линдтроп
Вернувшись неожиданно легко,
Иные измерения и чувства
Наполнят сердце, подчиняя мысли
Всему тому, в чём видишь жизни смысл:
Любовью, верой и цветной надеждой.
Расцветок сотни. И не важен выбор.
Весь чёрно-серый цвет с печалью выбыл..
Куда?! Подумаю об этом завтра.
Но завтра никогда к нам не приходит.
Оно √ мираж, прозрачный пароходик.
Проснувшись утром, мы опять в сегодня.
И, значит, чувства, обновляя души,
Причастны ко всему, что не разрушит
Ни глубины, ни шири наших вёсен.
Людмила Линдтроп
старая*
СОН
О опрометчивость моя!
Как видеть сны мои решаюсь?
Так дорого платить за шалость -
заснуть?
Но засыпаю я.
И снится мне, что свеж и скуп
сентябрьский воздух. Все знакомо:
осенняя пригожесть дома,
вкус яблок, не сходящий с губ.
Но незнакомый садовод
разделывает сад знакомый
и говорит, что он законный
владелец.
И войти зовет.
Войти? Как можно? Столько раз
я знала здесь печаль и гордость,
и нежную шагов нетвердость,
и нежную незрячесть глаз.
Уж минуло так много дней,
а нежность - облаком вчерашним,
а нежность - обмороком влажным
меня омыла у дверей.
Но садоводова жена
меня приветствует жеманно.
Я говорю:
- Как здесь туманно...
И я здесь некогда жила.
Я здесь жила - лет сто назад.
- Лет сто? Вы шутите?
- Да нет же!
Шутить теперь? Когда так нежно
столетьем прошлым пахнет сад?
Сто лет прошло, а всё свежи
в ладонях нежности
к родимой
коре деревьев.
Запах дымный
в саду все тот же.
- Не скажи!-
промолвил садовод в ответ.
Затем спросил:
- Под паутиной,
со старомодной челкой длинной,
не ваш ли в чердаке портрет?
Ваш сильно изменился взгляд
с тех давних пор, когда в кручине,
не помню, по какой причине,
вы умерли - лет сто назад.
- Возможно, но - жить так давно,
лишь тенью в чердаке остаться,
и все затем, чтоб не расстаться
с той нежностью?
Вот что смешно.
Б.Ахмадулина
О опрометчивость моя!
Как видеть сны мои решаюсь?
Так дорого платить за шалость -
заснуть?
Но засыпаю я.
И снится мне, что свеж и скуп
сентябрьский воздух. Все знакомо:
осенняя пригожесть дома,
вкус яблок, не сходящий с губ.
Но незнакомый садовод
разделывает сад знакомый
и говорит, что он законный
владелец.
И войти зовет.
Войти? Как можно? Столько раз
я знала здесь печаль и гордость,
и нежную шагов нетвердость,
и нежную незрячесть глаз.
Уж минуло так много дней,
а нежность - облаком вчерашним,
а нежность - обмороком влажным
меня омыла у дверей.
Но садоводова жена
меня приветствует жеманно.
Я говорю:
- Как здесь туманно...
И я здесь некогда жила.
Я здесь жила - лет сто назад.
- Лет сто? Вы шутите?
- Да нет же!
Шутить теперь? Когда так нежно
столетьем прошлым пахнет сад?
Сто лет прошло, а всё свежи
в ладонях нежности
к родимой
коре деревьев.
Запах дымный
в саду все тот же.
- Не скажи!-
промолвил садовод в ответ.
Затем спросил:
- Под паутиной,
со старомодной челкой длинной,
не ваш ли в чердаке портрет?
Ваш сильно изменился взгляд
с тех давних пор, когда в кручине,
не помню, по какой причине,
вы умерли - лет сто назад.
- Возможно, но - жить так давно,
лишь тенью в чердаке остаться,
и все затем, чтоб не расстаться
с той нежностью?
Вот что смешно.
Б.Ахмадулина
старая*
ТВОЙ ДОМ
Твой дом, не ведая беды,
меня встречал и в щеку чмокал.
Как будто рыба из воды,
сервиз выглядывал из стекол.
И пес выскакивал ко мне,
как галка маленький, орущий,
и в беззащитном всеоружьи
торчали кактусы в окне.
