77 ответов
Последний —
Перейти
Гость
В конце надо РСПэху победить?
Гость
бред, бредятина
Тебе бред, окей. А что тогда по-твоему не бред?
Когда мужику 30, а он до сих пор на шее у мамы?
Когда не знает ни своей силы, ни своей слабости?
Когда орёт на мир, но сам ни разу не прошёл ни дня в тишине, где надо держать, молчать и отвечать?
Мы хотя бы делаем шаг, чтобы пацан вырос в Мужчину.
А ты что делаешь — кроме “бред” писать в интернете?.
Когда мужику 30, а он до сих пор на шее у мамы?
Когда не знает ни своей силы, ни своей слабости?
Когда орёт на мир, но сам ни разу не прошёл ни дня в тишине, где надо держать, молчать и отвечать?
Мы хотя бы делаем шаг, чтобы пацан вырос в Мужчину.
А ты что делаешь — кроме “бред” писать в интернете?.
Игорек
Тебе бред, окей. А что тогда по-твоему не бред?
Когда мужику 30, а он до сих пор на шее у мамы?
Когда не знает ни своей силы, ни своей слабости?
Когда орёт на мир, но сам ни разу не прошёл ни дня в тишине, где надо держать, молчать и отвечать?
Мы хотя бы делаем шаг, чтобы пацан вырос в Мужчину.
А ты что делаешь — кроме “бред” писать в интернете?.
Когда мужику 30, а он до сих пор на шее у мамы?
Когда не знает ни своей силы, ни своей слабости?
Когда орёт на мир, но сам ни разу не прошёл ни дня в тишине, где надо держать, молчать и отвечать?
Мы хотя бы делаем шаг, чтобы пацан вырос в Мужчину.
А ты что делаешь — кроме “бред” писать в интернете?.
чеченцам и ментам дань занес, петя первый?
Гость
Тебе бред, окей. А что тогда по-твоему не бред?
Когда мужику 30, а он до сих пор на шее у мамы?
Когда не знает ни своей силы, ни своей слабости?
Когда орёт на мир, но сам ни разу не прошёл ни дня в тишине, где надо держать, молчать и отвечать?
Мы хотя бы делаем шаг, чтобы пацан вырос в Мужчину.
А ты что делаешь — кроме “бред” писать в интернете?.
Когда мужику 30, а он до сих пор на шее у мамы?
Когда не знает ни своей силы, ни своей слабости?
Когда орёт на мир, но сам ни разу не прошёл ни дня в тишине, где надо держать, молчать и отвечать?
Мы хотя бы делаем шаг, чтобы пацан вырос в Мужчину.
А ты что делаешь — кроме “бред” писать в интернете?.
Кто сказал что вы делаете это шаг?
Вы провели исследования?
Вы провели исследования?
Мы как раз и проводим опрос — чтобы получить обратную связь и уточнить, как воспринимается формат.
Это и есть часть исследования.
Мы не заявляем, что у нас “истина”, мы просто не сидим сложа руки.
Пробуем. Делаем. А не жуем воздух в комментах.
Если есть аргумент — давай. Если просто “подловить” — мимо.
Это и есть часть исследования.
Мы не заявляем, что у нас “истина”, мы просто не сидим сложа руки.
Пробуем. Делаем. А не жуем воздух в комментах.
Если есть аргумент — давай. Если просто “подловить” — мимо.
Комментарий неадекватный.
По стилю общения видно: как раз-таки и не хватило в жизни ни мужской руки, ни достойного примера.
Вот во что вырастает, когда пацану не дали стержня — только сарказм и бутылка.
Мы как раз этим и занимаемся — чтобы меньше было таких “взрослых”, которым взрослеть уже поздно.
По стилю общения видно: как раз-таки и не хватило в жизни ни мужской руки, ни достойного примера.
Вот во что вырастает, когда пацану не дали стержня — только сарказм и бутылка.
Мы как раз этим и занимаемся — чтобы меньше было таких “взрослых”, которым взрослеть уже поздно.
Игорек
Сообщение было удалено
Спасибо, ты сам стал аргументом в пользу того, зачем мы это делаем.
Ты доказал главное: если мальчику не дали мужской стержень, он вырастает взрослым телом, но с психикой, застрявшей в сортире.
У нас обряд посвящения мальчика в мужчину — про силу, молчание и ответственность.
У тебя — бутылка, попки и ржач.
Спасибо, что подтвердил, зачем мы это делаем.
У нас обряд посвящения мальчика в мужчину — про силу, молчание и ответственность.
У тебя — бутылка, попки и ржач.
Спасибо, что подтвердил, зачем мы это делаем.
Захария
у меня нет сейчас мальчика такого возраста..
а когда был, такого не надо было..
Но я бы на месте родителя сначала бы спросила, а кто это?
Эти мы?
Мы вспомнили.. мы предлагаем.. Мы решили..
Кто?
а когда был, такого не надо было..
Но я бы на месте родителя сначала бы спросила, а кто это?
Эти мы?
Мы вспомнили.. мы предлагаем.. Мы решили..
Кто?
Гость
Мы как раз и проводим опрос — чтобы получить обратную связь и уточнить, как воспринимается формат.
Это и есть часть исследования.
Мы не заявляем, что у нас “истина”, мы просто не сидим сложа руки.
Пробуем. Делаем. А не жуем воздух в комментах.
Если есть аргумент — давай. Если просто “подловить” — мимо.
Это и есть часть исследования.
Мы не заявляем, что у нас “истина”, мы просто не сидим сложа руки.
Пробуем. Делаем. А не жуем воздух в комментах.
Если есть аргумент — давай. Если просто “подловить” — мимо.
Опрос чей? Родителей? А как это скажется на детях кто будет выяснять?
Спасибо за нормальный вопрос.
Кто такие «мы» — объясню. Мы не организация, не секта и не бизнес-центр.
Мы — несколько взрослых мужчин, у кого у самих есть дети.
Кто-то из нас работает с подростками, кто-то — из педагогики, кто-то прошёл своё через армию, спорт, одиночество, и пришёл к одному: мальчику нужно не только “воспитание”, а момент, где он становится другим.
Мы просто видим, как часто у мальчиков нет точки опоры.
Нет перехода из “пацана” в “мужика”.
И решили: лучше один честный день реального опыта, чем сто разговоров.
Мы не “спасаем мир”. Мы предлагаем формат:
один день — ни игра, ни лекция, а путь.
И сейчас мы не рекламируем, а спрашиваем мнение. У тех, кто знает, что такое воспитывать сына без отца рядом.
Или когда отец есть, но как будто не включается в воспитание сына.
Поэтому и не стали сразу расписывать, кто мы — сначала важно понять, нужен ли вообще такой опыт, как считают те, у кого действительно есть сыновья такого возраста. Спасибо.
Кто такие «мы» — объясню. Мы не организация, не секта и не бизнес-центр.
Мы — несколько взрослых мужчин, у кого у самих есть дети.
Кто-то из нас работает с подростками, кто-то — из педагогики, кто-то прошёл своё через армию, спорт, одиночество, и пришёл к одному: мальчику нужно не только “воспитание”, а момент, где он становится другим.
Мы просто видим, как часто у мальчиков нет точки опоры.
Нет перехода из “пацана” в “мужика”.
И решили: лучше один честный день реального опыта, чем сто разговоров.
Мы не “спасаем мир”. Мы предлагаем формат:
один день — ни игра, ни лекция, а путь.
И сейчас мы не рекламируем, а спрашиваем мнение. У тех, кто знает, что такое воспитывать сына без отца рядом.
Или когда отец есть, но как будто не включается в воспитание сына.
