Стихи, лечащие душу
не секрет, чтов моменты душевных переживаний ,люди пытаюсь выплеснуть эмоции в собственные стихи,за редким исключением ,получается смешно и глупо.Предлагаю цитировать настоящие стихи о любви ,ревности ,предательстве=лечащие душу.
старая
4 557 ответов
Последний —
Перейти
Ираида
Я видела Его вчера в метро,
А думала, что больше не увижу.
Узнала со спины, ОН был в пальто.
И подошла немножко ближе.
Стояла сзади от Него, шагах в пяти,
И вспоминала, что нас связывало раньше.
Я так давно Его пыталась отпустить...
Ну а вчера не знала, что мне делать дальше.
Мы с Ним не виделись слишком давно.
Настолько, что Его отсутствие не убивало.
Просто со временем, казалось, стало все равно,
И больше мне ЕГО не не хватало.
Вчера мне так хотелось подойти,
Ведь я скучала иногда, наверно, слишком.
Мы ждали поезд, и нам было по пути,
Но на той станции из нас был кто-то лишний...
Я помню, без Него не очень получалось жить.
Точнее просто жизнь остановилась.
Вчера смотрела на Него... Он был таким чужим.
Я не могла понять - за что я столько билась
Пришел наш поезд, Он зашел в вагон,
А я решила подождать другого.
Наверно на той станции был лишним Он.
Я отпустила прошлое Примерно в пол восьмого
А думала, что больше не увижу.
Узнала со спины, ОН был в пальто.
И подошла немножко ближе.
Стояла сзади от Него, шагах в пяти,
И вспоминала, что нас связывало раньше.
Я так давно Его пыталась отпустить...
Ну а вчера не знала, что мне делать дальше.
Мы с Ним не виделись слишком давно.
Настолько, что Его отсутствие не убивало.
Просто со временем, казалось, стало все равно,
И больше мне ЕГО не не хватало.
Вчера мне так хотелось подойти,
Ведь я скучала иногда, наверно, слишком.
Мы ждали поезд, и нам было по пути,
Но на той станции из нас был кто-то лишний...
Я помню, без Него не очень получалось жить.
Точнее просто жизнь остановилась.
Вчера смотрела на Него... Он был таким чужим.
Я не могла понять - за что я столько билась
Пришел наш поезд, Он зашел в вагон,
А я решила подождать другого.
Наверно на той станции был лишним Он.
Я отпустила прошлое Примерно в пол восьмого
Ираида
Забытая тетрадь. Истертые листы...
Увы, давно могу я не страшиться,
Что вдруг случайно забредешь и ты
На эти потаенные страницы...
Я, любящая, верная жена,
Всего однажды, да, всего однажды
Не то что охмелела от вина,
А задохнулась от смертельной жажды
Увы, давно могу я не страшиться,
Что вдруг случайно забредешь и ты
На эти потаенные страницы...
Я, любящая, верная жена,
Всего однажды, да, всего однажды
Не то что охмелела от вина,
А задохнулась от смертельной жажды
Мила
Что творится на ветке,
Старая, где Вы?
Старая, где Вы?
Мила
Ираида, уж коли Вам есть охота постить стихи,
то нужно до конца их дописывать,
желательно Автора, последнее стихотворение Друниной
Юлия Друнина
* * *
Забытая тетрадь. Истертые листы...
Увы, давно могу я не страшиться,
Что вдруг случайно забредешь и ты
На эти потаенные страницы...
Я, любящая, верная жена,
Всего однажды, да, всего однажды
Не то что охмелела от вина,
А задохнулась от смертельной жажды.
Но тут рассудок приказал: "Табу!
Ты не предашь единственного друга..."
И лишь прорезались на гладком лбу
Морщины, словно борозды от плуга...
то нужно до конца их дописывать,
желательно Автора, последнее стихотворение Друниной
Юлия Друнина
* * *
Забытая тетрадь. Истертые листы...
Увы, давно могу я не страшиться,
Что вдруг случайно забредешь и ты
На эти потаенные страницы...
Я, любящая, верная жена,
Всего однажды, да, всего однажды
Не то что охмелела от вина,
А задохнулась от смертельной жажды.
Но тут рассудок приказал: "Табу!
Ты не предашь единственного друга..."
И лишь прорезались на гладком лбу
Морщины, словно борозды от плуга...
старая*
Это было уже. Мелкий серенький дождь.
На исходе - короткое лето.
Нос приплюснут к стеклу - только ты не идёшь,
Ты опять задержался где-то.
Задержался на час, и на день, и на год.
Я кричала - не отозвался.
Я стою у окна, дождь идёт и идёт.
Ты на целую жизнь задержался.
Людмила Анисарова
На исходе - короткое лето.
Нос приплюснут к стеклу - только ты не идёшь,
Ты опять задержался где-то.
Задержался на час, и на день, и на год.
Я кричала - не отозвался.
Я стою у окна, дождь идёт и идёт.
Ты на целую жизнь задержался.
Людмила Анисарова
старая*
Я в своих фиолетовых снах
Высока. И стройна. И красива.
И за то, что добра, - в цветах.
И за то, что умна, - любима.
Я в своих чёрно-белых днях
Так обычна, бездарна, мала.
Отражаются в зеркалах
Мелкомысли и мелкодела.
И когда нестерпимо больно,
Разум с сердцем - не в унисон,
Говорю: ╚Не желаю. Довольно╩.
И иду в фиолетовый сон.
Людмила Анисарова
Высока. И стройна. И красива.
И за то, что добра, - в цветах.
И за то, что умна, - любима.
Я в своих чёрно-белых днях
Так обычна, бездарна, мала.
Отражаются в зеркалах
Мелкомысли и мелкодела.
И когда нестерпимо больно,
Разум с сердцем - не в унисон,
Говорю: ╚Не желаю. Довольно╩.
И иду в фиолетовый сон.
Людмила Анисарова
старая*
***
Одиночество
Корноухая ёлка,
Лесная свечка,
Опустила иголки,
Сжала губы в сердечко.
Одиноко и холодно.
На поляне одна.
Одинокому ворону -
И тому не нужна.
Одиночество - мгла.
Одиночество - сон.
И стоит над поляной
Одиночество-стон.
Людмила Анисарова
Одиночество
Корноухая ёлка,
Лесная свечка,
Опустила иголки,
Сжала губы в сердечко.
Одиноко и холодно.
На поляне одна.
Одинокому ворону -
И тому не нужна.
Одиночество - мгла.
Одиночество - сон.
И стоит над поляной
Одиночество-стон.
Людмила Анисарова
старая*
Золотой
Целый день сырой осенний воздух
Я вдыхал в смятеньи и тоске;
Я хочу поужинать, и звезды
Золотые в темном кошельке!
И дрожа от желтого тумана,
Я спустился в маленький подвал;
Я нигде такого ресторана
И такого сброда не видал!
Мелкие чиновники, японцы,
Теоретики чужой казны...
За прилавком щупает червонцы
Человек - и все они пьяны.
Будьте так любезны, разменяйте -
Убедительно его прошу -
Только мне бумажек не давайте, -
Трехрублевок я не выношу!
Что мне делать с пьяною оравой?
Как попал сюда я, Боже мой?
Если я на то имею право -
Разменяйте мне мой золотой!
Осип Мандельштам
Целый день сырой осенний воздух
Я вдыхал в смятеньи и тоске;
Я хочу поужинать, и звезды
Золотые в темном кошельке!
И дрожа от желтого тумана,
Я спустился в маленький подвал;
Я нигде такого ресторана
И такого сброда не видал!
Мелкие чиновники, японцы,
Теоретики чужой казны...
За прилавком щупает червонцы
Человек - и все они пьяны.
Будьте так любезны, разменяйте -
Убедительно его прошу -
Только мне бумажек не давайте, -
Трехрублевок я не выношу!
Что мне делать с пьяною оравой?
Как попал сюда я, Боже мой?
Если я на то имею право -
Разменяйте мне мой золотой!
Осип Мандельштам
старая*
Мне хочется кофе и меда,
Мне кажется, снег не растает
А после всеобщего взлета
Все знали, что я не летаю
Саша Бест
Мне хочется чувствовать ветер
Его как всегда не хватает
Но только тогда на рассвете
Я понял, что я не летаю
Мне снятся пушистые крылья
И ангел, что вышел из рая
А все, улетая, забыли,
Что я отродясь не летаю
Я склеил последние перья
Я встал у позорного края
Не хочешь, ну, что же, не верь мне
Но только смотри я взлетаю
Шаг с крыши, взмах сложенных крыльев
Я понял, что снег не растает
Я знал, что меня позабыли
Я вспомнил, что вниз не летают
Мне кажется, снег не растает
А после всеобщего взлета
Все знали, что я не летаю
Саша Бест
Мне хочется чувствовать ветер
Его как всегда не хватает
Но только тогда на рассвете
Я понял, что я не летаю
Мне снятся пушистые крылья
И ангел, что вышел из рая
А все, улетая, забыли,
Что я отродясь не летаю
Я склеил последние перья
Я встал у позорного края
Не хочешь, ну, что же, не верь мне
Но только смотри я взлетаю
Шаг с крыши, взмах сложенных крыльев
Я понял, что снег не растает
Я знал, что меня позабыли
Я вспомнил, что вниз не летают
старая*
Я сольюсь с темнотой, закрывая ставни.