От неурядиц всей земли
я шла озябшим делегатом,
и дом смотрел в глаза мои
и добрым был и деликатным.
На голову мою стыда
он не навлек, себя не выдал.
Дом клялся мне, что никогда
он этой женщины не видел.
Он говорил: - Я пуст, Я пуст.-
Я говорила: - Где-то, где-то...-
Он говорил: - И пусть. И пусть.
Входи и позабудь про это.
О, как боялась я сперва
платка или иной приметы,
но дом твердил свои слова,
перетасовывал предметы.
Он заметал ее следы.
О, как он притворился ловко,
что здесь не падало слезы,
не облокачивалось локтя.
Как будто тщательный прибой
смыл все: и туфель отпечатки,
и тот пустующий прибор,
и пуговицу от перчатки.
Все сговорились: пес забыл,
с кем он играл, и гвоздик малый
не ведал, кто его забил,
и мне давал ответ туманный.
Так были зеркала пусты,
как будто выпал снег и стаял.
Припомнить не могли цветы,
кто их в стакан граненый ставил...
О дом чужой! О милый дом!
Прощай! Прошу тебя о малом:
не будь так добр. Не будь так добр.
Не утешай меня обманом.
Б.Ахмадулина
Твой дом, не ведая беды,
меня встречал и в щеку чмокал.
Как будто рыба из воды,
сервиз выглядывал из стекол.
И пес выскакивал ко мне,
как галка маленький, орущий,
и в беззащитном всеоружьи
торчали кактусы в окне.
От неурядиц всей земли
я шла озябшим делегатом,
и дом смотрел в глаза мои
и добрым был и деликатным.
На голову мою стыда
он не навлек, себя не выдал.
Дом клялся мне, что никогда
он этой женщины не видел.
Он говорил: - Я пуст, Я пуст.-
Я говорила: - Где-то, где-то...-
Он говорил: - И пусть. И пусть.
Входи и позабудь про это.
О, как боялась я сперва
платка или иной приметы,
но дом твердил свои слова,
перетасовывал предметы.
Он заметал ее следы.
О, как он притворился ловко,
что здесь не падало слезы,
не облокачивалось локтя.
Как будто тщательный прибой
смыл все: и туфель отпечатки,
и тот пустующий прибор,
и пуговицу от перчатки.
Все сговорились: пес забыл,
с кем он играл, и гвоздик малый
не ведал, кто его забил,
и мне давал ответ туманный.
Так были зеркала пусты,
как будто выпал снег и стаял.
Припомнить не могли цветы,
кто их в стакан граненый ставил...
О дом чужой! О милый дом!
Прощай! Прошу тебя о малом:
не будь так добр. Не будь так добр.
Не утешай меня обманом.
Б.Ахмадулина
старая*
Что же ты потупилась в смущеньи?
Погляди, как прежде, на меня,
Вот какой ты стала - в униженьи,
В резком, неподкупном свете дня!
Я и сам ведь не такой - не прежний,
Недоступный, гордый, чистый, злой.
Я смотрю добрей и безнадежней
На простой и скучный путь земной.
Я не только не имею права,
Я тебя не в силах упрекнуть
За мучительный твой, за лукавый,
Многим женщинам сужденный путь...
Но ведь я немного по-другому,
Чем иные, знаю жизнь твою,
Более, чем судьям, мне знакомо,
Как ты очутилась на краю.
Вместе ведь по краю, было время,
Нас водила пагубная страсть,
Мы хотели вместе сбросить бремя
И лететь, чтобы потом упасть.
Ты всегда мечтала, что, сгорая,
Догорим мы вместе - ты и я,
Что дано, в объятьях умирая,
Увидать блаженные края...
Что же делать, если обманула
Та мечта, как всякая мечта,
И что жизнь безжалостно стегнула
Грубою веревкою кнута?
Не до нас ей, жизни торопливой,
И мечта права, что нам лгала.-
Все-таки, когда-нибудь счастливой
Разве ты со мною не была?
Эта прядь - такая золотая
Разве не от старого огня?-
Страстная, безбожная, пустая,
Незабвенная, прости меня!
А.Блок.
Погляди, как прежде, на меня,
Вот какой ты стала - в униженьи,
В резком, неподкупном свете дня!
Я и сам ведь не такой - не прежний,
Недоступный, гордый, чистый, злой.
Я смотрю добрей и безнадежней
На простой и скучный путь земной.