Поэтому и не стали сразу расписывать, кто мы — сначала важно понять, нужен ли вообще такой опыт, как считают те, у кого действительно есть сыновья такого возраста. Спасибо.
Да, опрос — в первую очередь для родителей. Чтобы понять, насколько такой формат вообще воспринимается как нужный.
Но при этом мы прекрасно понимаем, что важно не только мнение взрослых, но и реальное влияние на ребёнка.
Мы не делаем шоу. Мы делаем то, что уже работает у нас в семьях и в жизни.
А сейчас просто хотим понять:
готовы ли другие родители включиться в этот путь — или нет. Вот и всё. Спасибо за вопрос.
Но при этом мы прекрасно понимаем, что важно не только мнение взрослых, но и реальное влияние на ребёнка.
Мы не делаем шоу. Мы делаем то, что уже работает у нас в семьях и в жизни.
А сейчас просто хотим понять:
готовы ли другие родители включиться в этот путь — или нет. Вот и всё. Спасибо за вопрос.
Захария
Спасибо за нормальный вопрос.
Кто такие «мы» — объясню. Мы не организация, не секта и не бизнес-центр.
Мы — несколько взрослых мужчин, у кого у самих есть дети.
Кто-то из нас работает с подростками, кто-то — из педагогики, кто-то прошёл своё через армию, спорт, одиночество, и пришёл к одному: мальчику нужно не только “воспитание”, а момент, где он становится другим.
Мы просто видим, как часто у мальчиков нет точки опоры.
Нет перехода из “пацана” в “мужика”.
И решили: лучше один честный день реального опыта, чем сто разговоров.
Мы не “спасаем мир”. Мы предлагаем формат:
один день — ни игра, ни лекция, а путь.
И сейчас мы не рекламируем, а спрашиваем мнение. У тех, кто знает, что такое воспитывать сына без отца рядом.
Или когда отец есть, но как будто не включается в воспитание сына.
Поэтому и не стали сразу расписывать, кто мы — сначала важно понять, нужен ли вообще такой опыт, как считают те, у кого действительно есть сыновья такого возраста. Спасибо.
Кто такие «мы» — объясню. Мы не организация, не секта и не бизнес-центр.
Мы — несколько взрослых мужчин, у кого у самих есть дети.
Кто-то из нас работает с подростками, кто-то — из педагогики, кто-то прошёл своё через армию, спорт, одиночество, и пришёл к одному: мальчику нужно не только “воспитание”, а момент, где он становится другим.
Мы просто видим, как часто у мальчиков нет точки опоры.
Нет перехода из “пацана” в “мужика”.
И решили: лучше один честный день реального опыта, чем сто разговоров.
Мы не “спасаем мир”. Мы предлагаем формат:
один день — ни игра, ни лекция, а путь.
И сейчас мы не рекламируем, а спрашиваем мнение. У тех, кто знает, что такое воспитывать сына без отца рядом.
Или когда отец есть, но как будто не включается в воспитание сына.
Поэтому и не стали сразу расписывать, кто мы — сначала важно понять, нужен ли вообще такой опыт, как считают те, у кого действительно есть сыновья такого возраста. Спасибо.
Понятно
Я пас
Момент... путь.. Дорога
Словеса сплошные
Пустота
Я пас
Момент... путь.. Дорога
Словеса сплошные
Пустота
Понимаю вас. Не зашло — это нормально. Никто не заставляет.
Для кого-то это “слова”,
а для кого-то — единственный день, когда мальчик впервые сталкивается с дисциплиной, одиночеством и личной ответственностью.
Без философии. Конкретно, что получает ребёнок:
– Понимание границ и молчания — выдерживает час без слов и гаджета
– Физический опыт — не в форме соревнования, а в формате “не сдаться”
– Ответственность за другого — не на словах, а телом (несёт, заботится, делит еду)
– Одиночный проход — сам, без группы, через конкретные точки
– Финальная рефлексия и символ — не просто “было”, а “это останется со мной”
Это не про “вдохновить”. Это про сформировать первое взрослое звено внутри мальчика.
Мы делаем это не словами, а действиями. И спрашиваем не потому, что “хотим всех убедить”, а чтобы понять: есть ли запрос у других — или нет.
Для кого-то это “слова”,
а для кого-то — единственный день, когда мальчик впервые сталкивается с дисциплиной, одиночеством и личной ответственностью.
Без философии. Конкретно, что получает ребёнок:
– Понимание границ и молчания — выдерживает час без слов и гаджета
– Физический опыт — не в форме соревнования, а в формате “не сдаться”
– Ответственность за другого — не на словах, а телом (несёт, заботится, делит еду)
– Одиночный проход — сам, без группы, через конкретные точки
– Финальная рефлексия и символ — не просто “было”, а “это останется со мной”
Это не про “вдохновить”. Это про сформировать первое взрослое звено внутри мальчика.
Мы делаем это не словами, а действиями. И спрашиваем не потому, что “хотим всех убедить”, а чтобы понять: есть ли запрос у других — или нет.
Захария
Понимаю вас. Не зашло — это нормально. Никто не заставляет.
Для кого-то это “слова”,
а для кого-то — единственный день, когда мальчик впервые сталкивается с дисциплиной, одиночеством и личной ответственностью.
Без философии. Конкретно, что получает ребёнок:
– Понимание границ и молчания — выдерживает час без слов и гаджета
– Физический опыт — не в форме соревнования, а в формате “не сдаться”
– Ответственность за другого — не на словах, а телом (несёт, заботится, делит еду)
– Одиночный проход — сам, без группы, через конкретные точки
– Финальная рефлексия и символ — не просто “было”, а “это останется со мной”
Это не про “вдохновить”. Это про сформировать первое взрослое звено внутри мальчика.
Мы делаем это не словами, а действиями. И спрашиваем не потому, что “хотим всех убедить”, а чтобы понять: есть ли запрос у других — или нет.
Для кого-то это “слова”,
а для кого-то — единственный день, когда мальчик впервые сталкивается с дисциплиной, одиночеством и личной ответственностью.
Без философии. Конкретно, что получает ребёнок:
– Понимание границ и молчания — выдерживает час без слов и гаджета
– Физический опыт — не в форме соревнования, а в формате “не сдаться”
– Ответственность за другого — не на словах, а телом (несёт, заботится, делит еду)
– Одиночный проход — сам, без группы, через конкретные точки
– Финальная рефлексия и символ — не просто “было”, а “это останется со мной”
Это не про “вдохновить”. Это про сформировать первое взрослое звено внутри мальчика.
Мы делаем это не словами, а действиями. И спрашиваем не потому, что “хотим всех убедить”, а чтобы понять: есть ли запрос у других — или нет.
"Одиночный проход — сам, без группы, через конкретные точки"
Вот это единственно что похоже на какую то фактуру, а не словоблудие
И сколько у вас там в км или часах пути, например, для семилетнего запланировано?
Метров 200?
Вот это единственно что похоже на какую то фактуру, а не словоблудие
И сколько у вас там в км или часах пути, например, для семилетнего запланировано?
Метров 200?
Эксперты Woman.ru
-
Елизавета ПолетПсихолог4 887 -
Золотых Вера ВладимировнаПсихолог199 ответов -
Абрамов СергейПсихолог314 ответов -
Светлана ТатьяненкоПсихолог16 ответов -
Екатерина МетляеваПсихолог111 ответов -
Кулик Елена БорисовнаСемейный психолог10 ответов -
Владислав ПоляковКоуч индивидуального...36 ответов -
Сергей ГубановПсихолог23 ответа -
Виктория ТолкачеваПсихолог1 ответ -
Садовников ЭрнестПсихолог....1 031
Гость
Понимаю вас. Не зашло — это нормально. Никто не заставляет.