Чувства √ бездна души, их нельзя измерить.
- Я скорее умру, чем тебя оставлю.
- Я скорее умру, чем тебе поверю.
Слез не надо. Позволь, я тебе их вытру.
Ты уходишь из сердца, а сердце бьется.
Только дверь за собою оставь открытой.
Тот, кого я впущу, в тот же день, найдется.
И, забывшись, ты вдруг преклонил колено.
В светло-серых глазах отразился вечер
- Ты так быстро найдешь для меня замену?
я, скорее, умру, чем тебе отвечу
Саша Бест
Чувства √ бездна души, их нельзя измерить.
- Я скорее умру, чем тебя оставлю.
- Я скорее умру, чем тебе поверю.
Слез не надо. Позволь, я тебе их вытру.
Ты уходишь из сердца, а сердце бьется.
Только дверь за собою оставь открытой.
Тот, кого я впущу, в тот же день, найдется.
И, забывшись, ты вдруг преклонил колено.
В светло-серых глазах отразился вечер
- Ты так быстро найдешь для меня замену?
я, скорее, умру, чем тебе отвечу
Саша Бест
старая*
Только детские книги читать,
Только детские думы лелеять,
Все большое далеко развеять,
Из глубокой печали восстать.
Я от жизни смертельно устал,
Ничего от нее не приемлю,
Но люблю мою бедную землю
Оттого, что иной не видал.
Я качался в далеком саду
На простой деревянной качели,
И высокие темные ели
Вспоминаю в туманном бреду
Осип Мандельштам
Только детские думы лелеять,
Все большое далеко развеять,
Из глубокой печали восстать.
Я от жизни смертельно устал,
Ничего от нее не приемлю,
Но люблю мою бедную землю
Оттого, что иной не видал.
Я качался в далеком саду
На простой деревянной качели,
И высокие темные ели
Вспоминаю в туманном бреду
Осип Мандельштам
старая*
Мастерица виноватых взоров,
Маленьких держательница плеч!
Усмирен мужской опасный норов,
Не звучит утопленница-речь.
Ходят рыбы, рдея плавниками,
Раздувая жабры: на, возьми!
Их, бесшумно охающих ртами,
Полухлебом плоти накорми.
Мы не рыбы красно-золотые,
Наш обычай сестринский таков:
В теплом теле ребрышки худые
И напрасный влажный блеск зрачков.
Маком бровки мечен путь опасный...
Что же мне, как янычару, люб
Этот крошечный, летуче-красный,
Этот жалкий полумесяц губ?..
Не серчай, турчанка дорогая:
Я с тобой в глухой мешок зашьюсь,
Твои речи темные глотая,
За тебя кривой воды напьюсь.
Ты, Мария,- гибнущим подмога,
Надо смерть предупредить - уснуть.
Я стою у твоего порога.
Уходи, уйди, еще побудь.
Осип Мандельштам
Маленьких держательница плеч!
Усмирен мужской опасный норов,
Не звучит утопленница-речь.
Ходят рыбы, рдея плавниками,
Раздувая жабры: на, возьми!
Их, бесшумно охающих ртами,
Полухлебом плоти накорми.
Мы не рыбы красно-золотые,
Наш обычай сестринский таков:
В теплом теле ребрышки худые
И напрасный влажный блеск зрачков.
Маком бровки мечен путь опасный...
Что же мне, как янычару, люб
Этот крошечный, летуче-красный,
Этот жалкий полумесяц губ?..
Не серчай, турчанка дорогая:
Я с тобой в глухой мешок зашьюсь,
Твои речи темные глотая,
За тебя кривой воды напьюсь.
Ты, Мария,- гибнущим подмога,
Надо смерть предупредить - уснуть.
Я стою у твоего порога.
Уходи, уйди, еще побудь.
Осип Мандельштам
старая*
Как-то, смешно, несерьёзно,
Все получается глупо и поздно,
Поздно встречаемся, глупо смеёмся,
Странно живём и смешно расстаёмся.
Жизнь, как плохое кино наблюдаем,
Ищем. Найдём, приглядимся. Бросаем
Любим без памяти, света не видим,
Так же легко мы потом ненавидим.
Жутко боимся хотя б на минутку
Просто как в детстве поверить кому-то.
Правда Смешно? ...Так измены бояться,
Чтоб в одиночестве гордом остаться.
Впрочем уж лучше средь моря проблем,
Чем оставаться без разницы с кем.
Просто давайте любить, ненавидеть,
Помнить , прощать и хорошее видеть.
Пусть будет глупо, смешно, несерьёзно,
Лишь бы не вышло обидно и поздно!
( автора не знаю)
Все получается глупо и поздно,
Поздно встречаемся, глупо смеёмся,
Странно живём и смешно расстаёмся.
Жизнь, как плохое кино наблюдаем,
Ищем. Найдём, приглядимся. Бросаем
Любим без памяти, света не видим,
Так же легко мы потом ненавидим.
Жутко боимся хотя б на минутку
Просто как в детстве поверить кому-то.
Правда Смешно? ...Так измены бояться,
Чтоб в одиночестве гордом остаться.
Впрочем уж лучше средь моря проблем,
Чем оставаться без разницы с кем.
Просто давайте любить, ненавидеть,
Помнить , прощать и хорошее видеть.
Пусть будет глупо, смешно, несерьёзно,
Лишь бы не вышло обидно и поздно!
( автора не знаю)
старая*
Ничто не вернется. Всему предназначены сроки.
Потянутся дни, в темноту и тоску обрываясь,
Как тянутся эти угрюмые, тяжкие строки,
Которые я от тебя почему-то скрываю.
Но ты не пугайся. Я договор наш не нарушу.
Не будет ни слез, ни вопросов, ни даже упрека.
Я только покрепче замкну опустевшую душу,
Получше пойму, что теперь навсегда одинока.
Она беспощадней всего, недоверья отрава.
Но ты не пугайся, ведь ты же спокоен и честен?
Узнаешь печали и радости собственной славы,
Совсем не похожей на славу отверженных песен.
Я даже не буду из дому теперь отлучаться,
Шататься по городу в поисках света людского.
Я всё потеряла - к чему же за малость цепляться.
Мне не во что верить, а веры - не выдумать снова.
Мы дачу наймем и украсим как следует дачу -
Плетеною мебелью, легкой узорчатой тканью.
О нет, ты не бойся. Я так, как тогда, не заплачу,
Уже невозможно - уже совершилось прощанье..
Всё будет прекрасно, поверь мне, всё будет прекрасно,
На радость друзьям и на зависть семействам соседним.
И ты никогда не узнаешь, что это - мертво и напрасно...
Таков мой подарок тебе - за измену последний!
)автора не знаю)
Потянутся дни, в темноту и тоску обрываясь,
Как тянутся эти угрюмые, тяжкие строки,
Которые я от тебя почему-то скрываю.
Но ты не пугайся. Я договор наш не нарушу.
Не будет ни слез, ни вопросов, ни даже упрека.
Я только покрепче замкну опустевшую душу,
Получше пойму, что теперь навсегда одинока.
Она беспощадней всего, недоверья отрава.
Но ты не пугайся, ведь ты же спокоен и честен?
Узнаешь печали и радости собственной славы,
Совсем не похожей на славу отверженных песен.
Я даже не буду из дому теперь отлучаться,
Шататься по городу в поисках света людского.
Я всё потеряла - к чему же за малость цепляться.
Мне не во что верить, а веры - не выдумать снова.
Мы дачу наймем и украсим как следует дачу -
Плетеною мебелью, легкой узорчатой тканью.
О нет, ты не бойся. Я так, как тогда, не заплачу,
Уже невозможно - уже совершилось прощанье..
Всё будет прекрасно, поверь мне, всё будет прекрасно,
На радость друзьям и на зависть семействам соседним.
И ты никогда не узнаешь, что это - мертво и напрасно...
Таков мой подарок тебе - за измену последний!
)автора не знаю)
старая*
А ты не поверишь, но ангелы тоже с работы
Приходят под вечер, порою, изрядно устав.
И их утомляют любые мирские заботы √
Попробуй быть бодрым весёлым, весь день отлетав
А ты не поверишь, но ангелы крылья снимают,
Идут, (ну, наверно, куда?) прямиком сразу в душ,
Пылинки и грязь аккуратно мочалкой смывают,
Пытаясь (напрасно) отчистить усталость из душ
А ты не поверишь, но ангелы, чайник поставив,
Садятся на кухне и, молча, глядят за окно.
И думают √ утром проснутся и, крылья расправив,
Пойдут-полетят на работу свою всё равно
А ты не поверишь, но ангелы плачут ночами,
Припомнив какую-то (детскую? взрослую?) смерть.
И столько в слезах этих боли, горючей печали,
О том, что помочь не смогли, не успев прилететь
( автора не знаю)
Приходят под вечер, порою, изрядно устав.
И их утомляют любые мирские заботы √
Попробуй быть бодрым весёлым, весь день отлетав
А ты не поверишь, но ангелы крылья снимают,
Идут, (ну, наверно, куда?) прямиком сразу в душ,
Пылинки и грязь аккуратно мочалкой смывают,
Пытаясь (напрасно) отчистить усталость из душ
А ты не поверишь, но ангелы, чайник поставив,
Садятся на кухне и, молча, глядят за окно.