Я не только не имею права,
Я тебя не в силах упрекнуть
За мучительный твой, за лукавый,
Многим женщинам сужденный путь...
Но ведь я немного по-другому,
Чем иные, знаю жизнь твою,
Более, чем судьям, мне знакомо,
Как ты очутилась на краю.
Вместе ведь по краю, было время,
Нас водила пагубная страсть,
Мы хотели вместе сбросить бремя
И лететь, чтобы потом упасть.
Ты всегда мечтала, что, сгорая,
Догорим мы вместе - ты и я,
Что дано, в объятьях умирая,
Увидать блаженные края...
Что же делать, если обманула
Та мечта, как всякая мечта,
И что жизнь безжалостно стегнула
Грубою веревкою кнута?
Не до нас ей, жизни торопливой,
И мечта права, что нам лгала.-
Все-таки, когда-нибудь счастливой
Разве ты со мною не была?
Эта прядь - такая золотая
Разве не от старого огня?-
Страстная, безбожная, пустая,
Незабвенная, прости меня!
А.Блок.
старая*
Без Женщин
Как хорошо без женщин и без фраз
Без горьких слез и сладких поцелуев
Без этих милых слишком честных глаз
Которые вам лгут и вас еще ревнуют
Как хорошо без театральных сцен
Без долгих благородных объяснений
Без этих истерических измен
Без этих запоздалых сожалений
И как смешна нелепая игра
Где проигрыш велик
А выигрыш так ничтожен
Когда партнеры ваши шулера
А выход из игры уж невозможен
Как хорошо проснуться одному
В своем уютном холостяцком флэте
И знать что ты не должен никому
Давать отчет никому на свете
Как хорошо с приятелем вдвоем
Сидеть и пить простой шотландский виски
И улыбаясь вспоминать о том
Что с этой дамой вы когда-то были близки
А чтобы проигрыш немного отыграть
С ее подругою затеять флирт невинный
Чтоб как-нибудь чуть-чуть застраховать
Простое самолюбие мужчины
(А. Вертинский)
Как хорошо без женщин и без фраз
Без горьких слез и сладких поцелуев
Без этих милых слишком честных глаз
Которые вам лгут и вас еще ревнуют
Как хорошо без театральных сцен
Без долгих благородных объяснений
Без этих истерических измен
Без этих запоздалых сожалений
И как смешна нелепая игра
Где проигрыш велик
А выигрыш так ничтожен
Когда партнеры ваши шулера
А выход из игры уж невозможен
Как хорошо проснуться одному
В своем уютном холостяцком флэте
И знать что ты не должен никому
Давать отчет никому на свете
Как хорошо с приятелем вдвоем
Сидеть и пить простой шотландский виски
И улыбаясь вспоминать о том
Что с этой дамой вы когда-то были близки
А чтобы проигрыш немного отыграть
С ее подругою затеять флирт невинный
Чтоб как-нибудь чуть-чуть застраховать
Простое самолюбие мужчины
(А. Вертинский)
старая*
Муж хлестал меня узорчатым,
Вдвое сложенным ремнем.
Для тебя в окошке створчатом
Я всю ночь сижу с огнем.
Рассветает. И над кузницей
Подымается дымок.
Ах, со мной, печальной узницей,
Ты опять побыть не мог.
Для тебя я долю хмурую,
Долю-муку приняла.
Или любишь белокурую,
Или рыжая мила?
Как мне скрыть вас, стоны звонкие!
В сердце темный, душный хмель,
А лучи ложатся тонкие
На несмятую постель.
Анна Ахматова
Вдвое сложенным ремнем.
Для тебя в окошке створчатом
Я всю ночь сижу с огнем.
Рассветает. И над кузницей
Подымается дымок.
Ах, со мной, печальной узницей,
Ты опять побыть не мог.
Для тебя я долю хмурую,
Долю-муку приняла.
Или любишь белокурую,
Или рыжая мила?
Как мне скрыть вас, стоны звонкие!
В сердце темный, душный хмель,
А лучи ложатся тонкие
На несмятую постель.
Анна Ахматова
старая*
Ты меня из квартиры выгнал
Ранним утром под крик сорочий.
Ты души моей не увидел
Темной ночью.
Я прекрасна и совершенна,
Только ты не заметил это,
Пролетев по душе мгновенно,
Как комета.
