Бжуха упрекала меня, что я ничего для неё не делаю всякий раз когда ей случалось что-либо сделать для меня. Это было так странно, что ответить мне было нечего, т.к. в семье из которой я был родом существовал локальный коммунизм. От каждого по способностям, каждому по потребностям. Однажды мне это надоело и я сообщил ей, что подсчётов кто для кого и сколько не веду и такие вещи не запоминаю, поэтому мне нечего ей возразить. Она предложила мне это запоминать и сообщать при случае ей. Так и порешили. Стал я такие вещи намеренно запоминать и даже пометки на листочке делал, когда, что и сколько. И тут вдруг оказалось, что я делал для неё на порядки больше, чем она для меня. О чём я ей и сообщил с приложением подробного списка. Само собой она начала над этим насмехаться и обесценивать всё сделанное. Однако лёгкое неприятное чувство у меня осталось от существующей диспропорции. Чтобы сократить разницу перестал вообще некоторые вещи делать для неё. Но разрыв сократился незначительно. Со временем это чувство выросло до неприязни и я с ней развёлся. Когда бабы бесперечь ноют как они "всё тащат на себе" осознают ли они, что выпускают джина из бутылки, которого невозможно затолкать потом обратно?
Само собой она начала над этим насмехаться и обесценивать всё сделанное.
Однако лёгкое неприятное чувство у меня осталось от существующей диспропорции. Чтобы сократить разницу перестал вообще некоторые вещи делать для неё. Но разрыв сократился незначительно. Со временем это чувство выросло до неприязни и я с ней развёлся.
Когда бабы бесперечь ноют как они "всё тащат на себе" осознают ли они, что выпускают джина из бутылки, которого невозможно затолкать потом обратно?