И думают √ утром проснутся и, крылья расправив,
Пойдут-полетят на работу свою всё равно
А ты не поверишь, но ангелы плачут ночами,
Припомнив какую-то (детскую? взрослую?) смерть.
И столько в слезах этих боли, горючей печали,
О том, что помочь не смогли, не успев прилететь
( автора не знаю)
старая*
Я кофе заварю
тебе покрепче?
Ты знаешь, мне недавно было грустно
Ты улыбнёшься, взяв меня за плечи:
╚Не уходи, мне без тебя невкусно╩.
Прижмусь к тебе,
отчаянно, до дрожи.
Опять небритый и слегка колючий.
А ты хвастливо спросишь:
╚Я хороший?╩
Да нет, ты не хороший
просто лучший.
( автора не знаю)
тебе покрепче?
Ты знаешь, мне недавно было грустно
Ты улыбнёшься, взяв меня за плечи:
╚Не уходи, мне без тебя невкусно╩.
Прижмусь к тебе,
отчаянно, до дрожи.
Опять небритый и слегка колючий.
А ты хвастливо спросишь:
╚Я хороший?╩
Да нет, ты не хороший
просто лучший.
( автора не знаю)
старая*
Память за прошлое держится цепко,
То прибывает, то убывает...
В школе когда-то были оценки
Две: ″успевает″ и ″не успевает″.
Мир из бетона. Мир из железа.
Аэродромный разбойничий рокот.
Не успеваю довериться лесу.
Птицу послушать. Ветку потрогать.
Разочаровываюсь. Увлекаюсь.
Липкий мотив про себя напеваю.
Снова куда-то бегу, задыхаясь...
Не успеваю. Не успеваю!
Время жалею. Недели мусолю.
С кем-то о чем-то бессмысленно спорю.
Вижу все больше вечерние зори,
Утренних зорь я почти что не помню.
В душном вагоне, будто в горниле.
В дом возвращаюсь. Дверь открываю.
Книги квартиру заполонили...
Я прочитать их не успеваю!
Сильным бываю. Слабым бываю.
Школьного друга недавно встречаю:
″Здравствуй, ну как ты?″ ≈ и не успеваю
Вслушаться в то, что он мне отвечает...
Керчь и Калькутта, Волга и Висла ≈
То приплываю, то улетаю.
Надо бы, надо бы остановиться!
Не успеваю. Не успеваю...
Снова меняю версты на мили,
По телефону Москву вызываю,
Женщину, самую лучшую в мире,
Сделать счастливой не успеваю!
Отодвигаю и планы, и сроки,
Слушаю притчи о долготерпеньи,
А написать свои главные строки
Не успеваю... И вряд ли успею!
Как протодьякон в праздничной церкви,
Голос единственный надрываю...
Я бы, конечно, исправил оценки...
Не успеваю... Не успеваю...
Роберт Рождественский
То прибывает, то убывает...
В школе когда-то были оценки
Две: ″успевает″ и ″не успевает″.
Мир из бетона. Мир из железа.
Аэродромный разбойничий рокот.
Не успеваю довериться лесу.
Птицу послушать. Ветку потрогать.
Разочаровываюсь. Увлекаюсь.
Липкий мотив про себя напеваю.
Снова куда-то бегу, задыхаясь...
Не успеваю. Не успеваю!
Время жалею. Недели мусолю.
С кем-то о чем-то бессмысленно спорю.
Вижу все больше вечерние зори,
Утренних зорь я почти что не помню.
В душном вагоне, будто в горниле.
В дом возвращаюсь. Дверь открываю.
Книги квартиру заполонили...
Я прочитать их не успеваю!
Сильным бываю. Слабым бываю.
Школьного друга недавно встречаю:
″Здравствуй, ну как ты?″ ≈ и не успеваю
Вслушаться в то, что он мне отвечает...
Керчь и Калькутта, Волга и Висла ≈
То приплываю, то улетаю.
Надо бы, надо бы остановиться!
Не успеваю. Не успеваю...
Снова меняю версты на мили,
По телефону Москву вызываю,
Женщину, самую лучшую в мире,
Сделать счастливой не успеваю!
Отодвигаю и планы, и сроки,
Слушаю притчи о долготерпеньи,
А написать свои главные строки
Не успеваю... И вряд ли успею!
Как протодьякон в праздничной церкви,
Голос единственный надрываю...
Я бы, конечно, исправил оценки...
Не успеваю... Не успеваю...
Роберт Рождественский
старая*
ОНА:
Когда мне будет восемьдесят пять,
Когда начну я тапочки терять,
В бульоне размягчать кусочки хлеба,
Вязать излишне длинные шарфы,
Ходить, держась за стены и шкафы,
И долго-долго вглядываться в небо,
Когда всё женское, что мне сейчас дано,
Истратится, и станет всё равно -
Уснуть, проснуться или не проснуться,
Из виданного на своем веку
Я бережно твой образ извлеку,
И чуть заметно губы улыбнутся...
Когда мне будет восемьдесят пять,
Когда начну я тапочки терять,
В бульоне размягчать кусочки хлеба,
Вязать излишне длинные шарфы,
Ходить, держась за стены и шкафы,
И долго-долго вглядываться в небо,
Когда всё женское, что мне сейчас дано,
Истратится, и станет всё равно -
Уснуть, проснуться или не проснуться,
Из виданного на своем веку
Я бережно твой образ извлеку,
И чуть заметно губы улыбнутся...
старая*
ОН :
Когда мне будет восемьдесят пять,
По дому буду твои тапочки искать.
Ворчать на то, что трудно мне сгибаться,
Носить какие-то нелепые шарфы
Из тех, что для меня связала ты.
А утром просыпаясь до рассвета,
Прислушаюсь к дыханью твоему
Вдруг улыбнусь и тихо обниму.
Когда мне будет восемьдесят пять,
С тебя пылинки буду я сдувать,
Твои седые букли поправлять
И взявшись за руки по скверику гулять.
И нам не страшно будет умирать,
Когда нам будет восемьдесят пять...
Когда мне будет восемьдесят пять,
По дому буду твои тапочки искать.
Ворчать на то, что трудно мне сгибаться,
Носить какие-то нелепые шарфы
Из тех, что для меня связала ты.
А утром просыпаясь до рассвета,
Прислушаюсь к дыханью твоему
Вдруг улыбнусь и тихо обниму.
Когда мне будет восемьдесят пять,
С тебя пылинки буду я сдувать,
Твои седые букли поправлять
И взявшись за руки по скверику гулять.
И нам не страшно будет умирать,
Когда нам будет восемьдесят пять...
Мила
Старая, спасибо Вам, 100 раз спасибо.
старая*
Яшка
Учебно-егерский пункт в Мытищах,
В еловой роще, не виден глазу.
И все же долго его не ищут.
Едва лишь спросишь - покажут сразу.
Еще бы! Ведь там не тихие пташки,
Тут место веселое, даже слишком.
Здесь травят собак на косматого мишку
И на лису - глазастого Яшку.
Их кормят и держат отнюдь не зря,
На них тренируют охотничьих псов,
Они, как здесь острят егеря,-
"Учебные шкуры" для их зубов!
Ночь для Яшки всего дороже:
В сарае тихо, покой и жизнь...
Он может вздремнуть, подкрепиться может,
Он знает, что ночью не потревожат,
А солнце встанет - тогда держись!
Учебно-егерский пункт в Мытищах,
В еловой роще, не виден глазу.
И все же долго его не ищут.
Едва лишь спросишь - покажут сразу.
Еще бы! Ведь там не тихие пташки,
Тут место веселое, даже слишком.
Здесь травят собак на косматого мишку
И на лису - глазастого Яшку.
Их кормят и держат отнюдь не зря,
На них тренируют охотничьих псов,
Они, как здесь острят егеря,-
"Учебные шкуры" для их зубов!
Ночь для Яшки всего дороже:
В сарае тихо, покой и жизнь...
Он может вздремнуть, подкрепиться может,
Он знает, что ночью не потревожат,
А солнце встанет - тогда держись!
старая*
Егерь лапищей Яшку сгребет
И вынесет на заре из сарая,
Туда, где толпа возбужденно ждет
И рвутся собаки, визжа и лая.
Брошенный в нору, Яшка сжимается.
Слыша, как рядом, у двух ракит,
Лайки, рыча, на медведя кидаются,
А он, сопя, от них отбивается
И только цепью своей гремит.
И все же, все же ему, косолапому,
Полегче. Ведь - силища... Отмахнется...
Яшка в глину уперся лапами
И весь подобрался: сейчас начнется.
И впрямь: уж галдят, окружая нору,
Мужчины и дамы в плащах и шляпах,
Дети при мамах, дети при папах,
А с ними, лисий учуя запах,
Фоксы и таксы - рычащей сворой.
Лихие "охотники" и "охотницы",
Ружья-то в руках не державшие даже,
О песьем дипломе сейчас заботятся,
Орут и азартно зонтами машут.
Интеллигентные вроде люди!
Ну где же облик ваш человечий?
- Поставят "четверку",- слышатся речи,
Если пес лису покалечит.
- А если задушит, "пятерка" будет!
И вынесет на заре из сарая,
Туда, где толпа возбужденно ждет
И рвутся собаки, визжа и лая.
Брошенный в нору, Яшка сжимается.
Слыша, как рядом, у двух ракит,
Лайки, рыча, на медведя кидаются,
А он, сопя, от них отбивается
И только цепью своей гремит.