Обозвал на прощанье стервой,
Побеждая в бою неравном...
Даже в этом ты был не первым
И не главным!
Женя Чуприна
Ранним утром под крик сорочий.
Ты души моей не увидел
Темной ночью.
Я прекрасна и совершенна,
Только ты не заметил это,
Пролетев по душе мгновенно,
Как комета.
Обозвал на прощанье стервой,
Побеждая в бою неравном...
Даже в этом ты был не первым
И не главным!
Женя Чуприна
старая*
Я убью в себе эротомана,
Грубого самца в себе убью,
Эльфа, Дон-Кихота, Дон-Жуана,
Мужественность хищную свою;
Я в себе сатрапа уничтожу
И оставлю лишь раба как фон,
Коего прикончу, впрочем, тоже,
Выдавив его по капле вон;
Я убью мечтателя, но это
В общем-то понятно и ежу;
Скрипача, художника, поэта
Заодно в себе не пощажу;
Я в себе расправлюсь с сатаною,
С гением добра, а также зла,
Чтобы сохранить любой ценою
Мной в себе любимого козла.
Александр Скиба
Грубого самца в себе убью,
Эльфа, Дон-Кихота, Дон-Жуана,
Мужественность хищную свою;
Я в себе сатрапа уничтожу
И оставлю лишь раба как фон,
Коего прикончу, впрочем, тоже,
Выдавив его по капле вон;
Я убью мечтателя, но это
В общем-то понятно и ежу;
Скрипача, художника, поэта
Заодно в себе не пощажу;
Я в себе расправлюсь с сатаною,
С гением добра, а также зла,
Чтобы сохранить любой ценою
Мной в себе любимого козла.
Александр Скиба
старая*
Cкользит слеза из-под усталых век,
Звенят монеты на церковном блюде.
О чем бы ни молился человек,
Он непременно молится о чуде:
Чтоб дважды два вдруг оказалось пять,
И розами вдруг расцвела солома,
Чтобы к себе домой придти опять,
Хотя и нет ни "у себя", ни дома.
Чтоб из-под холмика с могильною травой
Ты вышел вдруг, веселый и живой.
Ирина Одоевцева
Звенят монеты на церковном блюде.
О чем бы ни молился человек,
Он непременно молится о чуде:
Чтоб дважды два вдруг оказалось пять,
И розами вдруг расцвела солома,
Чтобы к себе домой придти опять,
Хотя и нет ни "у себя", ни дома.
Чтоб из-под холмика с могильною травой
Ты вышел вдруг, веселый и живой.
Ирина Одоевцева
старая*
Есть комната...
Пусть трижды проклят будет
Постыдный, как пустыня, этот кров!
Я не хочу, чтоб в ней селились люди,-
Там до сих пор витает нелюбовь.
Она всю жизнь стоит перед глазами,
И как случилось, как могло так быть,
Что, не любя, тогда давно с цветами
Вошла я в комнату и там осталась жить!
Как нелюбовь была мне нестерпима,
Как были стыдны ночи, как страшны,
Когда от рук горячих, нелюбимых
Я жалась, жалась к холоду стены.
А нелюбовь по комнате кружила,
Из всех углов ползла, со всех сторон.
Там даже стулья были как чужие,
Свет лампы отчужденно напряжен.
А нелюбовь глумилась и пугала,
Ищейкою меня подстерегала,
И я, отчаявшись, трави -
хоть не трави,
Из окруженья нелюбви сбегала,
Сбегала вдруг на поиски любви.
И не найдя, не зная где согреться,
Той комнате, что стужи холодней,
Ошибками ушибленное сердце
Вновь возвращала, ненавистной, ей.
И все ж сбежала, веря в то, что будет
Все по-иному - розы, соловьи!
...Я не хочу, чтобы селились люди
В тех комнатах, где тени нелюбви.
Ирина Волобуева
Пусть трижды проклят будет
Постыдный, как пустыня, этот кров!
Я не хочу, чтоб в ней селились люди,-
Там до сих пор витает нелюбовь.
Она всю жизнь стоит перед глазами,
И как случилось, как могло так быть,
Что, не любя, тогда давно с цветами
Вошла я в комнату и там осталась жить!
Как нелюбовь была мне нестерпима,
Как были стыдны ночи, как страшны,
Когда от рук горячих, нелюбимых
Я жалась, жалась к холоду стены.