Для кого-то это “слова”,
а для кого-то — единственный день, когда мальчик впервые сталкивается с дисциплиной, одиночеством и личной ответственностью.
Без философии. Конкретно, что получает ребёнок:
– Понимание границ и молчания — выдерживает час без слов и гаджета
– Физический опыт — не в форме соревнования, а в формате “не сдаться”
– Ответственность за другого — не на словах, а телом (несёт, заботится, делит еду)
– Одиночный проход — сам, без группы, через конкретные точки
– Финальная рефлексия и символ — не просто “было”, а “это останется со мной”
Это не про “вдохновить”. Это про сформировать первое взрослое звено внутри мальчика.
Мы делаем это не словами, а действиями. И спрашиваем не потому, что “хотим всех убедить”, а чтобы понять: есть ли запрос у других — или нет.
Для кого-то это “слова”,
а для кого-то — единственный день, когда мальчик впервые сталкивается с дисциплиной, одиночеством и личной ответственностью.
Без философии. Конкретно, что получает ребёнок:
– Понимание границ и молчания — выдерживает час без слов и гаджета
– Физический опыт — не в форме соревнования, а в формате “не сдаться”
– Ответственность за другого — не на словах, а телом (несёт, заботится, делит еду)
– Одиночный проход — сам, без группы, через конкретные точки
– Финальная рефлексия и символ — не просто “было”, а “это останется со мной”
Это не про “вдохновить”. Это про сформировать первое взрослое звено внутри мальчика.
Мы делаем это не словами, а действиями. И спрашиваем не потому, что “хотим всех убедить”, а чтобы понять: есть ли запрос у других — или нет.
Понятно.
Очередные просвещенные вы думали какие-то стереотипы для мальчика, типа вот он должен быть таким.... Хотя кому он должен? Почему он должен?
Потом придумали какой-то ритуал.
И пытаюсь втюхать это другим
Очередные просвещенные вы думали какие-то стереотипы для мальчика, типа вот он должен быть таким.... Хотя кому он должен? Почему он должен?
Потом придумали какой-то ритуал.
И пытаюсь втюхать это другим
Гость
Спасибо за нормальный вопрос.
Кто такие «мы» — объясню. Мы не организация, не секта и не бизнес-центр.
Мы — несколько взрослых мужчин, у кого у самих есть дети.
Кто-то из нас работает с подростками, кто-то — из педагогики, кто-то прошёл своё через армию, спорт, одиночество, и пришёл к одному: мальчику нужно не только “воспитание”, а момент, где он становится другим.
Мы просто видим, как часто у мальчиков нет точки опоры.
Нет перехода из “пацана” в “мужика”.
И решили: лучше один честный день реального опыта, чем сто разговоров.
Мы не “спасаем мир”. Мы предлагаем формат:
один день — ни игра, ни лекция, а путь.
И сейчас мы не рекламируем, а спрашиваем мнение. У тех, кто знает, что такое воспитывать сына без отца рядом.
Или когда отец есть, но как будто не включается в воспитание сына.
Поэтому и не стали сразу расписывать, кто мы — сначала важно понять, нужен ли вообще такой опыт, как считают те, у кого действительно есть сыновья такого возраста. Спасибо.
Кто такие «мы» — объясню. Мы не организация, не секта и не бизнес-центр.
Мы — несколько взрослых мужчин, у кого у самих есть дети.
Кто-то из нас работает с подростками, кто-то — из педагогики, кто-то прошёл своё через армию, спорт, одиночество, и пришёл к одному: мальчику нужно не только “воспитание”, а момент, где он становится другим.
Мы просто видим, как часто у мальчиков нет точки опоры.
Нет перехода из “пацана” в “мужика”.
И решили: лучше один честный день реального опыта, чем сто разговоров.
Мы не “спасаем мир”. Мы предлагаем формат:
один день — ни игра, ни лекция, а путь.
И сейчас мы не рекламируем, а спрашиваем мнение. У тех, кто знает, что такое воспитывать сына без отца рядом.
Или когда отец есть, но как будто не включается в воспитание сына.
Поэтому и не стали сразу расписывать, кто мы — сначала важно понять, нужен ли вообще такой опыт, как считают те, у кого действительно есть сыновья такого возраста. Спасибо.
С чего вы решили что каждому мальчику нужен этот момент? Момент чего?
"Одиночный проход — сам, без группы, через конкретные точки"
Вот это единственно что похоже на какую то фактуру, а не словоблудие
И сколько у вас там в км или часах пути, например, для семилетнего запланировано?
Метров 200?
Вот это единственно что похоже на какую то фактуру, а не словоблудие
И сколько у вас там в км или часах пути, например, для семилетнего запланировано?
Метров 200?
Какие 200 метров? Это как раз и есть та гиперопека, против которой мы и работаем.
В школе у семилетнего ребёнка — нормативы на бег, прыжки, кроссы, подтягивания, и всё это без особой драмы.
А у нас — маршрут около 500 метров по лесной тропе, с пятью точками включения: взять, нести, удержать, увидеть, отдать. И это только один из этапов
Не спорт. Не нагрузка “на выносливость”.
А опыт собранного, напряжённого прохождения, где нет толпы, нет родителей, и есть момент ответственности — пусть впервые, пусть минимальный.
Мы не предлагаем “ломать” детей.
Мы создаём условия, где ребёнок может почувствовать себя способным, а не хрупким существом, за которым вечно бегут.
Безопасность — обеспечена.
Но гиперопека — нет. Мы про другое. И, к сожалению, это “другое” сегодня — редкость.
И ещё Вы просите “фактуру”, как будто это госзакупка.
Это индивидуальный проект, и мы сознательно не расписываем всего по миллиметру и минуте, потому что формат подстраивается под конкретную группу, возраст, состав и погоду.
Это не “услуга по прейскуранту”.
Это обряд — живой, гибкий, взрослый по подходу.
Те, кто реально заинтересован — всегда могут задать конкретные вопросы лично, без перепалок.
Мы за конструктив.
Но разжёвывать для тех, кто не собирается даже пробовать — точно не будем.
В школе у семилетнего ребёнка — нормативы на бег, прыжки, кроссы, подтягивания, и всё это без особой драмы.
А у нас — маршрут около 500 метров по лесной тропе, с пятью точками включения: взять, нести, удержать, увидеть, отдать. И это только один из этапов
Не спорт. Не нагрузка “на выносливость”.
А опыт собранного, напряжённого прохождения, где нет толпы, нет родителей, и есть момент ответственности — пусть впервые, пусть минимальный.
Мы не предлагаем “ломать” детей.
Мы создаём условия, где ребёнок может почувствовать себя способным, а не хрупким существом, за которым вечно бегут.
Безопасность — обеспечена.
Но гиперопека — нет. Мы про другое. И, к сожалению, это “другое” сегодня — редкость.
И ещё Вы просите “фактуру”, как будто это госзакупка.
Это индивидуальный проект, и мы сознательно не расписываем всего по миллиметру и минуте, потому что формат подстраивается под конкретную группу, возраст, состав и погоду.
Это не “услуга по прейскуранту”.
Это обряд — живой, гибкий, взрослый по подходу.
Те, кто реально заинтересован — всегда могут задать конкретные вопросы лично, без перепалок.
Мы за конструктив.
Но разжёвывать для тех, кто не собирается даже пробовать — точно не будем.
Гость
Инициация необходима, но ваш способ не понял, один день помолчать и позаниматься спортом? Это бред.
Гость
Секту напоминает. Сына не отдала бы.
Понятно.
Очередные просвещенные вы думали какие-то стереотипы для мальчика, типа вот он должен быть таким.... Хотя кому он должен? Почему он должен?
Потом придумали какой-то ритуал.