И все же, все же ему, косолапому,
Полегче. Ведь - силища... Отмахнется...
Яшка в глину уперся лапами
И весь подобрался: сейчас начнется.
И впрямь: уж галдят, окружая нору,
Мужчины и дамы в плащах и шляпах,
Дети при мамах, дети при папах,
А с ними, лисий учуя запах,
Фоксы и таксы - рычащей сворой.
Лихие "охотники" и "охотницы",
Ружья-то в руках не державшие даже,
О песьем дипломе сейчас заботятся,
Орут и азартно зонтами машут.
Интеллигентные вроде люди!
Ну где же облик ваш человечий?
- Поставят "четверку",- слышатся речи,
Если пес лису покалечит.
- А если задушит, "пятерка" будет!
Эксперты Woman.ru
-
Елизавета ПолетПсихолог5 679 -
Алексей СемкоПерсональный тренер,...114 ответов -
Дружинина Влада СергеевнаНутрициолог49 ответов
-
Владислав ПоляковКоуч индивидуального...37 ответов -
Катерина ЧаплинаИнтегративный коуч, психолог86 ответов -
Садовников ЭрнестПсихолог....1 037
-
Кирилл КистенёвПсихолог и юрист2 ответа
-
Михаил ПанПсихолог331 ответ -
Анастасия ТолковановаПсихолог, специалист по...324 ответа -
Даниэлла НасыроваТерапия, онкология,...40 ответов
старая*
Двадцать собак и хозяев двадцать
Рвутся в азарте и дышат тяжко.
И все они, все они - двадцать и двадцать -
На одного небольшого Яшку!
Собаки? Собаки не виноваты!
Здесь люди... А впрочем, какие люди?!
И Яшка стоит, как стоят солдаты,
Он знает: пощады не жди. Не будет!
Одна за другой вползают собаки,
Одна за другой, одна за другой...
И Яшка катается с ними в драке,
Израненный, вновь встречает атаки
И бьется отчаянно, как герой!
А сверху, через стеклянную крышу,-
Десятки пылающих лиц и глаз,
Как в Древнем Риме, страстями дышат:
- Грызи, Меркурий! Смелее! Фас!
Ну, кажется, все... Доконали вроде!..
И тут звенящий мальчиший крик:
- Не смейте! Хватит! Назад, уроды!-
И хохот: - Видать, сробел ученик!
Егерь Яшкину шею потрогал,
Смыл кровь...- Вроде дышит еще - молодец!
Предшественник твой протянул немного.
Ты дольше послужишь. Живуч, стервец!
Рвутся в азарте и дышат тяжко.
И все они, все они - двадцать и двадцать -
На одного небольшого Яшку!
Собаки? Собаки не виноваты!
Здесь люди... А впрочем, какие люди?!
И Яшка стоит, как стоят солдаты,
Он знает: пощады не жди. Не будет!
Одна за другой вползают собаки,
Одна за другой, одна за другой...
И Яшка катается с ними в драке,
Израненный, вновь встречает атаки
И бьется отчаянно, как герой!
А сверху, через стеклянную крышу,-
Десятки пылающих лиц и глаз,
Как в Древнем Риме, страстями дышат:
- Грызи, Меркурий! Смелее! Фас!
Ну, кажется, все... Доконали вроде!..
И тут звенящий мальчиший крик:
- Не смейте! Хватит! Назад, уроды!-
И хохот: - Видать, сробел ученик!
Егерь Яшкину шею потрогал,
Смыл кровь...- Вроде дышит еще - молодец!
Предшественник твой протянул немного.
Ты дольше послужишь. Живуч, стервец!
старая*
День помутневший в овраг сползает.
Небо зажглось светляками ночными,
Они надо всеми равно сияют,
Над добрыми душами и над злыми...
Лишь, может, чуть ласковей смотрят туда,
Где в старом сарае, при егерском доме,
Маленький Яшка спит на соломе,
Весь в шрамах от носа и до хвоста.
Ночь для Яшки всего дороже:
Он может двигаться, есть, дремать,
Он знает, что ночью не потревожат,
А утро придет, не прийти не может,
Но лучше про утро не вспоминать!
Все будет снова - и лай и топот,
И деться некуда - стой! Дерись!
Пока однажды под свист и гогот
Не оборвется Яшкина жизнь.
Сейчас он дремлет, глуша тоску...
Он - зверь. А звери не просят пощады...
Я знаю: браниться нельзя, не надо,
Но тут, хоть режьте меня, не могу!
И тем, кто забыл гуманность людей,
Кричу я, исполненный острой горечи:
- Довольно калечить души детей!
Не смейте мучить животных, сволочи!
Э.Асадов
Небо зажглось светляками ночными,
Они надо всеми равно сияют,
Над добрыми душами и над злыми...
Лишь, может, чуть ласковей смотрят туда,
Где в старом сарае, при егерском доме,
Маленький Яшка спит на соломе,
Весь в шрамах от носа и до хвоста.
Ночь для Яшки всего дороже:
Он может двигаться, есть, дремать,
Он знает, что ночью не потревожат,
А утро придет, не прийти не может,
Но лучше про утро не вспоминать!
Все будет снова - и лай и топот,
И деться некуда - стой! Дерись!
Пока однажды под свист и гогот
Не оборвется Яшкина жизнь.
Сейчас он дремлет, глуша тоску...
Он - зверь. А звери не просят пощады...
Я знаю: браниться нельзя, не надо,
Но тут, хоть режьте меня, не могу!
И тем, кто забыл гуманность людей,
Кричу я, исполненный острой горечи:
- Довольно калечить души детей!
Не смейте мучить животных, сволочи!
Э.Асадов
старая*
Они студентами были
Они студентами были.
Они друг друга любили.
Комната в восемь метров - чем не семейный дом?!
Готовясь порой к зачетам,
Над книгою или блокнотом
Нередко до поздней ночи сидели они вдвоем.
Она легко уставала,
И если вдруг засыпала,
Он мыл под краном посуду и комнату подметал.
Потом, не шуметь стараясь
И взглядов косых стесняясь,
Тайком за закрытой дверью белье по ночам стирал.
Но кто соседок обманет -
Тот магом, пожалуй, станет.
Жужжал над кастрюльным паром
их дружный осиный рой.
Ее называли лентяйкой,
Его ехидно хозяйкой,
Вздыхали, что парень - тряпка и у жены под
пятой.
Нередко вот так часами
Трескучими голосами
Могли судачить соседки, шинкуя лук и морковь.
И хоть за любовь стояли,
Но вряд ли они понимали,
Что, может, такой и бывает истинная любовь!
Они студентами были.
Они друг друга любили.
Комната в восемь метров - чем не семейный дом?!
Готовясь порой к зачетам,
Над книгою или блокнотом
Нередко до поздней ночи сидели они вдвоем.
Она легко уставала,
И если вдруг засыпала,
Он мыл под краном посуду и комнату подметал.
Потом, не шуметь стараясь
И взглядов косых стесняясь,
Тайком за закрытой дверью белье по ночам стирал.
Но кто соседок обманет -
Тот магом, пожалуй, станет.
Жужжал над кастрюльным паром
их дружный осиный рой.
Ее называли лентяйкой,
Его ехидно хозяйкой,
Вздыхали, что парень - тряпка и у жены под
пятой.
Нередко вот так часами
Трескучими голосами
Могли судачить соседки, шинкуя лук и морковь.
И хоть за любовь стояли,
Но вряд ли они понимали,
Что, может, такой и бывает истинная любовь!
старая*
Они инженерами стали.
Шли годы без ссор и печали.
Но счастье - капризная штука, нестойка
порой, как дым.
После собранья, в субботу,
Вернувшись домой с работы,
Однажды жену застал он целующейся с другим.
Нет в мире острее боли.
Умер бы лучше, что ли!
С минуту в дверях стоял он, уставя
в пространство взгляд.
Не выслушал объяснений,
Не стал выяснять отношений,
Не взял ни рубля, ни рубахи, а молча шагнул
назад...
С неделю кухня гудела:
"Скажите, какой Отелло!
Ну целовалась, ошиблась... немного взыграла
кровь!
А он не простил".- "Слыхали?"-
Мещане! Они и не знали,
Что, может, такой и бывает истинная любовь!
Эдуард Асадов
Шли годы без ссор и печали.
Но счастье - капризная штука, нестойка
порой, как дым.
После собранья, в субботу,
Вернувшись домой с работы,
Однажды жену застал он целующейся с другим.
Нет в мире острее боли.
Умер бы лучше, что ли!
С минуту в дверях стоял он, уставя
в пространство взгляд.
Не выслушал объяснений,
Не стал выяснять отношений,
Не взял ни рубля, ни рубахи, а молча шагнул
назад...
С неделю кухня гудела:
"Скажите, какой Отелло!
Ну целовалась, ошиблась... немного взыграла
кровь!
А он не простил".- "Слыхали?"-
Мещане! Они и не знали,
Что, может, такой и бывает истинная любовь!
Эдуард Асадов
старая*
ДЖУМБО
Джумбо - слон. Но только не простой.
Он в морской фарфоровой тельняшке,
С красною попоной, при фуражке
И с ужасно мудрою душой.
Джумбо - настоящий амулет.
Если Джумбо посмотреть на свет,
То проступит надпись на боку:
'Я морское счастье берегу!'
В долгом рейсе Джумбо развлечет,
Хвост покрутишь, - и, сощуря взгляд,
Джумбо важно в танце поплывет
Пять шагов вперед и пять назад.
А душа подернется тоской -
Руку на попону положи,
Слон смешно закрутит головой:
Дескать, брось, хозяин, не тужи!
А хозяин у него отныне
Ленинградец - русский капитан,
Тот, что спас из воющей пучины
Тринидадский сейнер 'Алькоран'.
И хозяин, сгорбленный, как вяз,
Утром в бухте, огненной от зноя,
Долго руку капитану тряс
И кивал седою головою:
- Я сдаю... Отплавался... Ну что ж!
Не обидь. Прими от старика.
Ты ведь русский, денег не возмешь.
Вот мой друг... Ты с ним не пропадешь.
Джумбо - верный спутник моряка!
Джумбо - слон. Но только не простой.
Он в морской фарфоровой тельняшке,
С красною попоной, при фуражке
И с ужасно мудрою душой.
Джумбо - настоящий амулет.
Если Джумбо посмотреть на свет,
То проступит надпись на боку:
'Я морское счастье берегу!'
В долгом рейсе Джумбо развлечет,
Хвост покрутишь, - и, сощуря взгляд,
Джумбо важно в танце поплывет
Пять шагов вперед и пять назад.
А душа подернется тоской -
Руку на попону положи,
Слон смешно закрутит головой:
Дескать, брось, хозяин, не тужи!
А хозяин у него отныне
Ленинградец - русский капитан,
Тот, что спас из воющей пучины
Тринидадский сейнер 'Алькоран'.
И хозяин, сгорбленный, как вяз,
Утром в бухте, огненной от зноя,
Долго руку капитану тряс
И кивал седою головою:
- Я сдаю... Отплавался... Ну что ж!
Не обидь. Прими от старика.
Ты ведь русский, денег не возмешь.
Вот мой друг... Ты с ним не пропадешь.
Джумбо - верный спутник моряка!
старая*
Вправду, что ли, дед наворожил?
Но когда попали у Курил
Прямо на пути тайфуна 'Бетси',
Некуда, казалось, было деться,
Но корабль вдруг чудом проскочил!
И с тех пор ненастье иль туман -
Капитан, слоненка взяв в ладони,
Важно спросит: - Ну, беду прогоним? -
Тот кивнет: - Прогоним, капитан!
Но сегодня к черту ураганы!
Нынче не в буране, не во мгле,
Джумбо с капитаном на земле
В ленинградском доме капитана.
И когда под мелодичный звон
Джумбо танцы выполнил сполна,
Восхищенно ахнула жена:
- Это ж - просто сказка, а не слон!
Знаешь, пусть он дома остается.
В море качка - смотришь, разобьется.
Если он и вправду амулет,
Для него ведь расстояний нет.
Моряки почти не видят жен.
Тверд моряк, а ведь не камень тоже...
Кто его осудит, если он
Милой отказать ни в чем не может?!
И теперь на полке у окна
Слон все так же счастье бережет.
А хозяйка больше не одна,
Джумбо тоже терпеливо ждет...
Но когда попали у Курил
Прямо на пути тайфуна 'Бетси',
Некуда, казалось, было деться,
Но корабль вдруг чудом проскочил!
И с тех пор ненастье иль туман -
Капитан, слоненка взяв в ладони,
Важно спросит: - Ну, беду прогоним? -
Тот кивнет: - Прогоним, капитан!
Но сегодня к черту ураганы!
Нынче не в буране, не во мгле,
Джумбо с капитаном на земле
В ленинградском доме капитана.
И когда под мелодичный звон
Джумбо танцы выполнил сполна,
Восхищенно ахнула жена:
- Это ж - просто сказка, а не слон!
Знаешь, пусть он дома остается.
В море качка - смотришь, разобьется.
Если он и вправду амулет,
Для него ведь расстояний нет.
Моряки почти не видят жен.
Тверд моряк, а ведь не камень тоже...
Кто его осудит, если он
Милой отказать ни в чем не может?!
И теперь на полке у окна
Слон все так же счастье бережет.
А хозяйка больше не одна,
Джумбо тоже терпеливо ждет...
старая*
Годы, годы... Встречи и разлуки...
Но однажды грянула беда.
Люди - странны. Люди иногда
Делают нелепые поступки.
То ли муха злая укусила,
То ль со скуки, то ли от тоски,
Только раз хозяйка пригласила
Гостя на коньяк и пироги.
В звоне рюмок по квартире плыл
Запах незнакомых сигарет.
Гость с хозяйкой весело шутил,
А глаза играли в 'да' и 'нет'...
Вот, отставив загремевший стул,
Гость к ней мягко двинулся навстречу,
Вот ей руки положил на плечи,
Вот к себе безмолвно потянул...
Где-то в море, не смыкая глаз,
Пишет письма капитан в тоске,
Пишет и не знает, что сейчас
Все, чем жил он всякий день и час,
Может быть, висит на волоске.
И уже не в капитанской власти
Нынче абсолютно ничего.
Видно, вся надежда на него,
На слона, что сберегает счастье!
Никогда перед бедой грозящей
Верный друг нигде не отступал.
Слон не дрогнет! Даже если мал,
Даже если он не настоящий...
Гость уже с хозяйкой не смеются.
Он тепло к плечу ее приник.
Губы... Вот сейчас они сольются!
Вот сейчас, сейчас... И в этот миг
Ветер, что ли, в форточку подул,
В механизме ль прятался секрет?
Только Джумбо будто бы вздохнул,
Только Джумбо медленно шагнул
И, как бомба, грохнул о паркет
Но однажды грянула беда.
Люди - странны. Люди иногда
Делают нелепые поступки.
То ли муха злая укусила,
То ль со скуки, то ли от тоски,
Только раз хозяйка пригласила
Гостя на коньяк и пироги.
В звоне рюмок по квартире плыл
Запах незнакомых сигарет.
Гость с хозяйкой весело шутил,
А глаза играли в 'да' и 'нет'...
Вот, отставив загремевший стул,
Гость к ней мягко двинулся навстречу,
Вот ей руки положил на плечи,
Вот к себе безмолвно потянул...
Где-то в море, не смыкая глаз,
Пишет письма капитан в тоске,
Пишет и не знает, что сейчас
Все, чем жил он всякий день и час,
Может быть, висит на волоске.
И уже не в капитанской власти
Нынче абсолютно ничего.
Видно, вся надежда на него,
На слона, что сберегает счастье!
Никогда перед бедой грозящей
Верный друг нигде не отступал.
Слон не дрогнет! Даже если мал,
Даже если он не настоящий...
Гость уже с хозяйкой не смеются.
Он тепло к плечу ее приник.
Губы... Вот сейчас они сольются!
Вот сейчас, сейчас... И в этот миг
Ветер, что ли, в форточку подул,
В механизме ль прятался секрет?
Только Джумбо будто бы вздохнул,
Только Джумбо медленно шагнул
И, как бомба, грохнул о паркет
старая*
Женщина, отпрянув от мужчины,
Ахнула и молча, не дыша,
Вслушивалась, как гудят пружины,
Точно Джумбо гневная душа.
Медленно осколок подняла
С надписью свинцовой на боку:
'Я морское счастье берегу!'
Лбом к окну. И точно замерла.
Где-то плыли, плыли, как во сне,
Пальмы, рифы, мачты, будто нити...
Руки - холод, голова - в огне...
Но спокойно гостю в тишине,
Медленно и глухо: - Уходите!
В Желтом море, не смыкая глаз,
В ночь плывет хозяин амулета...
Только, видно, кончился рассказ,
Если больше амулета нету.
Нет. Как нет ни шагу без разлук.
Есть лишь горсть фарфора и свинца.
Правда ль, сказка... Но замкнулся круг.
Хорошо, когда бывает друг,
Верный до осколка, до конца!
Эдуард Асадов
Ахнула и молча, не дыша,
Вслушивалась, как гудят пружины,
Точно Джумбо гневная душа.
Медленно осколок подняла
С надписью свинцовой на боку:
'Я морское счастье берегу!'
Лбом к окну. И точно замерла.
Где-то плыли, плыли, как во сне,
Пальмы, рифы, мачты, будто нити...
Руки - холод, голова - в огне...
Но спокойно гостю в тишине,
Медленно и глухо: - Уходите!
В Желтом море, не смыкая глаз,
В ночь плывет хозяин амулета...
Только, видно, кончился рассказ,
Если больше амулета нету.
Нет. Как нет ни шагу без разлук.
Есть лишь горсть фарфора и свинца.
Правда ль, сказка... Но замкнулся круг.
Хорошо, когда бывает друг,
Верный до осколка, до конца!
Эдуард Асадов
старая*
Мила - спасибо за добрые слова!
julia
Боль
Людям свойственно ошибаться,
Людям свойственно ушибаться
Голым сердцем о камень голый.
И тогда остаётся рана.
Остаётся рубец тяжёлый.
И нисколько любви. Ни грана.
Человек замерзает молча.
Начинает людей дичится.
И тоска ледяная, волчья,
Среди ночи к нему стучится.
Он опять не уснёт до рассвета.
Будет в пальцах мять папиросы.
Зря вы будете ждать ответа
На придуманные вопросы.
Он не скажет сейчас ни слова.
Весь он в мыслях далёких где-то.
Не судите его сурово.
Не корите его за это.
Не бодритесь при нём сверх меры.
