В пригороде жили, заборы по меже, доски горбыль. А напротив окна моего, дом-сосед с мамой, немного, казалось, с придурью. Родители на работе, а я уже в колледже. Подойдет к окну, чтобы видать было, пописает, а затем дрочит. Занавески раздвину, смотрю, у него я у первого и увидела. Потом, как-то, я смородину собирала, у самого забора, густой куст. Подошёл, я на корточках, просунул, рука на той стороне, головка туда-сюда, молчу, а он кых, кых, кых, на листья. Так было и еще. Подружки, мол, дура ты, в руках держи, а он пусть. Разговаривать начали, я его дядя Шура выходит, выхожу, под забор, место, в кустарнике меня не видать. Пролезло, я в обе руки, он: "дяржи". Я ни слова, сжимаю, руки в забор, сколько слилось. Может, через час, дядя Шура, вышел, головой кивает. Стоит уже, чуть дальше, нижний гвоздик доски вытащен, проем, как маятник открылся. Урок, на всю жизнь, дрочу, он моей ладошкой, и ею дрочит, второй, мою голову, щеки гладит, дрочит, к щеке прижал, слил. Недели две, по губам, и в ротик попало. Интересно, проглотила у него, неприятного не было. Я стала его понимать, радостей у него мало, жалела, поэтому никому из подруг, не делилась, и не говорила. В 16 лет отсасывала, как профессионалка, бывало по три раза за день.