И пытаюсь втюхать это другим
Очередные просвещенные вы думали какие-то стереотипы для мальчика, типа вот он должен быть таким.... Хотя кому он должен? Почему он должен?
Потом придумали какой-то ритуал.
И пытаюсь втюхать это другим
Никто никому ничего не вталкивает.
Мы ничего не “должны” и никого не заставляем “быть таким”.
Мы не рисуем стереотипы — мы создаём пространство, где мальчик может почувствовать себя без масок.
Не как “должен”, а как может.
Без лайков, без маминой оценки, без беготни — просто остаться наедине с собой и такими же будущими мужчинами и попробовать пройти, удержать, заботиться, молчать, почувствовать.
И уж точно мы не “просвещённые”.
Мы не из тех, кто начитался теорий и теперь рассказывает, “как надо жить”.
Мы — из тех, кто прожил, увидел, сделал и теперь предлагает тем, кому это реально откликается. Всё.
Мы ничего не “должны” и никого не заставляем “быть таким”.
Мы не рисуем стереотипы — мы создаём пространство, где мальчик может почувствовать себя без масок.
Не как “должен”, а как может.
Без лайков, без маминой оценки, без беготни — просто остаться наедине с собой и такими же будущими мужчинами и попробовать пройти, удержать, заботиться, молчать, почувствовать.
И уж точно мы не “просвещённые”.
Мы не из тех, кто начитался теорий и теперь рассказывает, “как надо жить”.
Мы — из тех, кто прожил, увидел, сделал и теперь предлагает тем, кому это реально откликается. Всё.
Мы не решили, что это нужно каждому.
Мы решили, что это нужно тем, кто чувствует, что чего-то не хватает — в отношениях с сыном, в его взрослении, в моменте, где он начинает действовать как мужчина, а не просто подрастает.
Момент чего?
Отвечаю:
Момент, когда он впервые остаётся наедине с собой.
Когда не соревнуется, не хвастается, не оправдывается — а делает.
Когда у него нет зрителей. Только он, задача, и решение.
Вот об этом моменте речь.
Мы не предлагаем его как “универсальный рецепт”.
Мы создаём возможность. И спрашиваем: откликается — или нет?
Мы решили, что это нужно тем, кто чувствует, что чего-то не хватает — в отношениях с сыном, в его взрослении, в моменте, где он начинает действовать как мужчина, а не просто подрастает.
Момент чего?
Отвечаю:
Момент, когда он впервые остаётся наедине с собой.
Когда не соревнуется, не хвастается, не оправдывается — а делает.
Когда у него нет зрителей. Только он, задача, и решение.
Вот об этом моменте речь.
Мы не предлагаем его как “универсальный рецепт”.
Мы создаём возможность. И спрашиваем: откликается — или нет?
Инициация необходима, но ваш способ не понял, один день помолчать и позаниматься спортом? Это бред.
Понимаю, откуда восприятие. Но это не “помолчать и позаниматься спортом”.
Мы не проводим зарядку и не даём медаль за подтягивания.
У нас нет цели “нагрузить тело” — речь о другом.
В этом дне есть структура:
– молчание — как вход в контроль и осознание;
– физика — как способ встретиться с трудом, а не развлечением;
– забота о другом — как действие, а не слова;
– одиночный проход — как первое “я и тишина, я и страх, я и выбор”;
– клятва — как финальный акт ответственности.
Это не спорт. Это интеграция телесного, волевого и внутреннего.
Да, всего за один день. Но если сделать правильно — этого хватает, чтобы в голове у ребёнка что-то встало по-другому.
Мы не утверждаем, что это идеальный путь.
Но это лучше, чем ничего. И точно не бред для тех, кто прошёл.
Мы не проводим зарядку и не даём медаль за подтягивания.
У нас нет цели “нагрузить тело” — речь о другом.
В этом дне есть структура:
– молчание — как вход в контроль и осознание;
– физика — как способ встретиться с трудом, а не развлечением;
– забота о другом — как действие, а не слова;
– одиночный проход — как первое “я и тишина, я и страх, я и выбор”;
– клятва — как финальный акт ответственности.
Это не спорт. Это интеграция телесного, волевого и внутреннего.
Да, всего за один день. Но если сделать правильно — этого хватает, чтобы в голове у ребёнка что-то встало по-другому.
Мы не утверждаем, что это идеальный путь.
Но это лучше, чем ничего. И точно не бред для тех, кто прошёл.
Сейчас всё, что выходит за рамки “кружка по интересам”, легко вызывает подозрение.
Но это не секта и не мистическая игра.
То, что мы делаем — это форма инициации, которая существовала во всех культурах, включая славянскую.
У славян были переходные мужские обряды, когда мальчик оставлял детство: его забирали мужчины, он проходил испытания, получал имя или символ, возвращался — уже не ребёнком, а юношей.
Это не игра и не культ, а способ помочь мальчику почувствовать, что он может быть опорой, может молчать, терпеть, решать.
Ничего насильственного, религиозного или “кланового” — наоборот, всё открыто, проверяемо, по-человечески.
Но это не секта и не мистическая игра.
То, что мы делаем — это форма инициации, которая существовала во всех культурах, включая славянскую.
У славян были переходные мужские обряды, когда мальчик оставлял детство: его забирали мужчины, он проходил испытания, получал имя или символ, возвращался — уже не ребёнком, а юношей.
Это не игра и не культ, а способ помочь мальчику почувствовать, что он может быть опорой, может молчать, терпеть, решать.
Ничего насильственного, религиозного или “кланового” — наоборот, всё открыто, проверяемо, по-человечески.
Захария
Какие 200 метров? Это как раз и есть та гиперопека, против которой мы и работаем.
В школе у семилетнего ребёнка — нормативы на бег, прыжки, кроссы, подтягивания, и всё это без особой драмы.
А у нас — маршрут около 500 метров по лесной тропе, с пятью точками включения: взять, нести, удержать, увидеть, отдать. И это только один из этапов
Не спорт. Не нагрузка “на выносливость”.
А опыт собранного, напряжённого прохождения, где нет толпы, нет родителей, и есть момент ответственности — пусть впервые, пусть минимальный.
Мы не предлагаем “ломать” детей.
Мы создаём условия, где ребёнок может почувствовать себя способным, а не хрупким существом, за которым вечно бегут.
Безопасность — обеспечена.
Но гиперопека — нет. Мы про другое. И, к сожалению, это “другое” сегодня — редкость.
И ещё Вы просите “фактуру”, как будто это госзакупка.
Это индивидуальный проект, и мы сознательно не расписываем всего по миллиметру и минуте, потому что формат подстраивается под конкретную группу, возраст, состав и погоду.
Это не “услуга по прейскуранту”.
Это обряд — живой, гибкий, взрослый по подходу.
Те, кто реально заинтересован — всегда могут задать конкретные вопросы лично, без перепалок.
Мы за конструктив.
Но разжёвывать для тех, кто не собирается даже пробовать — точно не будем.
В школе у семилетнего ребёнка — нормативы на бег, прыжки, кроссы, подтягивания, и всё это без особой драмы.
А у нас — маршрут около 500 метров по лесной тропе, с пятью точками включения: взять, нести, удержать, увидеть, отдать. И это только один из этапов
Не спорт. Не нагрузка “на выносливость”.
А опыт собранного, напряжённого прохождения, где нет толпы, нет родителей, и есть момент ответственности — пусть впервые, пусть минимальный.
Мы не предлагаем “ломать” детей.
Мы создаём условия, где ребёнок может почувствовать себя способным, а не хрупким существом, за которым вечно бегут.
Безопасность — обеспечена.
Но гиперопека — нет. Мы про другое. И, к сожалению, это “другое” сегодня — редкость.
И ещё Вы просите “фактуру”, как будто это госзакупка.