Не учите его терпенью.
Все известные вам примеры
Им забудутся, к сожаленью.
Он оглох от кромешной боли.
От мохнатой беды звериной.
Он тоску ≈ седую от соли ≈
Повстречал на дороге длинной.
Он замерз. Навсегда? Кто знает?
И уж кажется, нет исхода.
Но и он однажды оттает,
Так велела ему природа.
Постепенно. Меняя краски.
Незаметно ритмы меняя.
Из холодной поры январской
В голубую погожесть мая.
Видишь ≈ змеи меняют кожу.
Видишь ≈ перья меняет птица.
Это счастье, что боль не может
В человеке вечно гнездиться.
Он однажды проснётся рано,
Разомнёт тишину, как тесто:
Там, где очень болела рана,
Будет просто гладкое место.
И тогда через город, к лету,
Пробежав по улице главной,
Человек улыбнётся свету
И обнимет его. Как равный.
Сергей Островой
Людям свойственно ошибаться,
Людям свойственно ушибаться
Голым сердцем о камень голый.
И тогда остаётся рана.
Остаётся рубец тяжёлый.
И нисколько любви. Ни грана.
Человек замерзает молча.
Начинает людей дичится.
И тоска ледяная, волчья,
Среди ночи к нему стучится.
Он опять не уснёт до рассвета.
Будет в пальцах мять папиросы.
Зря вы будете ждать ответа
На придуманные вопросы.
Он не скажет сейчас ни слова.
Весь он в мыслях далёких где-то.
Не судите его сурово.
Не корите его за это.
Не бодритесь при нём сверх меры.
Не учите его терпенью.
Все известные вам примеры
Им забудутся, к сожаленью.
Он оглох от кромешной боли.
От мохнатой беды звериной.
Он тоску ≈ седую от соли ≈
Повстречал на дороге длинной.
Он замерз. Навсегда? Кто знает?
И уж кажется, нет исхода.
Но и он однажды оттает,
Так велела ему природа.
Постепенно. Меняя краски.
Незаметно ритмы меняя.
Из холодной поры январской
В голубую погожесть мая.
Видишь ≈ змеи меняют кожу.
Видишь ≈ перья меняет птица.
Это счастье, что боль не может
В человеке вечно гнездиться.
Он однажды проснётся рано,
Разомнёт тишину, как тесто:
Там, где очень болела рана,
Будет просто гладкое место.
И тогда через город, к лету,
Пробежав по улице главной,
Человек улыбнётся свету
И обнимет его. Как равный.
Сергей Островой
Гость
Сообщение было удалено
Очень люблю голос Игоря Наджиева.
Легче облака и нежней,
Спит в ладони моей твоя,
И эту ночь ты не торопи.
Я не стою любви твоей
И прошу тебя снова я,
Прошу тебя: "Лишь не разлюби".
Вдруг взглянешь, не любя,
Скажешь, не любя:
"Это - насовсем".
И что я без тебя?
Что я без тебя?
Что я и зачем?
И зачем?
Ты- единственный луч во тьме,
В этом мире, что так жесток.
И я шепчу: "Лишь не разлюби".
Словно узник я, что в тюрьме
Нежный вырастить смог цветок
Забыв, его ты не погуби.
Вдруг, взглянешь не любя,
Скажешь не любя,
Это на совсем.
И, что я без тебя?
Что я без тебя?
Что я и зачем?
(Дунаевский-Дербенев)
Легче облака и нежней,
Спит в ладони моей твоя,
И эту ночь ты не торопи.
Я не стою любви твоей
И прошу тебя снова я,
Прошу тебя: "Лишь не разлюби".
Вдруг взглянешь, не любя,
Скажешь, не любя:
"Это - насовсем".
И что я без тебя?
Что я без тебя?
Что я и зачем?
И зачем?
Ты- единственный луч во тьме,
В этом мире, что так жесток.
И я шепчу: "Лишь не разлюби".
Словно узник я, что в тюрьме
Нежный вырастить смог цветок
Забыв, его ты не погуби.
Вдруг, взглянешь не любя,
Скажешь не любя,
Это на совсем.
И, что я без тебя?
Что я без тебя?
Что я и зачем?
(Дунаевский-Дербенев)
Гость
Я прощаюсь с тобою
у последней черты.
С настоящей любовью,
может, встретишься ты.
Пусть иная, родная,
та,с которою - рай,
всё равно заклинаю:
вспоминай! вспоминай!
Вспоминай меня, если
хрустнет утренний лёд,
если вдруг в поднебесье
прогремит самолёт,
если вихрь закурчавит
душных туч пелену,
если пёс заскучает,
заскулит на луну,
если рыжие стаи
закружит листопад,
если за полночь ставни
застучат невпопад,
если утром белёсым
закричат петухи,
вспоминай мои слёзы,
губы,руки, стихи...
Позабыть не старайся,
прочь из сердца гоня,
не старайся,
не майся-
слишком много меня!
у последней черты.
С настоящей любовью,
может, встретишься ты.
Пусть иная, родная,
та,с которою - рай,
всё равно заклинаю:
вспоминай! вспоминай!
Вспоминай меня, если
хрустнет утренний лёд,
если вдруг в поднебесье
прогремит самолёт,
если вихрь закурчавит
душных туч пелену,
если пёс заскучает,
заскулит на луну,
если рыжие стаи
закружит листопад,
если за полночь ставни
застучат невпопад,
если утром белёсым
закричат петухи,
вспоминай мои слёзы,
губы,руки, стихи...
Позабыть не старайся,
прочь из сердца гоня,
не старайся,
не майся-
слишком много меня!
Гость
Вы вспомните меня когда-нибудь... но поздно!
Когда в своих степях далеко буду я,
Когда надолго мы, навеки будем розно ≈
Тогда поймете вы и вспомните меня!
Проехав иногда пред домом опустелым,
Где вас всегда встречал радушный мой привет,
Вы грустно спросите: ╚Так здесь ее уж нет?╩≈
И мимо торопясь, махнув султаном белым,
Вы вспомните меня!..
Вы вспомните меня не раз, - когда другая
Кокетством хитрым вас коварно увлечет
И, не любя, в любви вас ложно уверяя,
Тщеславью своему вас в жертву принесет!
Когда уста ее, на клятвы тороваты,
Обеты льстивые вам станут расточать,
Чтоб скоро бросить вас и нагло осмеять...
С ней первый сердца цвет утратив без возврата,
Вы вспомните меня!..
Когда, избави бог! вы встретите иную,
Усердную рабу всех мелочных сует,
С полсердцем лишь в груди, с полудушой ≈ такую,
Каких их создает себе в угодность свет,
И это существо вас на беду полюбит ≈
С жемчужною серьгой иль с перстнем наравне,
И вам любви узнать даст горести одне,
И вас, бесстрастная, измучит и погубит,≈
Вы вспомните меня!..
Вы вспомните меня, мечтая одиноко
Под вечер, в сумерки, в таинственной тиши,
И сердце вам шепнет: ╚как жаль! она далёко,≈
Здесь не с кем разделить ни мысли, ни души!..╩
Когда гостиных мир вам станет пуст и тесен,
Наскучит вам острить средь модных львиц и львов,
И жаждать станете незаученных слов,
И чувств невычурных, и томных женских песен,≈
Вы вспомните меня!.. (Евдокия Ростопчина)
Когда в своих степях далеко буду я,
Когда надолго мы, навеки будем розно ≈
Тогда поймете вы и вспомните меня!
Проехав иногда пред домом опустелым,
Где вас всегда встречал радушный мой привет,
Вы грустно спросите: ╚Так здесь ее уж нет?╩≈
И мимо торопясь, махнув султаном белым,
Вы вспомните меня!..
Вы вспомните меня не раз, - когда другая
Кокетством хитрым вас коварно увлечет
И, не любя, в любви вас ложно уверяя,
Тщеславью своему вас в жертву принесет!
Когда уста ее, на клятвы тороваты,
Обеты льстивые вам станут расточать,
Чтоб скоро бросить вас и нагло осмеять...
С ней первый сердца цвет утратив без возврата,
Вы вспомните меня!..
Когда, избави бог! вы встретите иную,
Усердную рабу всех мелочных сует,
С полсердцем лишь в груди, с полудушой ≈ такую,
Каких их создает себе в угодность свет,
И это существо вас на беду полюбит ≈
С жемчужною серьгой иль с перстнем наравне,
И вам любви узнать даст горести одне,
И вас, бесстрастная, измучит и погубит,≈
Вы вспомните меня!..
Вы вспомните меня, мечтая одиноко
Под вечер, в сумерки, в таинственной тиши,
И сердце вам шепнет: ╚как жаль! она далёко,≈
Здесь не с кем разделить ни мысли, ни души!..╩
Когда гостиных мир вам станет пуст и тесен,
Наскучит вам острить средь модных львиц и львов,
И жаждать станете незаученных слов,
И чувств невычурных, и томных женских песен,≈
Вы вспомните меня!.. (Евдокия Ростопчина)
Наталья
Дарить себя-не значит продавать,
И рядом спать-не значит переспать.
Не повторять-не значит не понять,
Не говорить-не значит не узнать.
Не значит не увидеть-не смотреть.
И не кричать-не значит не гореть.
И промолчать и не найти ответ-
Две вещи разные-в них родственников нет!
......................................................................
Пожалуйста! Подскажите чьи это стихи.?
И рядом спать-не значит переспать.
Не повторять-не значит не понять,
Не говорить-не значит не узнать.
Не значит не увидеть-не смотреть.
И не кричать-не значит не гореть.
И промолчать и не найти ответ-
Две вещи разные-в них родственников нет!
......................................................................
Пожалуйста! Подскажите чьи это стихи.?
Ирина
Сообщение было удалено
автор Лара Мишанова
Гость
Он жил как все: работа, дом,
Друзья, сиамский кот...
Любил шутя произносить
Слова наоборот,
Любил по снегу босиком
Из дышащей парной
И говорил по четвергам,
Что скоро выходной...
Любил Садовое кольцо
В ночном мельканье фар...
Любил, как пахнет от дождя
Июльский тротуар...
Любил Её пригоршню лет...
Синь глаз и лён волос...
Но там семья, а здесь
Да здесь всё как-то не срослось...
Он каждый день бежал с утра
В казенный жёлтый дом...
С клубничным йогуртом, зонтом,
Бананами, тортом...
Бежал туда, где двери в ряд,
Где в белом медсестра,
Где хлоркой пахнет всё подряд
От шторки до стола...
Где капельницы часовым
С полуночи стоят...
И сердце рвёт, на части рвёт
Родной любимый взгляд...
"... Она не помнит ничего...
Нет, это не пройдёт...
Да, всё стабильно... Никого
Она не узнаёт"...
Морщинки лет, больницы тишь
И мамины глаза,
Обрывки фраз,
"Домой, малыш!...",
Предательски слеза
Пролёт пустой
И жадно он вдыхает никотин...
Слова врача: "Могу сказать,
Что Вы - прекрасный сын!...
Но всё равно она же Вас
Совсем не узнаёт
И не заметит, что никто
Сегодня не придёт...
Могли бы Вы и опоздать,
Ведь молодой, весна..."
"Спасибо, доктор, только вот -
Я помню, кто ОНА..." (автора не знаю, к сожалению)
Друзья, сиамский кот...
Любил шутя произносить
Слова наоборот,
Любил по снегу босиком
Из дышащей парной
И говорил по четвергам,
Что скоро выходной...
Любил Садовое кольцо
В ночном мельканье фар...
Любил, как пахнет от дождя
Июльский тротуар...
Любил Её пригоршню лет...
Синь глаз и лён волос...
Но там семья, а здесь
Да здесь всё как-то не срослось...
Он каждый день бежал с утра
В казенный жёлтый дом...
С клубничным йогуртом, зонтом,
Бананами, тортом...
Бежал туда, где двери в ряд,
Где в белом медсестра,
Где хлоркой пахнет всё подряд
От шторки до стола...
Где капельницы часовым
С полуночи стоят...
И сердце рвёт, на части рвёт
Родной любимый взгляд...
"... Она не помнит ничего...
Нет, это не пройдёт...
Да, всё стабильно... Никого
Она не узнаёт"...
Морщинки лет, больницы тишь
И мамины глаза,
Обрывки фраз,
"Домой, малыш!...",
Предательски слеза
Пролёт пустой
И жадно он вдыхает никотин...
Слова врача: "Могу сказать,
Что Вы - прекрасный сын!...
Но всё равно она же Вас
Совсем не узнаёт
И не заметит, что никто
Сегодня не придёт...
Могли бы Вы и опоздать,
Ведь молодой, весна..."
"Спасибо, доктор, только вот -
Я помню, кто ОНА..." (автора не знаю, к сожалению)
старая*
3721 гостю - спасибо. за необыкновенные стихи!
старая*
Судьба пытала, брила наголо,
И ты жила сверх всяких сил,
Лицо смеялось, песня плакала,
Народ руками разводил.
Ты, и поняв всю степень бедствия,
Слыть полоумной иль чужой,
Не находила соответствия
Меж оболочкой и душой.
Но было и страшней мучение:
Ты, всматриваясь в зеркала,
И жизни тайного течения
Никак найти в них не могла.
Стекло лицо твоё коверкало,
Но пела пустота в тиши,
Что, кроме музыки, нет зеркала
У человеческой души!
)автора не знаю)
И ты жила сверх всяких сил,
Лицо смеялось, песня плакала,
Народ руками разводил.
Ты, и поняв всю степень бедствия,
Слыть полоумной иль чужой,
Не находила соответствия
Меж оболочкой и душой.
Но было и страшней мучение:
Ты, всматриваясь в зеркала,
И жизни тайного течения
Никак найти в них не могла.
Стекло лицо твоё коверкало,
Но пела пустота в тиши,
Что, кроме музыки, нет зеркала
У человеческой души!
)автора не знаю)
старая*
Он умер. Он брошен. Товарищ, не лги!
Бросали его и друзья, и враги,
И спутницы жизни его покидали-
С порога в другие объятья попали.
Последняя-эта отпрянула тенью
От мёртвого тела-в объятья презренья.
И тело его без неё привезли
На Родину с западной дальней земли.
Над гробом его в суете и печали
Живые и мёртвые речи звучали.
И только земля, что его родила,
В живые объятья его приняла.
(Автора не знаю)
Бросали его и друзья, и враги,
И спутницы жизни его покидали-
С порога в другие объятья попали.
Последняя-эта отпрянула тенью
От мёртвого тела-в объятья презренья.
И тело его без неё привезли
На Родину с западной дальней земли.
Над гробом его в суете и печали
Живые и мёртвые речи звучали.
И только земля, что его родила,
В живые объятья его приняла.
(Автора не знаю)
старая*
Есть среди многих женщин одна,
Она ежеминутна, ежечасна,
Добра и зла, нежна и холодна,
Она -твоя, и тем уже прекрасна.
Она с тобой разделит пополам
Беду и счастье, радость и тревогу.
Тоска твоя, что жалась по углам
От рук её растает понемногу.
В святой и грешной женщине земной
Падения твои и вознесенья.
Твоё спасенье-только в ней одной
И нет от этой женщины спасенья!
)автора не знаю)
Она ежеминутна, ежечасна,
Добра и зла, нежна и холодна,
Она -твоя, и тем уже прекрасна.
Она с тобой разделит пополам
Беду и счастье, радость и тревогу.
Тоска твоя, что жалась по углам
От рук её растает понемногу.
В святой и грешной женщине земной
Падения твои и вознесенья.
Твоё спасенье-только в ней одной
И нет от этой женщины спасенья!
)автора не знаю)
старая*
В снегу шаги отмерьте
Курок взведённый чуток...
Он был сильнее смерти,
Салонный предрассудок.
Для омыванья срама
Нужна лишь только кровь?
Так цельтесь в душу прямо
И поднимите бровь!
Чтоб было всё по правде,
Как надо, в самый раз-
Точней ступни расставьте,
Прищурьте левый глаз!
Здесь не щадят таланта
И юности, и вот-
На руку секунданта
Противник упадёт!
Ещё в медвежьей шубе
Он к ладанке приник
И матерь божью в губы
Целует в смертный миг...
Идёт за гробом дама,
Не поднимая век,
Омытая от срама,
Спасённая навек!
( автора не знаю)
Курок взведённый чуток...
Он был сильнее смерти,
Салонный предрассудок.
Для омыванья срама
Нужна лишь только кровь?
Так цельтесь в душу прямо
И поднимите бровь!
Чтоб было всё по правде,
Как надо, в самый раз-
Точней ступни расставьте,
Прищурьте левый глаз!
Здесь не щадят таланта
И юности, и вот-
На руку секунданта
Противник упадёт!
Ещё в медвежьей шубе
Он к ладанке приник
И матерь божью в губы
Целует в смертный миг...
Идёт за гробом дама,
Не поднимая век,
Омытая от срама,
Спасённая навек!
( автора не знаю)
старая*
ОДА РУССКИМ МУЖИКАМ
Без меча, без дороги, без веры
Всё куда-то спешат мужики.
Им салют отдают пионеры,
А они запивают с тоски!
Как крапивою, хлещутся матом,
Горько шутят о бабах своих,
Карамель покупают ребятам,
И затрещины сыплют на них.
Здраво судят о горестной жизни,
Ходят в кепочках и в сапогах.
Всё клянут в этой нищей ОТЧИЗНЕ,
За бутылкою сидя в кустах!
Но бывают - бывают просветы.
Обретают и лиру, и меч!
И тогда говорят, как поэты.
И готовы за РОДИНУ лечь!
(автора не знаю)
Без меча, без дороги, без веры
Всё куда-то спешат мужики.
Им салют отдают пионеры,
А они запивают с тоски!
Как крапивою, хлещутся матом,
Горько шутят о бабах своих,
Карамель покупают ребятам,
И затрещины сыплют на них.
Здраво судят о горестной жизни,
Ходят в кепочках и в сапогах.
Всё клянут в этой нищей ОТЧИЗНЕ,
За бутылкою сидя в кустах!
Но бывают - бывают просветы.
Обретают и лиру, и меч!
И тогда говорят, как поэты.
И готовы за РОДИНУ лечь!
(автора не знаю)
старая*
Бабушки милые. Русские женщины.
Труд от зари до зари на износ.
Тихое рабство. Лицо удивленное.
Отдых с неделю да на погост.
Вот и осталась мне лента атласная,
Сломанный гребень да пара икон.
Двух сыновей с войны похоронки.
Долг не оплачен. Во веки веков.
Это село опустело, заброшено.
