Я, вспоминая своё детство, порой в таком ужасе — как вообще моя мать до своего возраста дожила? А главное — как выжила я и как её не лишили прав? Для неё было нормально меня где-то забыть или потерять. Ну, например, вот пошли мы на рынок, встретила она там подружку, они заболтались и ушли. А я теряюсь в толпе, кругом люди, я одна — всё. На городском рынке я была частой "потеряшкой". После третьего раза меня в охране уже знали и знали мою маму. Порой мне казалось, что она меня уже специально теряет, чтоб погулять с подружкой без меня. Она могла меня взять на какую-то пьяную тусовку у своих пациентов, где молодёжь в невменяемом состоянии дерётся, кидается чем-то и ведёт себя неадекватно. На одной из таких тусовок мне сигареты о руку тушили какие-то ***. А на другой — косу отрезали под корень. Мне было лет семь. Мама могла меня оставить вообще с чужими людьми. Зная человека минут десять — уже нянька для меня, лишь бы погулять слинять. Так она оставила меня дома у новой соседки-алкоголички, когда мне было лет семь. Эта соседка напилась, начала буянить, закрыла меня в кладовке, а потом от опьянения не могла понять, как открыть кладовку, и два часа билась в неё с криками: "Убью, открой!" Или мама оставляла меня с каким-то там братом своей подруги, к нему приходили друзья, пока я была у них. Его друзья меня посадили на холодильник под потолком и пошли все гулять. А я не могла слезть — ни попить, ни пописать.
Я, вспоминая своё детство, порой в таком ужасе — как вообще моя мать до своего возраста дожила? А главное — как выжила я и как её не лишили прав? Для неё было нормально меня где-то забыть или потерять. Ну, например, вот пошли мы на рынок, встретила она там подружку, они заболтались и ушли. А я теряюсь в толпе, кругом люди, я одна — всё. На городском рынке я была частой "потеряшкой". После третьего раза меня в охране уже знали и знали мою маму. Порой мне казалось, что она меня уже специально теряет, чтоб погулять с подружкой без меня. Она могла меня взять на какую-то пьяную тусовку у своих пациентов, где молодёжь в невменяемом состоянии дерётся, кидается чем-то и ведёт себя неадекватно. На одной из таких тусовок мне сигареты о руку тушили какие-то ***. А на другой — косу отрезали под корень. Мне было лет семь. Мама могла меня оставить вообще с чужими людьми. Зная человека минут десять — уже нянька для меня, лишь бы погулять слинять. Так она оставила меня дома у новой соседки-алкоголички, когда мне было лет семь. Эта соседка напилась, начала буянить, закрыла меня в кладовке, а потом от опьянения не могла понять, как открыть кладовку, и два часа билась в неё с криками: "Убью, открой!" Или мама оставляла меня с каким-то там братом своей подруги, к нему приходили друзья, пока я была у них. Его друзья меня посадили на холодильник под потолком и пошли все гулять. А я не могла слезть — ни попить, ни пописать.