Это индивидуальный проект, и мы сознательно не расписываем всего по миллиметру и минуте, потому что формат подстраивается под конкретную группу, возраст, состав и погоду.
Это не “услуга по прейскуранту”.
Это обряд — живой, гибкий, взрослый по подходу.
Те, кто реально заинтересован — всегда могут задать конкретные вопросы лично, без перепалок.
Мы за конструктив.
Но разжёвывать для тех, кто не собирается даже пробовать — точно не будем.
Ну мне это не надо никак
Но я просто представила какие вопросы могут возникнуть у родителей, просто отправивших ребенка именно в поход
Потому что у тех, кто поведенся на какую то там инициацию, вопросов не будет к вам вообще
Но я просто представила какие вопросы могут возникнуть у родителей, просто отправивших ребенка именно в поход
Потому что у тех, кто поведенся на какую то там инициацию, вопросов не будет к вам вообще
Гость
Сейчас всё, что выходит за рамки “кружка по интересам”, легко вызывает подозрение.
Но это не секта и не мистическая игра.
То, что мы делаем — это форма инициации, которая существовала во всех культурах, включая славянскую.
У славян были переходные мужские обряды, когда мальчик оставлял детство: его забирали мужчины, он проходил испытания, получал имя или символ, возвращался — уже не ребёнком, а юношей.
Это не игра и не культ, а способ помочь мальчику почувствовать, что он может быть опорой, может молчать, терпеть, решать.
Ничего насильственного, религиозного или “кланового” — наоборот, всё открыто, проверяемо, по-человечески.
Но это не секта и не мистическая игра.
То, что мы делаем — это форма инициации, которая существовала во всех культурах, включая славянскую.
У славян были переходные мужские обряды, когда мальчик оставлял детство: его забирали мужчины, он проходил испытания, получал имя или символ, возвращался — уже не ребёнком, а юношей.
Это не игра и не культ, а способ помочь мальчику почувствовать, что он может быть опорой, может молчать, терпеть, решать.
Ничего насильственного, религиозного или “кланового” — наоборот, всё открыто, проверяемо, по-человечески.
Ничего подобного у славян не было.
Это фантазии неоязычников
Это фантазии неоязычников
Гость
Мы не решили, что это нужно каждому.
Мы решили, что это нужно тем, кто чувствует, что чего-то не хватает — в отношениях с сыном, в его взрослении, в моменте, где он начинает действовать как мужчина, а не просто подрастает.
Момент чего?
Отвечаю:
Момент, когда он впервые остаётся наедине с собой.
Когда не соревнуется, не хвастается, не оправдывается — а делает.
Когда у него нет зрителей. Только он, задача, и решение.
Вот об этом моменте речь.
Мы не предлагаем его как “универсальный рецепт”.
Мы создаём возможность. И спрашиваем: откликается — или нет?
Мы решили, что это нужно тем, кто чувствует, что чего-то не хватает — в отношениях с сыном, в его взрослении, в моменте, где он начинает действовать как мужчина, а не просто подрастает.
Момент чего?
Отвечаю:
Момент, когда он впервые остаётся наедине с собой.
Когда не соревнуется, не хвастается, не оправдывается — а делает.
Когда у него нет зрителей. Только он, задача, и решение.
Вот об этом моменте речь.
Мы не предлагаем его как “универсальный рецепт”.
Мы создаём возможность. И спрашиваем: откликается — или нет?
То есть вам нужны токсично маскулинные отцы, котрые будут лепить их сына настоящего мужика.
Нет спасибо
Нет спасибо
Факты — пожалуйста.
У славян действительно были обряды инициации, хоть они и не назывались так формально.
Вот конкретные элементы, зафиксированные этнографами и историками:
1. Выделение “мужского возраста”
Примерно с 6–7 лет мальчик передавался под опеку отца, деда или других мужчин.
Его отлучали от “женской избы”, он начинал спать, есть, работать с мужчинами.
Это был социальный разрыв — не игра и не формальность.
2. Первое включение в “мужской круг”
В некоторых регионах (Новгородская, Вятская, Пермская земли) описано участие мальчика в обрядовой охоте, в ночной засаде, в зимовке, хождении “на пчёлы”, на сплав.
Это были действия с риском, с дисциплиной и с реальным делом.
3. Обряд “посадки на коня” или “вручения топора”
Вариации этого обряда встречаются в южнославянских и восточнославянских традициях.
Мальчику давался предмет ответственности (нож, топор, лук) — как символ начала самостоятельности.
4. Первое самостоятельное испытание
В ряде регионов было принято отправлять подростка в одиночную ночь в поле или лесу (у охотников, бортников, пастухов).
Это не “ритуал”, а практика включения в реальный страх, одиночество, мужскую зону выносливости.
5. Обрядовая смена одежды
На севере России (у коми, поморов, вологжан) после 12 лет мальчику впервые выдавали взрослую мужскую рубаху и пояс.
Это сопровождалось речами, символами, и часто — передаванием мужского имени или прозвища.
Это всё описано, зафиксировано, и не имеет ничего общего с “неоязычеством”.
Это была социально-практическая инициация в мужскую роль.
Просто без пафоса, без театра, но очень чётко — и очень конкретно.
Если интересен источник:
– А.Н. Афанасьев, "Поэтические воззрения славян на природу"
– В.Н. Топоров, "Мужские инициации в индоевропейской традиции"
– С.Толстая, “Обрядовая культура русских деревень”
У славян действительно были обряды инициации, хоть они и не назывались так формально.
Вот конкретные элементы, зафиксированные этнографами и историками:
1. Выделение “мужского возраста”
Примерно с 6–7 лет мальчик передавался под опеку отца, деда или других мужчин.
Его отлучали от “женской избы”, он начинал спать, есть, работать с мужчинами.
Это был социальный разрыв — не игра и не формальность.
2. Первое включение в “мужской круг”
В некоторых регионах (Новгородская, Вятская, Пермская земли) описано участие мальчика в обрядовой охоте, в ночной засаде, в зимовке, хождении “на пчёлы”, на сплав.
Это были действия с риском, с дисциплиной и с реальным делом.
3. Обряд “посадки на коня” или “вручения топора”
Вариации этого обряда встречаются в южнославянских и восточнославянских традициях.
Мальчику давался предмет ответственности (нож, топор, лук) — как символ начала самостоятельности.
4. Первое самостоятельное испытание
В ряде регионов было принято отправлять подростка в одиночную ночь в поле или лесу (у охотников, бортников, пастухов).
Это не “ритуал”, а практика включения в реальный страх, одиночество, мужскую зону выносливости.
5. Обрядовая смена одежды
На севере России (у коми, поморов, вологжан) после 12 лет мальчику впервые выдавали взрослую мужскую рубаху и пояс.
Это сопровождалось речами, символами, и часто — передаванием мужского имени или прозвища.
Это всё описано, зафиксировано, и не имеет ничего общего с “неоязычеством”.
Это была социально-практическая инициация в мужскую роль.
Просто без пафоса, без театра, но очень чётко — и очень конкретно.
Если интересен источник:
– А.Н. Афанасьев, "Поэтические воззрения славян на природу"
– В.Н. Топоров, "Мужские инициации в индоевропейской традиции"
– С.Толстая, “Обрядовая культура русских деревень”
Гость
Сейчас всё, что выходит за рамки “кружка по интересам”, легко вызывает подозрение.
Но это не секта и не мистическая игра.
То, что мы делаем — это форма инициации, которая существовала во всех культурах, включая славянскую.
У славян были переходные мужские обряды, когда мальчик оставлял детство: его забирали мужчины, он проходил испытания, получал имя или символ, возвращался — уже не ребёнком, а юношей.
Это не игра и не культ, а способ помочь мальчику почувствовать, что он может быть опорой, может молчать, терпеть, решать.
Ничего насильственного, религиозного или “кланового” — наоборот, всё открыто, проверяемо, по-человечески.
Но это не секта и не мистическая игра.
То, что мы делаем — это форма инициации, которая существовала во всех культурах, включая славянскую.
У славян были переходные мужские обряды, когда мальчик оставлял детство: его забирали мужчины, он проходил испытания, получал имя или символ, возвращался — уже не ребёнком, а юношей.
Это не игра и не культ, а способ помочь мальчику почувствовать, что он может быть опорой, может молчать, терпеть, решать.
Ничего насильственного, религиозного или “кланового” — наоборот, всё открыто, проверяемо, по-человечески.
Вы лукавите, либо далеки от педагогики.
Ответьте на вопрос, что будет если какой-то мальчик не сможет?
Правильно, ржач остальных мальчиков, укоры от наставников, стыд отца.... И мальчики это прекрасно понимают, и будут рвать зад, чтобы смочь.
Ответьте на вопрос, что будет если какой-то мальчик не сможет?
Правильно, ржач остальных мальчиков, укоры от наставников, стыд отца.... И мальчики это прекрасно понимают, и будут рвать зад, чтобы смочь.
Ну мне это не надо никак
Но я просто представила какие вопросы могут возникнуть у родителей, просто отправивших ребенка именно в поход
Потому что у тех, кто поведенся на какую то там инициацию, вопросов не будет к вам вообще
Но я просто представила какие вопросы могут возникнуть у родителей, просто отправивших ребенка именно в поход
Потому что у тех, кто поведенся на какую то там инициацию, вопросов не будет к вам вообще
Осознанные родители, которые действительно включены, всегда уточняют: как устроено, что за формат, кто проводит, какие условия. И это абсолютно правильно.
Поэтому мы и не делаем из этого “маркетинг” или “аттракцион”.
Мы делаем живой формат, где главное — не реклама, а содержание.
И уважаем тех, кто вопросы задаёт по делу, а не на автомате.
Вы — как раз из тех.
Спасибо за честность. Это помогает нам тоже быть точнее.
Поэтому мы и не делаем из этого “маркетинг” или “аттракцион”.
Мы делаем живой формат, где главное — не реклама, а содержание.
И уважаем тех, кто вопросы задаёт по делу, а не на автомате.
Вы — как раз из тех.
Спасибо за честность. Это помогает нам тоже быть точнее.
Игорек
Ты доказал главное: если мальчику не дали мужской стержень, он вырастает взрослым телом, но с психикой, застрявшей в сортире.
У нас обряд посвящения мальчика в мужчину — про силу, молчание и ответственность.
У тебя — бутылка, попки и ржач.
Спасибо, что подтвердил, зачем мы это делаем.
У нас обряд посвящения мальчика в мужчину — про силу, молчание и ответственность.
У тебя — бутылка, попки и ржач.
Спасибо, что подтвердил, зачем мы это делаем.
вот именно что бутылки и попочки у вас,латентных педофилов
Гость
Сообщение было удалено
Формулировка — оскорбительная и недопустимая.
Подобные намёки на тему педофилии — это уже не дискуссия, а уголовно значимое обвинение, даже если оно подано в форме “вопроса”.
Если вы не понимаете, что пишете — перечитайте.
Если понимаете — мы сохраняем ваш комментарий и передаём его модерации.
Мы занимаемся темой мужского взросления с открытым лицом, в рамках закона и с полным соблюдением этических норм.
И с такими формулировками — разговоров не будет.
Подобные намёки на тему педофилии — это уже не дискуссия, а уголовно значимое обвинение, даже если оно подано в форме “вопроса”.
Если вы не понимаете, что пишете — перечитайте.
Если понимаете — мы сохраняем ваш комментарий и передаём его модерации.
Мы занимаемся темой мужского взросления с открытым лицом, в рамках закона и с полным соблюдением этических норм.
И с такими формулировками — разговоров не будет.
Гость
Факты — пожалуйста.
У славян действительно были обряды инициации, хоть они и не назывались так формально.
Вот конкретные элементы, зафиксированные этнографами и историками:
1. Выделение “мужского возраста”
Примерно с 6–7 лет мальчик передавался под опеку отца, деда или других мужчин.
Его отлучали от “женской избы”, он начинал спать, есть, работать с мужчинами.
Это был социальный разрыв — не игра и не формальность.
2. Первое включение в “мужской круг”
В некоторых регионах (Новгородская, Вятская, Пермская земли) описано участие мальчика в обрядовой охоте, в ночной засаде, в зимовке, хождении “на пчёлы”, на сплав.
Это были действия с риском, с дисциплиной и с реальным делом.
3. Обряд “посадки на коня” или “вручения топора”
Вариации этого обряда встречаются в южнославянских и восточнославянских традициях.
Мальчику давался предмет ответственности (нож, топор, лук) — как символ начала самостоятельности.
4. Первое самостоятельное испытание
В ряде регионов было принято отправлять подростка в одиночную ночь в поле или лесу (у охотников, бортников, пастухов).
Это не “ритуал”, а практика включения в реальный страх, одиночество, мужскую зону выносливости.
5. Обрядовая смена одежды
На севере России (у коми, поморов, вологжан) после 12 лет мальчику впервые выдавали взрослую мужскую рубаху и пояс.
Это сопровождалось речами, символами, и часто — передаванием мужского имени или прозвища.
Это всё описано, зафиксировано, и не имеет ничего общего с “неоязычеством”.
Это была социально-практическая инициация в мужскую роль.
Просто без пафоса, без театра, но очень чётко — и очень конкретно.
Если интересен источник:
– А.Н. Афанасьев, "Поэтические воззрения славян на природу"
– В.Н. Топоров, "Мужские инициации в индоевропейской традиции"
– С.Толстая, “Обрядовая культура русских деревень”
У славян действительно были обряды инициации, хоть они и не назывались так формально.
Вот конкретные элементы, зафиксированные этнографами и историками:
1. Выделение “мужского возраста”
Примерно с 6–7 лет мальчик передавался под опеку отца, деда или других мужчин.
Его отлучали от “женской избы”, он начинал спать, есть, работать с мужчинами.
Это был социальный разрыв — не игра и не формальность.
2. Первое включение в “мужской круг”
В некоторых регионах (Новгородская, Вятская, Пермская земли) описано участие мальчика в обрядовой охоте, в ночной засаде, в зимовке, хождении “на пчёлы”, на сплав.
Это были действия с риском, с дисциплиной и с реальным делом.
3. Обряд “посадки на коня” или “вручения топора”
Вариации этого обряда встречаются в южнославянских и восточнославянских традициях.
Мальчику давался предмет ответственности (нож, топор, лук) — как символ начала самостоятельности.
4. Первое самостоятельное испытание
В ряде регионов было принято отправлять подростка в одиночную ночь в поле или лесу (у охотников, бортников, пастухов).
Это не “ритуал”, а практика включения в реальный страх, одиночество, мужскую зону выносливости.
5. Обрядовая смена одежды
На севере России (у коми, поморов, вологжан) после 12 лет мальчику впервые выдавали взрослую мужскую рубаху и пояс.
Это сопровождалось речами, символами, и часто — передаванием мужского имени или прозвища.
Это всё описано, зафиксировано, и не имеет ничего общего с “неоязычеством”.
Это была социально-практическая инициация в мужскую роль.
Просто без пафоса, без театра, но очень чётко — и очень конкретно.
Если интересен источник:
– А.Н. Афанасьев, "Поэтические воззрения славян на природу"
– В.Н. Топоров, "Мужские инициации в индоевропейской традиции"
– С.Толстая, “Обрядовая культура русских деревень”
Ни один из этих авторов не историк
То есть вам нужны токсично маскулинные отцы, котрые будут лепить их сына настоящего мужика.
Нет спасибо
Нет спасибо
Мы не про культ “настоящего мужика”, который всех передавливает.
Мы про мальчика, который не боится ответственности, не убегает от усилий, не срывается в истерику от трудности.
Про уважение, а не про давление.
Если это не откликается — честное “нет” уважаем.
Но путать силу с токсичностью — не по адресу.
Мы про мальчика, который не боится ответственности, не убегает от усилий, не срывается в истерику от трудности.
Про уважение, а не про давление.
Если это не откликается — честное “нет” уважаем.
Но путать силу с токсичностью — не по адресу.
На всякий случай уточню:
С. М. Толстая — доктор филологических наук, ведущий российский этнолингвист, специалист Института славяноведения РАН.
В. Н. Топоров — академик, филолог, индоевропеист, крупнейший исследователь архаических структур мышления.
А. Н. Афанасьев — один из основоположников русской фольклористики и этнографической школы XIX века.
Да, они не “историки” в узком смысле кафедры истории, но каждый из них описывал социальные и обрядовые механизмы на основе анализа устной традиции, этнографии и фольклора — то есть реальных культурных практик, а не фантазий.
Если для вас “не историк” = “не имеет права говорить о прошлом”, то, боюсь, вы отказываетесь от половины всей гуманитарной науки.
Мы опираемся не на сказки, а на этнографически подтверждённые элементы.
Именно потому, что в современной культуре такие точки перехода утрачены, мы их и собираем заново — на основе практики, а не на вере.
С. М. Толстая — доктор филологических наук, ведущий российский этнолингвист, специалист Института славяноведения РАН.
В. Н. Топоров — академик, филолог, индоевропеист, крупнейший исследователь архаических структур мышления.
А. Н. Афанасьев — один из основоположников русской фольклористики и этнографической школы XIX века.
Да, они не “историки” в узком смысле кафедры истории, но каждый из них описывал социальные и обрядовые механизмы на основе анализа устной традиции, этнографии и фольклора — то есть реальных культурных практик, а не фантазий.
Если для вас “не историк” = “не имеет права говорить о прошлом”, то, боюсь, вы отказываетесь от половины всей гуманитарной науки.
Мы опираемся не на сказки, а на этнографически подтверждённые элементы.
Именно потому, что в современной культуре такие точки перехода утрачены, мы их и собираем заново — на основе практики, а не на вере.
Захария
Осознанные родители, которые действительно включены, всегда уточняют: как устроено, что за формат, кто проводит, какие условия. И это абсолютно правильно.
Поэтому мы и не делаем из этого “маркетинг” или “аттракцион”.
Мы делаем живой формат, где главное — не реклама, а содержание.
И уважаем тех, кто вопросы задаёт по делу, а не на автомате.
Вы — как раз из тех.
Спасибо за честность. Это помогает нам тоже быть точнее.
Поэтому мы и не делаем из этого “маркетинг” или “аттракцион”.
Мы делаем живой формат, где главное — не реклама, а содержание.
И уважаем тех, кто вопросы задаёт по делу, а не на автомате.
Вы — как раз из тех.
Спасибо за честность. Это помогает нам тоже быть точнее.
Не представляю, кто умудрится во всем этом увидеть содержание
Выглядит как пафосное лукавство
Поход , но подаваемый под соусом инициации
У вас ИП?
Даже ИП организуя любого рода экскурсии , не возьмут семилеток без родителей
А нормальные родители не отдадут
Иначе должна быть база совсем не уровня " мы решили"
Выглядит как пафосное лукавство
Поход , но подаваемый под соусом инициации
У вас ИП?
Даже ИП организуя любого рода экскурсии , не возьмут семилеток без родителей
А нормальные родители не отдадут
Иначе должна быть база совсем не уровня " мы решили"
Не представляю, кто умудрится во всем этом увидеть содержание
Выглядит как пафосное лукавство
Поход , но подаваемый под соусом инициации
У вас ИП?
Даже ИП организуя любого рода экскурсии , не возьмут семилеток без родителей
А нормальные родители не отдадут
Иначе должна быть база совсем не уровня " мы решили"
Выглядит как пафосное лукавство
Поход , но подаваемый под соусом инициации
У вас ИП?
Даже ИП организуя любого рода экскурсии , не возьмут семилеток без родителей
А нормальные родители не отдадут
Иначе должна быть база совсем не уровня " мы решили"
Секциям, кружкам, спортивным лагерям тоже никто не спрашивает: “а где ваша глубокая философская база?” — просто смотрят, безопасно ли, кто проводит, как оформлено.
Так вот у нас — точно так же.
Безопасность, маршрут, взрослые ответственные наставники, юридическая форма — всё будет по закону, как и у любой тренировки, экскурсии или сборов.
Разница только в одном:
мы не тренируем мышцы, мы формируем характер.
И делаем это не “лукаво”, а честно — через молчание, через действие, через мужской пример. Без шоу.
Если кто-то хочет видеть в этом “пафос” — ок. Но тогда надо честно признать, что воспитание — это всегда немного выше уровня “вот тебе мяч — побегай”.
А если подходить по-человечески — вопросов нет, всё объясним.
Так вот у нас — точно так же.
Безопасность, маршрут, взрослые ответственные наставники, юридическая форма — всё будет по закону, как и у любой тренировки, экскурсии или сборов.
Разница только в одном:
мы не тренируем мышцы, мы формируем характер.
И делаем это не “лукаво”, а честно — через молчание, через действие, через мужской пример. Без шоу.
Если кто-то хочет видеть в этом “пафос” — ок. Но тогда надо честно признать, что воспитание — это всегда немного выше уровня “вот тебе мяч — побегай”.
А если подходить по-человечески — вопросов нет, всё объясним.
Захария
Секциям, кружкам, спортивным лагерям тоже никто не спрашивает: “а где ваша глубокая философская база?” — просто смотрят, безопасно ли, кто проводит, как оформлено.
Так вот у нас — точно так же.
Безопасность, маршрут, взрослые ответственные наставники, юридическая форма — всё будет по закону, как и у любой тренировки, экскурсии или сборов.
Разница только в одном:
мы не тренируем мышцы, мы формируем характер.
И делаем это не “лукаво”, а честно — через молчание, через действие, через мужской пример. Без шоу.
Если кто-то хочет видеть в этом “пафос” — ок. Но тогда надо честно признать, что воспитание — это всегда немного выше уровня “вот тебе мяч — побегай”.
А если подходить по-человечески — вопросов нет, всё объясним.
Так вот у нас — точно так же.
Безопасность, маршрут, взрослые ответственные наставники, юридическая форма — всё будет по закону, как и у любой тренировки, экскурсии или сборов.
Разница только в одном:
мы не тренируем мышцы, мы формируем характер.
И делаем это не “лукаво”, а честно — через молчание, через действие, через мужской пример. Без шоу.
Если кто-то хочет видеть в этом “пафос” — ок. Но тогда надо честно признать, что воспитание — это всегда немного выше уровня “вот тебе мяч — побегай”.
А если подходить по-человечески — вопросов нет, всё объясним.
Воспитание, конечно, выше такого уровня
Поэтому и не требует стольких околофилософских экзерсисов
Поэтому и не требует стольких околофилософских экзерсисов
Воспитание, конечно, выше такого уровня
Поэтому и не требует стольких околофилософских экзерсисов
Поэтому и не требует стольких околофилософских экзерсисов
Если вы действительно считаете, что воспитание — это что-то “выше”, но при этом отрицаете саму необходимость задумываться, говорить и формировать подход —
то вы не о воспитании говорите. Вы говорите о лени, прикрытой умными словами.
Ваша логика — это когда ни знания, ни смысла, ни усилия, но всё равно “я знаю, как правильно”.
Никто вас не просит философствовать.
Но если разговор о взрослении, ответственности и роли отца вызывает у вас отторжение —
возможно, проблема не в “пафосе” текста, а в том, что внутри вас никакого воспитания, кроме условных реакций, просто не было.
И именно поэтому мы это и делаем.
Чтобы мальчики не выросли теми, кто любое усилие называет “лукавством”, любое мышление — “экзерсисами”, и любое проявление силы — “токсичностью”.
то вы не о воспитании говорите. Вы говорите о лени, прикрытой умными словами.
Ваша логика — это когда ни знания, ни смысла, ни усилия, но всё равно “я знаю, как правильно”.
Никто вас не просит философствовать.
Но если разговор о взрослении, ответственности и роли отца вызывает у вас отторжение —
возможно, проблема не в “пафосе” текста, а в том, что внутри вас никакого воспитания, кроме условных реакций, просто не было.
И именно поэтому мы это и делаем.
Чтобы мальчики не выросли теми, кто любое усилие называет “лукавством”, любое мышление — “экзерсисами”, и любое проявление силы — “токсичностью”.
Гость
Секциям, кружкам, спортивным лагерям тоже никто не спрашивает: “а где ваша глубокая философская база?” — просто смотрят, безопасно ли, кто проводит, как оформлено.
Так вот у нас — точно так же.
Безопасность, маршрут, взрослые ответственные наставники, юридическая форма — всё будет по закону, как и у любой тренировки, экскурсии или сборов.
Разница только в одном:
мы не тренируем мышцы, мы формируем характер.
И делаем это не “лукаво”, а честно — через молчание, через действие, через мужской пример. Без шоу.
Если кто-то хочет видеть в этом “пафос” — ок. Но тогда надо честно признать, что воспитание — это всегда немного выше уровня “вот тебе мяч — побегай”.
А если подходить по-человечески — вопросов нет, всё объясним.
Так вот у нас — точно так же.
Безопасность, маршрут, взрослые ответственные наставники, юридическая форма — всё будет по закону, как и у любой тренировки, экскурсии или сборов.
Разница только в одном:
мы не тренируем мышцы, мы формируем характер.
И делаем это не “лукаво”, а честно — через молчание, через действие, через мужской пример. Без шоу.
Если кто-то хочет видеть в этом “пафос” — ок. Но тогда надо честно признать, что воспитание — это всегда немного выше уровня “вот тебе мяч — побегай”.
А если подходить по-человечески — вопросов нет, всё объясним.
Формируем характер через молчание..... такая чушь
Вы вырвали один элемент — и сделали на его основе вывод обо всём.
Хотя молчание — это всего лишь один из этапов, не весь формат и не “вся философия”.
Рядом с ним — действия, работа с телом, забота о других, прохождение одиночного маршрута, клятва, символический переход.
Но вы не услышали — вы усмотрели “чушь” в том, что даже не пытались понять.
Это не критика. Это поверхностная реакция.
Именно поэтому мы и проводим этот формат:
Чтобы мальчики вырастали не просто физически, а научились сначала слушать, вникать, выдерживать — прежде чем судить.
Если это вам чуждо — уважаю позицию.
Но в следующий раз — читайте не строчку, а суть.
Хотя молчание — это всего лишь один из этапов, не весь формат и не “вся философия”.
Рядом с ним — действия, работа с телом, забота о других, прохождение одиночного маршрута, клятва, символический переход.
Но вы не услышали — вы усмотрели “чушь” в том, что даже не пытались понять.
Это не критика. Это поверхностная реакция.
Именно поэтому мы и проводим этот формат:
Чтобы мальчики вырастали не просто физически, а научились сначала слушать, вникать, выдерживать — прежде чем судить.
Если это вам чуждо — уважаю позицию.
Но в следующий раз — читайте не строчку, а суть.
Вы лукавите, либо далеки от педагогики.
Ответьте на вопрос, что будет если какой-то мальчик не сможет?
Правильно, ржач остальных мальчиков, укоры от наставников, стыд отца.... И мальчики это прекрасно понимают, и будут рвать зад, чтобы смочь.
Ответьте на вопрос, что будет если какой-то мальчик не сможет?
Правильно, ржач остальных мальчиков, укоры от наставников, стыд отца.... И мальчики это прекрасно понимают, и будут рвать зад, чтобы смочь.
Никакого лукавства нет.
И мы к педагогике не “далеки”,
Именно поэтому в формате нет соревновательности, нет публичного сравнения, нет оценки “сдал — не сдал”.
Если мальчик не сможет — это часть процесса.
Он не получает насмешек, он получает пространство, чтобы попробовать ещё раз — в своём ритме.
Наставник — не судья. Он — тот, кто даёт пройти, а не давит.
И именно поэтому это не игра и не спорт.
Это опыт, где важна не победа, а внутренняя честность.
Если вы представляете себе только “ржач, укоры и стыд” — это не про нас.
Это про старую травматичную модель, от которой мы как раз уже давно отошли.
А те мальчики, кто “будут рвать зад, чтобы смочь” — как раз чаще всего выросли в среде, где с них или смеялись, или сравнивали.
Мы это не поощряем. Мы это исправляем.
И мы к педагогике не “далеки”,
Именно поэтому в формате нет соревновательности, нет публичного сравнения, нет оценки “сдал — не сдал”.
Если мальчик не сможет — это часть процесса.
Он не получает насмешек, он получает пространство, чтобы попробовать ещё раз — в своём ритме.
Наставник — не судья. Он — тот, кто даёт пройти, а не давит.
И именно поэтому это не игра и не спорт.
Это опыт, где важна не победа, а внутренняя честность.
Если вы представляете себе только “ржач, укоры и стыд” — это не про нас.
Это про старую травматичную модель, от которой мы как раз уже давно отошли.
А те мальчики, кто “будут рвать зад, чтобы смочь” — как раз чаще всего выросли в среде, где с них или смеялись, или сравнивали.
Мы это не поощряем. Мы это исправляем.
Гость
Я бы не заинтересовалась.
Всё, что вы перечислили я и муж каждый день стараемся сыну привить в обычной жизни.
"Всё это он получит за один день пройдя обряд" - слишком похоже на секту какую-то.
Всё, что вы перечислили я и муж каждый день стараемся сыну привить в обычной жизни.
"Всё это он получит за один день пройдя обряд" - слишком похоже на секту какую-то.
Следующая тема
Предыдущая тема
Сейчас многим мальчишкам тяжело расти: вроде бы всё есть, а внутреннего стержня не хватает. Мы вспомнили, как это было у предков когда мальчик проходил через тишину, силу, труд, одиночный путь и возвращался уже не ребёнком. Это называлось инициацией.
Мы решили сделать однодневный путь взросления для мальчиков 7–12 лет.
Это не лагерь и не тренинг, а настоящий обряд. Без агрессии, но и без сюсю.
Через молчание, физику, заботу, мужской круг и итоговую клятву.
Что это даёт мальчику?
Он проходит простые, но настоящие испытания.
Учится выдержке, не сдаваться, молчать, заботиться.
Получает символ силы, который он сам заслужил.
Возвращается другим — не по возрасту, а по взгляду.
А родителю?
Становится видно, где сын уже зрел, а где ещё учится.
Исчезает избыточный контроль — появляется уважение.
Возникает общая точка опоры “он прошёл, он может”.
Это не кружок. Это память. И опыт, к которому можно возвращаться.
Мы делаем всё внимательно, безопасно, без показухи.
Хотим спросить вас: как вы относитесь к такому формату?