Сгинул несчастный колхоз на крови.
Избы осели, пургой запорошены.
Выйди в поля да всех позови.
Печка, лампада да угол с иконами.
Весь белый свет - от крыльца до крыльца.
В старенькой рамке лицо удивленное.
Плачет Христос у такого лица.
В той стороне не соскучишься. Весело.
Тропка лесная. Родное село.
Боль моя, Русь моя, милая, песенная!
Броситься б в ноги... да душу свело...
(Автора не знаю)
Труд от зари до зари на износ.
Тихое рабство. Лицо удивленное.
Отдых с неделю да на погост.
Вот и осталась мне лента атласная,
Сломанный гребень да пара икон.
Двух сыновей с войны похоронки.
Долг не оплачен. Во веки веков.
Это село опустело, заброшено.
Сгинул несчастный колхоз на крови.
Избы осели, пургой запорошены.
Выйди в поля да всех позови.
Печка, лампада да угол с иконами.
Весь белый свет - от крыльца до крыльца.
В старенькой рамке лицо удивленное.
Плачет Христос у такого лица.
В той стороне не соскучишься. Весело.
Тропка лесная. Родное село.
Боль моя, Русь моя, милая, песенная!
Броситься б в ноги... да душу свело...
(Автора не знаю)
старая*
МЕЛОДИЯ
Наверно, не от мелкой ссорки,
От горя, черного до дна,
Мелодия рванула створки
И выбросилась из окна.
Мелодия-самоубийца!
Какой обида быть должна,
Чтоб в ясный вечер вдруг решиться
И выброситься из окна.
И падать, падать каждым звуком,
Как головой о жесткий мир,
С мольбой протягивая руки
Туда, в неповторимый миг.
Миг жизни, волшебства, звучанья,
Когда по комнате кружась
Она парила над свечами
И отражалась в блеске глаз.
А в том окне большом и зыбком
Возникли, сразу дав ответ,
Мужская темная фигура
И гневный женский силуэт.
-Все это ты!-она кричала.
-Нет, ты!-твердил он,-видишь,кровь?-
На тротуаре умирала
Их обреченная любовь.
(автора не знаю)
Наверно, не от мелкой ссорки,
От горя, черного до дна,
Мелодия рванула створки
И выбросилась из окна.
Мелодия-самоубийца!
Какой обида быть должна,
Чтоб в ясный вечер вдруг решиться
И выброситься из окна.
И падать, падать каждым звуком,
Как головой о жесткий мир,
С мольбой протягивая руки
Туда, в неповторимый миг.
Миг жизни, волшебства, звучанья,
Когда по комнате кружась
Она парила над свечами
И отражалась в блеске глаз.
А в том окне большом и зыбком
Возникли, сразу дав ответ,
Мужская темная фигура
И гневный женский силуэт.
-Все это ты!-она кричала.
-Нет, ты!-твердил он,-видишь,кровь?-
На тротуаре умирала
Их обреченная любовь.
(автора не знаю)
старая*
По ухабам разбитой дороги
Тихо брёл одинокий старик
Вдруг бездомный, худой и убогий
Пёс к ногам его тихо приник
Он смотрел на него очень грустно
И совсем не виляя хвостом
И какое-то тёплое чувство
Вдруг вернулось с огромным трудом.
Раскрошилось краюхою хлеба
Разлилось по столу молоком
Вспомнил дом, и вздохнул- ╚лучше б не был!
╚Никогда, лучше б не был отцом╩
И тогда бы никто и не выгнал
С той квартиры, что в центре Москвы
И гулял бы с собакою Линдой
Что была без ума от халвы
Но, сквозь слёзы нависшего мрака
Теплотой языка на щеке
Он вдруг понял, что..
Линда! Собака √ разыскала его в этой тьме!
И обнявшись √ визжа и рыдая
Твёрдо зная, что это на век
Побрели, чтобы в дымке растаять
Верность, преданность и человек.
(автора не знаю)
Тихо брёл одинокий старик
Вдруг бездомный, худой и убогий
Пёс к ногам его тихо приник
Он смотрел на него очень грустно
И совсем не виляя хвостом
И какое-то тёплое чувство
Вдруг вернулось с огромным трудом.
Раскрошилось краюхою хлеба
Разлилось по столу молоком
Вспомнил дом, и вздохнул- ╚лучше б не был!
╚Никогда, лучше б не был отцом╩
И тогда бы никто и не выгнал
С той квартиры, что в центре Москвы
И гулял бы с собакою Линдой
Что была без ума от халвы
Но, сквозь слёзы нависшего мрака
Теплотой языка на щеке
Он вдруг понял, что..
Линда! Собака √ разыскала его в этой тьме!
И обнявшись √ визжа и рыдая
Твёрдо зная, что это на век
Побрели, чтобы в дымке растаять
Верность, преданность и человек.
(автора не знаю)
julia
Лечила ангину, а надо бы - душу...
На улицах море из талого снега.
Мой город... Он тоже немного простужен,
Затоплен дождями. Гадаю на лето:
Придет - не придет. Может, стоит дождаться?
И встретить июнь с неизменной улыбкой
"Оскал Голливудский". Жизнь - грязные танцы,
Жизнь - грязные чувства и... просто ошибка.
Я брежу. Ангина души. Затопило.
И смыло. Теперь мои песни и пляски,
Стихи и кулоны, ключи от квартиры -
Твои. Зверь приручен. Он нежен и ласков.
И пусть разум злится и топает ножкой.
Какой уж там разум - срывает, сметает.
И падают на пол десятками ложки
(Случайно!) - я жду. Ты ведь рядом, я знаю.
Допить пару капель январского чуда -
Сожженной мечты. И заснуть до июня.
Я думать, я мыслить, я помнить не буду.
И пусть мне приснится молоденький Бунин,
А, может, Есенин. И в день первый лета
С тобою мы будем гулять по бульварам...
Вот так... Ты причина болезни и бреда.
А я только след на краю тротуара.
Мария Громова
На улицах море из талого снега.
Мой город... Он тоже немного простужен,
Затоплен дождями. Гадаю на лето:
Придет - не придет. Может, стоит дождаться?
И встретить июнь с неизменной улыбкой
"Оскал Голливудский". Жизнь - грязные танцы,
Жизнь - грязные чувства и... просто ошибка.
Я брежу. Ангина души. Затопило.
И смыло. Теперь мои песни и пляски,
Стихи и кулоны, ключи от квартиры -
Твои. Зверь приручен. Он нежен и ласков.
И пусть разум злится и топает ножкой.
Какой уж там разум - срывает, сметает.
И падают на пол десятками ложки
(Случайно!) - я жду. Ты ведь рядом, я знаю.
Допить пару капель январского чуда -
Сожженной мечты. И заснуть до июня.
Я думать, я мыслить, я помнить не буду.
И пусть мне приснится молоденький Бунин,
А, может, Есенин. И в день первый лета
С тобою мы будем гулять по бульварам...
Вот так... Ты причина болезни и бреда.
А я только след на краю тротуара.
Мария Громова
julia
Теперь я не избавлюсь от покоя,
Ведь все, что было на душе на год вперед,
Не ведая, она взяла с собою,
Сначала в порт, а там ≈ на пароход.
Теперь мне вечер зажигает свечи,
И образ твой окутывает дым
И не хочу я знать, что время лечит,
Что все проходит вместе с ним.
В моей душе ≈ пустынная пустыня.
Так что ж стоите над пустой моей душой?
Обрывки песен там и паутина,
А остальное все она взяла с собой.
Мне каждый вечер зажигает свечи,
И образ твой окутывает дым
И не хочу я знать, что время лечит,
Что все проходит вместе с ним.
В моей душе все цели без дороги.
Пройдитесь в ней, и вы найдете там
Две полуфразы, полудиалоги,
А остальное все пошло ко всем чертям.
И пусть мне вечер зажигает свечи,
И образ твой окутывает дым
Но не хочу я знать, что время лечит,
Оно не лечит ≈ оно калечит.
И все проходит вместе с ним.
Высоцкий Владимир Семёнович
Ведь все, что было на душе на год вперед,
Не ведая, она взяла с собою,
Сначала в порт, а там ≈ на пароход.
Теперь мне вечер зажигает свечи,
И образ твой окутывает дым
И не хочу я знать, что время лечит,
Что все проходит вместе с ним.
В моей душе ≈ пустынная пустыня.
Так что ж стоите над пустой моей душой?
Обрывки песен там и паутина,
А остальное все она взяла с собой.
Мне каждый вечер зажигает свечи,
И образ твой окутывает дым
И не хочу я знать, что время лечит,
Что все проходит вместе с ним.
В моей душе все цели без дороги.
Пройдитесь в ней, и вы найдете там
Две полуфразы, полудиалоги,
А остальное все пошло ко всем чертям.
И пусть мне вечер зажигает свечи,
И образ твой окутывает дым
Но не хочу я знать, что время лечит,
Оно не лечит ≈ оно калечит.
И все проходит вместе с ним.
Высоцкий Владимир Семёнович
старая*
Навсегда расстаёмся с тобой, дружок.
Нарисуй на бумаге простой кружок.
Это буду я: ничего внутри.
Посмотри на него - и потом сотри..
.. (автор неизвестен)
Нарисуй на бумаге простой кружок.
Это буду я: ничего внутри.
Посмотри на него - и потом сотри..
.. (автор неизвестен)
Следующая тема