А нелюбовь по комнате кружила,
Из всех углов ползла, со всех сторон.
Там даже стулья были как чужие,
Свет лампы отчужденно напряжен.
А нелюбовь глумилась и пугала,
Ищейкою меня подстерегала,
И я, отчаявшись, трави -
хоть не трави,
Из окруженья нелюбви сбегала,
Сбегала вдруг на поиски любви.
И не найдя, не зная где согреться,
Той комнате, что стужи холодней,
Ошибками ушибленное сердце
Вновь возвращала, ненавистной, ей.
И все ж сбежала, веря в то, что будет
Все по-иному - розы, соловьи!
...Я не хочу, чтобы селились люди
В тех комнатах, где тени нелюбви.
Ирина Волобуева
старая*
Может, это покажется странным!..
Он, всегда пребывая в пути,
по различным поездивший странам,
ничего не запомнил почти!..
Но когда вдруг настала минута
расставанья с судьбою земной,
он припомнил с тоской почему-то,
как идёт по Москве в выходной...
И какую-то травку на бровке!..
Как трамвай прозвенел вдалеке,
как он потный стакан газировки
за пятак покупает в ларьке...
Евг. Винокуров
Он, всегда пребывая в пути,
по различным поездивший странам,
ничего не запомнил почти!..
Но когда вдруг настала минута
расставанья с судьбою земной,
он припомнил с тоской почему-то,
как идёт по Москве в выходной...
И какую-то травку на бровке!..
Как трамвай прозвенел вдалеке,
как он потный стакан газировки
за пятак покупает в ларьке...
Евг. Винокуров
старая*
Стихи о потерянной собаке
О, как это близко и знаемо!
...Толпа тротуаром плывёт,
А пёс, потерявший хозяина,
Во мне его ищет... И вот
Он тычется мордой в прохожих...
Обнюхает боты, пальто,
Посмотрит - как будто похожий,
А в душу заглянет - не то!
Жестоко разлукой терзаемый,
Я чувством собачьим томим:
Я тоже утратил хозяина
Над сердцем дурацким моим.
И в банде красавиц прохожих
Кидаюсь, как пёс, под авто,
Я тоже встречаю похожих
И в ужасе вижу - не то!
И. Уткин
О, как это близко и знаемо!
...Толпа тротуаром плывёт,
А пёс, потерявший хозяина,
Во мне его ищет... И вот
Он тычется мордой в прохожих...
Обнюхает боты, пальто,
Посмотрит - как будто похожий,
А в душу заглянет - не то!
Жестоко разлукой терзаемый,
Я чувством собачьим томим:
Я тоже утратил хозяина
Над сердцем дурацким моим.
И в банде красавиц прохожих
Кидаюсь, как пёс, под авто,
Я тоже встречаю похожих
И в ужасе вижу - не то!
И. Уткин
Гость
Сообщение было удалено
Ваш текст ахахахахах пи.дец
Гость
Папа, ты меня ещё не видишь В животе у мамы я сижу. Я не знала то, что так обидишь Бросил нас, но я тебе скажу: Если передумал ты жениться, Если не готов ходить с кольцом, Надо было, пап, не торопиться Делать так, чтоб стать моим отцом С первых дней в животике мамули Слышу ваши, папа, голоса. Появлюсь на свет, но вот смогу ли Встретить взглядом папины глаза? Помню, мама тестом проверяла, Сбудутся ли у неё мечты. На Крещенье смс прислала, Что счастливым папой станешь ты. Всё у вас налаживаться стало. Я росла, прислушиваясь к вам. Мама мне иконы вышивала, Гладила рукою по ночам. А потом исчез твой голос нежный, Я его не слышала давно. Мама так рыдала безутешно, А тебе, наверно, всё равно. Как же так и в чём я провинилась? Маму ты мою не обижай! Если бы хотел, чтоб я родилась, То создал бы нам уют и рай. Душу маме ты разбил на части, Склею эти части я легко. Папа, знаешь, дети это счастье. Будешь ты от счастья далеко Знаешь, маме тёти рассказали, Что по клубам ходишь день за днём Папа, а тебя так тоже ждали, Бросив дома маму с животом? Подрасту в животике немножко В окруженьи маминой любви. Чувствую тепло её ладошки, Слышу чей-то голос: ╚Не реви╩ Мама мне иконы вышивает, Свой животик гладит по ночам Пап, ребёнок бывшим не бывает Быть тебе отцом не по плечам
старая*
чревовещанье....
старая*
МОЙ МУЖЧИНА
Мой мужчина не поет мне о любви
Серенады темной ночью под окном,
Просто скажет: ╚Ты устала, отдохни!
Я купил тебе любимое вино╩.
Мой мужчина он не любит ресторан,
Но яичница на ужин √ при свечах.
И одним моим присутствием он пьян,
Столько нежности всегда в его речах.
Мой мужчина на внимание не скуп,
Хоть и нет больших доходов у него,
На обед сварить он может вкусный суп,
И на диск запишет нужное кино.
Мой мужчина на свиданье опоздал,
Я ругалась про себя: ╚Вот ты каков!╩
Оказалось, что цветы он мне искал,
Он не мог ко мне приехать без цветов.
Из мужчин мне кто-то резко возразит:
╚Этим бабам лишь брильянты да меха!╩
Пусть на женщину свою он поглядит,
Может, рядом совершенно с ним не та.
Щедрость √ вот мужчин достойная черта,
Безразлично сколько денег у него,
Он для женщины, которая нужна,
Сможет праздник сделать просто из всего!!!
( автор мне не известен)
Мой мужчина не поет мне о любви
Серенады темной ночью под окном,
Просто скажет: ╚Ты устала, отдохни!
Я купил тебе любимое вино╩.
Мой мужчина он не любит ресторан,
Но яичница на ужин √ при свечах.
И одним моим присутствием он пьян,
Столько нежности всегда в его речах.
Мой мужчина на внимание не скуп,
Хоть и нет больших доходов у него,
На обед сварить он может вкусный суп,
И на диск запишет нужное кино.
Мой мужчина на свиданье опоздал,
Я ругалась про себя: ╚Вот ты каков!╩
Оказалось, что цветы он мне искал,
Он не мог ко мне приехать без цветов.
Из мужчин мне кто-то резко возразит:
╚Этим бабам лишь брильянты да меха!╩
Пусть на женщину свою он поглядит,
Может, рядом совершенно с ним не та.
Щедрость √ вот мужчин достойная черта,
Безразлично сколько денег у него,
Он для женщины, которая нужна,
Сможет праздник сделать просто из всего!!!
( автор мне не известен)
старая*
Синий май. Заревая теплынь.
Не прозвякнет кольцо у калитки.
Липким запахом веет полынь.
Спит черемуха в белой накидке.
В деревянные крылья окна
Вместе с рамами в тонкие шторы
Вяжет взбалмошная луна
На полу кружевные узоры.
Наша горница хоть и мала,
Но чиста. Я с собой на досуге...
В этот вечер вся жизнь мне мила,
Как приятная память о друге.
Сад полышет, как пенный пожар,
И луна, напрягая все силы,
Хочет так, чтобы каждый дрожал
От щемящего слова "милый".
Только я в эту цветь, в эту гладь,
Под тальянку веселого мая,
Ничего не могу пожелать,
Все, как есть, без конца принимая.
Принимаю ≈ приди и явись,
Все явись, в чем есть боль и отрада...
Мир тебе, отшумевшая жизнь.
Мир тебе, голубая прохлада.
Сергей Есенин
Не прозвякнет кольцо у калитки.
Липким запахом веет полынь.
Спит черемуха в белой накидке.
В деревянные крылья окна
Вместе с рамами в тонкие шторы
Вяжет взбалмошная луна
На полу кружевные узоры.
Наша горница хоть и мала,
Но чиста. Я с собой на досуге...
В этот вечер вся жизнь мне мила,
Как приятная память о друге.
Сад полышет, как пенный пожар,
И луна, напрягая все силы,
Хочет так, чтобы каждый дрожал
От щемящего слова "милый".
Только я в эту цветь, в эту гладь,
Под тальянку веселого мая,
Ничего не могу пожелать,
Все, как есть, без конца принимая.
Принимаю ≈ приди и явись,
Все явись, в чем есть боль и отрада...
Мир тебе, отшумевшая жизнь.
Мир тебе, голубая прохлада.
Сергей Есенин
izya.ur
Сообщение было удалено
Следующая тема