Не помню, на философию редко прет. Ну... "Семь раз отмерь, один раз отрежь", "ученье свет, а неученье тьма", "хотел как лучше, а получилось как всегда".
Сэмми
[3085883943]
#13
Гость
Откуда ваша фраза?
Гете "Фауст"?
Укротитель диких кобыл
[2140516595]
#14
поэтесса катюха [1735134162] Вчера, 15:27 #3 я размазываю в редакторе лошадиное лицо чтобы было оно не лошадиное Игого
Питерская поэтесса Катя «Лошадь» Ельчи
Сэмми
[3085883943]
#15
У меня смесь стихотворения и фильма: "Но я бедняк и у меня лишь грёзы Я простираю грезы под ноги тебе Ступай легко... Ты грезишь, наверное, Престон..." (с)
Гость
[3515945334]
#16
Укротитель диких кобыл
поэтесса катюха [1735134162] Вчера, 15:27 #3 я размазываю в редакторе лошадиное лицо чтобы было оно не лошадиное Игого
Питерская поэтесса Катя «Лошадь» Ельчи
Я видела тебя про эту коневодку стих класс
Валентина Матвиенко
[3238115584]
#17
Гость
Откуда ваша фраза?
из Фауста Гёте
Гость
[3034437057]
#18
Таких нет, но есть любимые пословицы, типа А Васька слушает да ест, к некоторым людям очент применима и помогает лучше в ситуации разобраться. Еще тише едешь дальше будешь. Не делай людям добра, не получишь зла. И делу время и потехе час.
Гость
[3124556321]
#19
Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой.
Гость
[3124556321]
#20
Печальное нам смешно, смешное грустно, а вообще, по правде, мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих себя.
Гость
[3124556321]
#21
Нет в мире человека, над которым прошедшее приобретало бы такую власть, как надо мною: всякое напоминание о минувшей печали или радости болезненно ударяет в мою душу и извлекает из нее все те же звуки... Я глупо создан: ничего не забываю - ничего!
Гость
[3124556321]
#22
Я и вправду лишен присущего некоторым людям таланта свободно болтать с человеком, которого прежде никогда не встречал. Мне нелегко, подобно другим, подлаживаться к тону его рассуждений или делать вид, что меня интересуют его дела.
Да, тщеславие — это в самом деле недостаток. Но гордость … Что ж, тот, кто обладает настоящим умом, может всегда удерживать гордость в должных пределах.
Гость
[1822705573]
#24
Гость
Да, тщеславие — это в самом деле недостаток. Но гордость … Что ж, тот, кто обладает настоящим умом, может всегда удерживать гордость в должных пределах.
Подлость. Про это читай книги. Они о тебе и твоем окружении.
Galaxy zeutron
[585253145]
#25
Хех, я сам пишу книги, там у меня все цитаты любимые.
Валентина Матвиенко
[3238115584]
#26
Гость
Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой.