Стихи, лечащие душу
не секрет, чтов моменты душевных переживаний ,люди пытаюсь выплеснуть эмоции в собственные стихи,за редким исключением ,получается смешно и глупо.Предлагаю цитировать настоящие стихи о любви ,ревности ,предательстве=лечащие душу.
старая
4 557 ответов
Последний —
Перейти
Гость
Хотел я к сиcьке присосаться
И поласкать её рукой.
Кто видел, мог в конец усcаться √
Я недоделанный такой.
Мы с ней собачились частенько √
Её я падшей называл.
Она трясла меня маленько,
Я как верблюд в неё плевал.
Потом ко мне пришла лoхушкa,
Что не дружила с головой.
Решила, будто я игрушка,
И можно поиграть со мной.
Не на того она напала √
Ведь я придурок непростой.
В мой оборот она попала √
Позволила играть с nиздoй.
То было первое соитье √
До этого я лишь дpoчил.
Я сделал важное открытье,
И главный тезис настрочил.
Я первый мачо, Казанова √
Теперь все цыпочки мои.
Да только всё пошло хрeново √
У тёлок цели есть свои.
Они лишь на проект хотели,
А я был проходной билет.
И только песни сладко пели,
Начав запев, потом куплет.
Всё это было мне приятно,
Но дальше оного не шло.
С таким уродом, вероятно,
Жить не захочет и муpлo.
Лишь та лoхушкa ко мне лезла √
Ей тоже нужен был проект.
Ведь если б от меня отлезла,
То не с кем было б делать бред.
И поласкать её рукой.
Кто видел, мог в конец усcаться √
Я недоделанный такой.
Мы с ней собачились частенько √
Её я падшей называл.
Она трясла меня маленько,
Я как верблюд в неё плевал.
Потом ко мне пришла лoхушкa,
Что не дружила с головой.
Решила, будто я игрушка,
И можно поиграть со мной.
Не на того она напала √
Ведь я придурок непростой.
В мой оборот она попала √
Позволила играть с nиздoй.
То было первое соитье √
До этого я лишь дpoчил.
Я сделал важное открытье,
И главный тезис настрочил.
Я первый мачо, Казанова √
Теперь все цыпочки мои.
Да только всё пошло хрeново √
У тёлок цели есть свои.
Они лишь на проект хотели,
А я был проходной билет.
И только песни сладко пели,
Начав запев, потом куплет.
Всё это было мне приятно,
Но дальше оного не шло.
С таким уродом, вероятно,
Жить не захочет и муpлo.
Лишь та лoхушкa ко мне лезла √
Ей тоже нужен был проект.
Ведь если б от меня отлезла,
То не с кем было б делать бред.
Гость
Но снова начались придирки,
Что там не так и тут не так.
Опять пошли сеансы стирки
Моим мозгам, раз я ***.
Потом Сергей, алкаш-приятель,
Задумал свадьбу замутить.
Хоть он ханыга и стяжатель √
Решил меня оповестить.
Его невеста из Одессы √
Поэтому летим туда.
Флиртуют с нами стюардессы √
Ведь мы большие господа.
Билет, конечно, оплатили √
Я не летаю за свой счёт.
На свадьбе круто покутили √
Всем нам и слава, и почёт.
Да только я не знаю точно
Была измена или нет.
Быть может, вставил я непрочно,
А может нет √ таков ответ.
Все кости мне перемывали,
Когда обратно был в пути.
Давали мне иль не давали √
На то ответа не найти.
Моя Кристина разозлилась √
Притворно начала рыдать.
А на меня так обозлилась √
Заставил я её страдать.
Да только был у них девичник √
Она почти что в рот взяла.
У нас, естественно, мальчишник √
Я видел всё из-за угла.
Для ней такое допустимо √
Ведь у путаны нет измен.
А для меня невыносимо √
Я закатил ей пару сцен.
Что там не так и тут не так.
Опять пошли сеансы стирки
Моим мозгам, раз я ***.
Потом Сергей, алкаш-приятель,
Задумал свадьбу замутить.
Хоть он ханыга и стяжатель √
Решил меня оповестить.
Его невеста из Одессы √
Поэтому летим туда.
Флиртуют с нами стюардессы √
Ведь мы большие господа.
Билет, конечно, оплатили √
Я не летаю за свой счёт.
На свадьбе круто покутили √
Всем нам и слава, и почёт.
Да только я не знаю точно
Была измена или нет.
Быть может, вставил я непрочно,
А может нет √ таков ответ.
Все кости мне перемывали,
Когда обратно был в пути.
Давали мне иль не давали √
На то ответа не найти.
Моя Кристина разозлилась √
Притворно начала рыдать.
А на меня так обозлилась √
Заставил я её страдать.
Да только был у них девичник √
Она почти что в рот взяла.
У нас, естественно, мальчишник √
Я видел всё из-за угла.
Для ней такое допустимо √
Ведь у путаны нет измен.
А для меня невыносимо √
Я закатил ей пару сцен.
Гость
Ну а теперь она в ударе √
Её надежды обманул.
Быть не желает со мной в паре √
Уж лучше б в море утонул.
Но коль с придурком разойдётся,
То за ворота ей идти.
Ей ничего не остаётся
Как быть со мной в своём пути.
Такая горькая година
Повсюду следует за мной.
Судьба не жалует кретина,
Но как же быть, коль я такой?
На том пока поставлю точку √
Ведь я ещё здесь нахожусь.
Всё время мне дают отсрочку,
И я на ниве сей тружусь.
Её надежды обманул.
Быть не желает со мной в паре √
Уж лучше б в море утонул.
Но коль с придурком разойдётся,
То за ворота ей идти.
Ей ничего не остаётся
Как быть со мной в своём пути.
Такая горькая година
Повсюду следует за мной.
Судьба не жалует кретина,
Но как же быть, коль я такой?
На том пока поставлю точку √
Ведь я ещё здесь нахожусь.
Всё время мне дают отсрочку,
И я на ниве сей тружусь.
Гость
КОНЕЦ
Гость
оног6
Гость
В не раз уже заштопанном халате
Из яркого цветного волокна
В больничной переполненной палате
Стоит старушка, плачет у окна.
Её уже никто не утешает ≈
Все́ знают о причине этих слёз.
Соседок по палате навещают,
А ей лишь раз сынок халат привёз.
Про тапочки забыл, сказал смущённо:
≈ Я завтра привезу Потерпишь, мать?
≈ Конечно, потерплю. Я ж на перинке
И в шерстяных носках могу лежать.
Куда мне тут ходить? Простора мало.
Покушать санитарки принесут.
Меня болезнь настолько измотала,
Что мне б лишь полежать, да отдохнуть.
Вздохнул сынок, отвёл глаза в сторонку:
≈ Тут Понимаешь Дело есть к тебе
Всё это очень путано и тонко
Но ты не думай плохо обо мне!
Квартира у тебя стоит пустая,
И мы с женой подумали о том,
Что ты то там, то тут Одна Больная
Поправишься ≈ к себе тебя возьмём!
И внуки будут рады, ты же знаешь!
Они души в тебе не чают, мать!
Всё! Решено! Ты к нам переезжаешь!
Твою квартиру будем продавать!
Достал бумаги, молвил без сомненья:
≈ Я всё продумал, мне доверься, мам
Как только мы увидим улучшенья,
Отсюда сразу жить поедешь к нам.
Что скажешь тут? Он сын ей, кровь родная
А внуки ≈ ради них и стоит жить!
И подписала, не подозревая,
Как всё на самом деле обстоит.
Проходят дни, проходят и недели
Сынка всё нет. И вряд ли он придёт.
Старушку утешали и жалели
Но кто же и чего тут не поймёт?
А с каждым днём старушка всё слабеет
И по ночам всё чаще снится сон,
Как кашку по утрам сыночку греет,
Но плачет и не хочет кушать он.
И первые шаги сынка-малышки,
И слово, что сказал он в первый раз,
И первые царапины и шишки,
И детский сад, и школа ≈ первый класс
Врачи молчат, стараясь что есть силы
Хоть как-то ей страданья облегчить.
А родственники строго запретили
Старушке про диагноз сообщить.
Она не знает, что больница эта ≈
Не городской простой стационар,
Что шансов на поправку больше нету
Но для неё незнанье ≈ не кошмар.
Из яркого цветного волокна
В больничной переполненной палате
Стоит старушка, плачет у окна.
Её уже никто не утешает ≈
Все́ знают о причине этих слёз.
Соседок по палате навещают,
А ей лишь раз сынок халат привёз.
Про тапочки забыл, сказал смущённо:
≈ Я завтра привезу Потерпишь, мать?
≈ Конечно, потерплю. Я ж на перинке
И в шерстяных носках могу лежать.
Куда мне тут ходить? Простора мало.
Покушать санитарки принесут.
Меня болезнь настолько измотала,
Что мне б лишь полежать, да отдохнуть.
Вздохнул сынок, отвёл глаза в сторонку:
≈ Тут Понимаешь Дело есть к тебе
Всё это очень путано и тонко
Но ты не думай плохо обо мне!
Квартира у тебя стоит пустая,
И мы с женой подумали о том,
Что ты то там, то тут Одна Больная
Поправишься ≈ к себе тебя возьмём!
И внуки будут рады, ты же знаешь!
Они души в тебе не чают, мать!
Всё! Решено! Ты к нам переезжаешь!
Твою квартиру будем продавать!
Достал бумаги, молвил без сомненья:
≈ Я всё продумал, мне доверься, мам
Как только мы увидим улучшенья,
Отсюда сразу жить поедешь к нам.
Что скажешь тут? Он сын ей, кровь родная
А внуки ≈ ради них и стоит жить!
И подписала, не подозревая,
Как всё на самом деле обстоит.
Проходят дни, проходят и недели
Сынка всё нет. И вряд ли он придёт.
Старушку утешали и жалели
Но кто же и чего тут не поймёт?
А с каждым днём старушка всё слабеет
И по ночам всё чаще снится сон,
Как кашку по утрам сыночку греет,
Но плачет и не хочет кушать он.
И первые шаги сынка-малышки,
И слово, что сказал он в первый раз,
И первые царапины и шишки,
И детский сад, и школа ≈ первый класс
Врачи молчат, стараясь что есть силы
Хоть как-то ей страданья облегчить.
А родственники строго запретили
Старушке про диагноз сообщить.
Она не знает, что больница эта ≈
Не городской простой стационар,
Что шансов на поправку больше нету
Но для неё незнанье ≈ не кошмар.
Гость
Табличка ╚Хоспис╩ на стене у входа
Ей ни о чём плохом не говорит.
На странные слова давно уж мода
И нужно ли кого за то винить?
Она не знает, что сынок исправно
Звонит врачам, в неделю раза два:
≈ Вы ж говорили ≈ умирает Странно
Что до сих пор она ещё жива
Она жива. Она всё ждёт и верит,
Что сын придёт, обнимет, объяснит,
Откроются сейчас палаты двери,
Она же всё поймёт и всё простит.
С последних сил встаёт она с кровати.
Держась за стенку, подойдёт к окну.
Насколько ей ещё терпенья хватит
Так верить безразличному сынку?
Она готова до конца стараться.
И сил, что нет, она должна найти.
Вдруг он придёт? Она должна дождаться!
Придёт Ну как он может не придти?
Стоит и плачет Ждёт от сына вести
На небо лишь посмотрит невзначай
И теребит рукой нательный крестик ≈
Мол, подожди, Господь, не забирай.
Ей ни о чём плохом не говорит.
На странные слова давно уж мода
И нужно ли кого за то винить?
Она не знает, что сынок исправно
Звонит врачам, в неделю раза два:
≈ Вы ж говорили ≈ умирает Странно
Что до сих пор она ещё жива
Она жива. Она всё ждёт и верит,
Что сын придёт, обнимет, объяснит,
Откроются сейчас палаты двери,
Она же всё поймёт и всё простит.
С последних сил встаёт она с кровати.
Держась за стенку, подойдёт к окну.
Насколько ей ещё терпенья хватит
Так верить безразличному сынку?
Она готова до конца стараться.
И сил, что нет, она должна найти.
Вдруг он придёт? Она должна дождаться!
Придёт Ну как он может не придти?
Стоит и плачет Ждёт от сына вести
На небо лишь посмотрит невзначай
И теребит рукой нательный крестик ≈
Мол, подожди, Господь, не забирай.
ольга
Улыбаюсь, а сердце плачет
в одинокие вечера.
Я люблю тебя.
Это значит -
я желаю тебе добра.
Это значит, моя отрада,
слов не надо и встреч не надо,
и не надо моей печали,
и не надо моей тревоги,
и не надо, чтобы в дороге
мы рассветы с тобой встречали.
Вот и старость вдали маячит,
и о многом забыть пора...
Я люблю тебя.
Это значит -
я желаю тебе добра.
Значит, как мне тебя покинуть,
как мне память из сердца вынуть,
как не греть твоих рук озябших,
непосильную ношу взявших?
Кто же скажет, моя отрада,
что нам надо,
а что не надо,
посоветует, как же быть?
Нам никто об этом не скажет,
и никто пути не укажет,
и никто узла не развяжет...
Кто сказал, что легко любить?
в одинокие вечера.
Я люблю тебя.
Это значит -
я желаю тебе добра.
Это значит, моя отрада,
слов не надо и встреч не надо,
и не надо моей печали,
и не надо моей тревоги,
и не надо, чтобы в дороге
мы рассветы с тобой встречали.
Вот и старость вдали маячит,
и о многом забыть пора...
Я люблю тебя.
Это значит -
я желаю тебе добра.
Значит, как мне тебя покинуть,
как мне память из сердца вынуть,
как не греть твоих рук озябших,
непосильную ношу взявших?
Кто же скажет, моя отрада,
что нам надо,
а что не надо,
посоветует, как же быть?
Нам никто об этом не скажет,
и никто пути не укажет,
и никто узла не развяжет...
Кто сказал, что легко любить?
julia
Стою на крыше, глядя с парапета,
Как занялся рассвет на берегу.
Так много было выпито и спето,
Но как-то слишком быстро, на бегу.
Как будто бы я ждал чего-то с мая:
Вот-вот, настанет лето, и тогда!...
Как будто бы я жил, не понимая,
Как убегает время в никуда.
Подобно строчке важного куплета,
что вытравил из памяти этил,
Я пропустил очередное лето √
не сквозь себя, а мимо пропустил.
На горизонте √ осень, и над нею
Багровый свет очередной зари.
Сегодня ночью стало холоднее
Снаружи
и немножечко
внутри.
kladbische
Как занялся рассвет на берегу.
Так много было выпито и спето,
Но как-то слишком быстро, на бегу.
Как будто бы я ждал чего-то с мая:
Вот-вот, настанет лето, и тогда!...
Как будто бы я жил, не понимая,
Как убегает время в никуда.
Подобно строчке важного куплета,
что вытравил из памяти этил,
Я пропустил очередное лето √
не сквозь себя, а мимо пропустил.
На горизонте √ осень, и над нею
Багровый свет очередной зари.
Сегодня ночью стало холоднее
Снаружи
и немножечко
внутри.
kladbische
julia
...Мы на шаре земном,
свирепо летящем,
грозящем взорваться, √
и надо обняться,
чтоб вниз не сорваться,
а если сорваться √
сорваться вдвоём.
свирепо летящем,
грозящем взорваться, √
и надо обняться,
чтоб вниз не сорваться,
а если сорваться √
сорваться вдвоём.
Гость
Ты войдешь и молча сядешь
близ меня, в вечерний час,
и рассеянно пригладишь
на груди атлас.
Тихо книгу я закрою,
тихо подниму глаза,
пронесется надо мною
прежняя гроза.
Ты устало усмехнешься,
я коснусь твоей руки,
побледнеешь, отвернешься,
полная тоски.
"Жизнь моя,-- скажу я властно,--
не сердись -- ты не права!"
Но пойму я, что напрасны
старые слова.
Ты ногтем забарабанишь:
поздно, поздно уж теперь!
Оглядишься, быстро встанешь...
Скрипнет, стукнет дверь...
Отодвину занавески,
головой прижмусь к стеклу:
ты мелькнешь в закатном блеске
и уйдешь во мглу.
Владимир Набоков
близ меня, в вечерний час,
и рассеянно пригладишь
на груди атлас.
Тихо книгу я закрою,
тихо подниму глаза,
пронесется надо мною
прежняя гроза.
Ты устало усмехнешься,
я коснусь твоей руки,
побледнеешь, отвернешься,
полная тоски.
"Жизнь моя,-- скажу я властно,--
не сердись -- ты не права!"
Но пойму я, что напрасны
старые слова.
Ты ногтем забарабанишь:
поздно, поздно уж теперь!
Оглядишься, быстро встанешь...
Скрипнет, стукнет дверь...
Отодвину занавески,
головой прижмусь к стеклу:
ты мелькнешь в закатном блеске
и уйдешь во мглу.
Владимир Набоков
julia
Ты на небе облачко нежное,
ты пена прозрачная на море,
ты тень от мимозы на мраморе,
ты эхо души неизбежное...
И песня звенит безначальная.
Зову ли тебя -- откликаешься,
ищу ли -- молчишь и скрываешься,
найду ли? Не знаю, о Дальняя.
Ты сон навеваешь таинственный.
Взволнован я ночью туманною,
живу я мечтой несказанною,
дышу я любовью единственной.
И счастье мне грезится дальнее,
и снится мне встреча блаженная,
и песня звенит вдохновенная,
свиваясь в кольцо обручальное.
Владимир Набоков
ты пена прозрачная на море,
ты тень от мимозы на мраморе,
ты эхо души неизбежное...
И песня звенит безначальная.
Зову ли тебя -- откликаешься,
ищу ли -- молчишь и скрываешься,
найду ли? Не знаю, о Дальняя.
Ты сон навеваешь таинственный.
Взволнован я ночью туманною,
живу я мечтой несказанною,
дышу я любовью единственной.
И счастье мне грезится дальнее,
и снится мне встреча блаженная,
и песня звенит вдохновенная,
свиваясь в кольцо обручальное.
Владимир Набоков
Старая*
ВОРОН
Черный ворон, черный дьявол,
Мистицизму научась.
Прилетел на белый мрамор
В час полночный, черный час.
Я спросил его: - Удастся
Мне в ближайшие года
Где-нибудь найти богатство?-
Он ответил: - Никогда!
Я сказал: - В богатстве мнимом
Сгинет лет моих орда,
Все же буду я любимым?-
Он ответил: - Никогда!
Я сказал: - Невзгоды часты,
Неудачник я всегда.
Но друзья мои добьются счастья?-
Он ответил: - Никогда!
И на все мои вопросы,
Где возможны "нет" и "да",
Отвечал вещатель грозный
Безутешным НИКОГДА!..
Я спросил: - Какие в Чили
Существуют города?-
Он ответил: - Никогда!-
И его разоблачили!
Николай Глазков
Черный ворон, черный дьявол,
Мистицизму научась.
Прилетел на белый мрамор
В час полночный, черный час.
Я спросил его: - Удастся
Мне в ближайшие года
Где-нибудь найти богатство?-
Он ответил: - Никогда!
Я сказал: - В богатстве мнимом
Сгинет лет моих орда,
Все же буду я любимым?-
Он ответил: - Никогда!
Я сказал: - Невзгоды часты,
Неудачник я всегда.
Но друзья мои добьются счастья?-
Он ответил: - Никогда!
И на все мои вопросы,
Где возможны "нет" и "да",
Отвечал вещатель грозный
Безутешным НИКОГДА!..
Я спросил: - Какие в Чили
Существуют города?-
Он ответил: - Никогда!-
И его разоблачили!
Николай Глазков
Старая*
Ленивая, беглая ласка...
И вот говорим, говорим,
И только о том, что развязка
Настала, сказать не хотим.
И память, увы, не способна
Истлевшему счастью помочь,
А мы вспоминаем подробно
Знакомство и первую ночь,
Безбытные годы крутые,
Гостиницы и поезда,
И даже слова золотые,
Что эта любовь навсегда.
Опомнись, не надо казниться!
Я первая заговорю
О том, что любовь √ не должница,
И дверь за тобой затворю.
Инна Лиснянская
И вот говорим, говорим,
И только о том, что развязка
Настала, сказать не хотим.
И память, увы, не способна
Истлевшему счастью помочь,
А мы вспоминаем подробно
Знакомство и первую ночь,
Безбытные годы крутые,
Гостиницы и поезда,
И даже слова золотые,
Что эта любовь навсегда.
Опомнись, не надо казниться!
Я первая заговорю
О том, что любовь √ не должница,
И дверь за тобой затворю.
Инна Лиснянская
Старая*
МНЕ ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛОСЬ!!! - может кто-то знает автора?
И ты, вероятно, спросишь: какого лешего?
А я отвечу пафосно: было нужно.
Ну, в общем, кажется, звали его Иешуа,
Мы пили красное поздней ночью из чайных кружек.
И он как-то очень свежо рассуждал о политике
И все твердил: мол, нужна любовь и не надо власти.
И вдруг сказал: "Ты уж не сочти меня нытиком,
Но я устал, понимаешь, устал ужасно.
Стигматы ноют от любых перемен погоды,
И эти ветки терновые к черту изгрызли лоб.
Или вот знаешь, летом полезешь в воду,
И по привычке опять по воде - шлеп-шлеп...
Ну что такое. ей-богу. разнылся сдуру.
Что ж я несу какою-то ерунду?!
... Я просто... не понимаю, за что я умер?
За то, чтобы яйца красили раз в году?
О чем я там, на горе, битый день долдонил?
А, что там, без толку, голос вот только сорвал.
Я, знаешь ли, чертов сеятель - вышел в поле,
Да не заметил сослепу - там асфальт.
И видишь ведь, ничего не спас, не исправил,
А просто так, как дурак, повисел на кресте.
Какой, скажи, сумасшедший мне врач поставил
Неизлечимо-смертельный диагноз - любить людей?"
Он сел, обхватив по-детски руками колени,
И я его гладила по спутанным волосам.
Мой сероглазый мальчик, ни первый ты, ни последний,
Кто так вот, на тернии грудью, вдруг понял сам,
Что не спросил, на крест взбираясь, а надо ли?
(У сероглазых мальчиков, видимо, это в крови).
... А город спит, обернувшись ночной прохладою,
И ты один - по колено в своей любви.
Автор мне неизвестен,
И ты, вероятно, спросишь: какого лешего?
А я отвечу пафосно: было нужно.
Ну, в общем, кажется, звали его Иешуа,
Мы пили красное поздней ночью из чайных кружек.
И он как-то очень свежо рассуждал о политике
И все твердил: мол, нужна любовь и не надо власти.
И вдруг сказал: "Ты уж не сочти меня нытиком,
Но я устал, понимаешь, устал ужасно.
Стигматы ноют от любых перемен погоды,
И эти ветки терновые к черту изгрызли лоб.
Или вот знаешь, летом полезешь в воду,
И по привычке опять по воде - шлеп-шлеп...
Ну что такое. ей-богу. разнылся сдуру.
Что ж я несу какою-то ерунду?!
... Я просто... не понимаю, за что я умер?
За то, чтобы яйца красили раз в году?
О чем я там, на горе, битый день долдонил?
А, что там, без толку, голос вот только сорвал.
Я, знаешь ли, чертов сеятель - вышел в поле,
Да не заметил сослепу - там асфальт.
И видишь ведь, ничего не спас, не исправил,
А просто так, как дурак, повисел на кресте.
Какой, скажи, сумасшедший мне врач поставил
Неизлечимо-смертельный диагноз - любить людей?"
Он сел, обхватив по-детски руками колени,
И я его гладила по спутанным волосам.
Мой сероглазый мальчик, ни первый ты, ни последний,
Кто так вот, на тернии грудью, вдруг понял сам,
Что не спросил, на крест взбираясь, а надо ли?
(У сероглазых мальчиков, видимо, это в крови).
... А город спит, обернувшись ночной прохладою,
И ты один - по колено в своей любви.
Автор мне неизвестен,
Старая*
небольшая подборка интересного ,на мой взгляд, поэта, говорят спился...
Олег Григорьев:
Я ударился об угол ≈
Значит, мир не очень кругл.
Олег Григорьев:
Я ударился об угол ≈
Значит, мир не очень кругл.
Старая*
Я волновался от страха,
Как на веревке рубаха.
Как на веревке рубаха.
Старая*
Ревел человек в коляске.
Видно, хотел он ласки.
Видно, хотел он ласки.
Старая*
Чтобы выразить все сразу,
Кулаком я бью по тазу.
Кулаком я бью по тазу.
Старая*
Воровал я на овощебазе
Картофель, морковь и капусту
И не попался ни разу,
А все равно в доме пусто.
Картофель, морковь и капусту
И не попался ни разу,
А все равно в доме пусто.
Старая*
КУДА?
Людей стало много-много,
Надо было спасаться.
Собрал сухарей я в дорогу,
И посох взял, опираться.
≈ Когда вернешься? ≈ спросила мама.
≈ Когда людей станет мало.
Людей стало много-много,
Надо было спасаться.
Собрал сухарей я в дорогу,
И посох взял, опираться.
≈ Когда вернешься? ≈ спросила мама.
≈ Когда людей станет мало.
Старая*
Люди куда-то стоят ≈ прямо, потом назад,
В подворотню, сквозь дом,
В угол и снова кругом.
Мы проверили с другом:
Ни лавки, ни продавца.
Люди просто стоят друг за другом
Без начала и без конца.
В подворотню, сквозь дом,
В угол и снова кругом.
Мы проверили с другом:
Ни лавки, ни продавца.
Люди просто стоят друг за другом
Без начала и без конца.
Эксперты Woman.ru
-
Елизавета ПолетПсихолог5 679 -
Алексей СемкоПерсональный тренер,...114 ответов -
Дружинина Влада СергеевнаНутрициолог49 ответов
-
Владислав ПоляковКоуч индивидуального...37 ответов -
Катерина ЧаплинаИнтегративный коуч, психолог86 ответов -
Садовников ЭрнестПсихолог....1 037
-
Кирилл КистенёвПсихолог и юрист2 ответа
-
Михаил ПанПсихолог331 ответ -
Анастасия ТолковановаПсихолог, специалист по...324 ответа -
Даниэлла НасыроваТерапия, онкология,...40 ответов
julia
В хрустальный шар заключены мы были,
и мимо звезд летели мы с тобой,
стремительно, безмолвно мы скользили
из блеска в блеск блаженно-голубой.
И не было ни прошлого, ни цели;
нас вечности восторг соединил;
по небесам, обнявшись, мы летели,
ослеплены улыбками светил.
Но чей-то вздох разбил наш шар хрустальный,
остановил наш огненный порыв,
и поцелуй прервал наш безначальный,
и в пленный мир нас бросил, разлучив.
И на земле мы многое забыли:
лишь изредка воспомнится во сне
и трепет наш, и трепет звездной пыли,
и чудный гул, дрожавший в вышине.
Хоть мы грустим и радуемся розно,
твое лицо, средь всех прекрасных лиц,
могу узнать по этой пыли звездной,
оставшейся на кончиках ресниц...
Владимир Набоков
и мимо звезд летели мы с тобой,
стремительно, безмолвно мы скользили
из блеска в блеск блаженно-голубой.
И не было ни прошлого, ни цели;
нас вечности восторг соединил;
по небесам, обнявшись, мы летели,
ослеплены улыбками светил.
Но чей-то вздох разбил наш шар хрустальный,
остановил наш огненный порыв,
и поцелуй прервал наш безначальный,
и в пленный мир нас бросил, разлучив.
И на земле мы многое забыли:
лишь изредка воспомнится во сне
и трепет наш, и трепет звездной пыли,
и чудный гул, дрожавший в вышине.
Хоть мы грустим и радуемся розно,
твое лицо, средь всех прекрасных лиц,
могу узнать по этой пыли звездной,
оставшейся на кончиках ресниц...
Владимир Набоков
julia
Как долго болел я:
Сегодня сентябрь.
Озолотились березы старые.
Здравствуй же, осень веселая!
Здравствуйте, новые сказки,
Новые песни.
В сад выхожу ≈ и радостно сердцу.
Вижу: хозяйкой забытые,
Тяжелые желтые яблоки
С красными тонкими жилками
Клонятся, клонятся...
Падают в желтые листья...
Снег золотой!
Всюду, куда ни глянешь.
Вон на пруду синеющем
Плавно колышется,
Вон на крыльце
Тихо под ветром шевелится.
Солнце глядит, а не жжет,
Бледное
В небе бледном.
Здравствуй же, здравствуй, милая осень!
Алексей Скалдин
Сегодня сентябрь.
Озолотились березы старые.
Здравствуй же, осень веселая!
Здравствуйте, новые сказки,
Новые песни.
В сад выхожу ≈ и радостно сердцу.
Вижу: хозяйкой забытые,
Тяжелые желтые яблоки
С красными тонкими жилками
Клонятся, клонятся...
Падают в желтые листья...
Снег золотой!
Всюду, куда ни глянешь.
Вон на пруду синеющем
Плавно колышется,
Вон на крыльце
Тихо под ветром шевелится.
Солнце глядит, а не жжет,
Бледное
В небе бледном.
Здравствуй же, здравствуй, милая осень!
Алексей Скалдин
julia
Осенний дождь - вторые сутки кряду,
И, заключенный в правильный квадрат,
То мечется и рвется за ограду,
То молчаливо облетает сад.
Среди высоких городских строений,
Над ворохами жухлого листа,
Все целомудренней и откровенней
Деревьев проступает нагота.
Как молода осенняя природа!
Средь мокрых тротуаров и камней
Какая непритворная свобода,
Какая грусть, какая щедрость в ней!
Ей всё впервой, всё у нее - вначале,
Она не вспомнит про ушедший час,-
И счастлива она в своей печали,
И ничего не надо ей от нас.
Вадим Шефнер.
И, заключенный в правильный квадрат,
То мечется и рвется за ограду,
То молчаливо облетает сад.
Среди высоких городских строений,
Над ворохами жухлого листа,
Все целомудренней и откровенней
Деревьев проступает нагота.
Как молода осенняя природа!
Средь мокрых тротуаров и камней
Какая непритворная свобода,
Какая грусть, какая щедрость в ней!
Ей всё впервой, всё у нее - вначале,
Она не вспомнит про ушедший час,-
И счастлива она в своей печали,
И ничего не надо ей от нас.
Вадим Шефнер.
Irina
Давай поедем в город,
Где мы с тобой бывали.
Года, как чемоданы,
Оставим на вокзале.
Года пускай хранятся,
А нам храниться поздно.
Нам будет чуть печально,
Но бодро и морозно.
Уже дозрела осень
До синего налива.
Дым, облако и птица
Летят неторопливо.
Ждут снега, листопады
Недавно отшуршали.
Огромно и просторно
В осеннем полушарье.
И все, что было зыбко,
Растрепанно и розно,
Мороз скрепил слюною,
Как ласточкины гнезда.
И вот ноябрь на свете,
Огромный, просветленный.
И кажется, что город
Стоит ненаселенный,-
Так много сверху неба,
Садов и гнезд вороньих,
Что и не замечаешь
Людей, как посторонних...
О, как я поздно понял,
Зачем я существую,
Зачем гоняет сердце
По жилам кровь живую,
И что, порой, напрасно
Давал страстям улечься,
И что нельзя беречься,
Д.Самойлов
Где мы с тобой бывали.
Года, как чемоданы,
Оставим на вокзале.
Года пускай хранятся,
А нам храниться поздно.
Нам будет чуть печально,
Но бодро и морозно.
Уже дозрела осень
До синего налива.
Дым, облако и птица
Летят неторопливо.
Ждут снега, листопады
Недавно отшуршали.
Огромно и просторно
В осеннем полушарье.
И все, что было зыбко,
Растрепанно и розно,
Мороз скрепил слюною,
Как ласточкины гнезда.
И вот ноябрь на свете,
Огромный, просветленный.
И кажется, что город
Стоит ненаселенный,-
Так много сверху неба,
Садов и гнезд вороньих,
Что и не замечаешь
Людей, как посторонних...
О, как я поздно понял,
Зачем я существую,
Зачем гоняет сердце
По жилам кровь живую,
И что, порой, напрасно
Давал страстям улечься,
И что нельзя беречься,
Д.Самойлов
julia
Я дал разъехаться домашним,
Все близкие давно в разброде,
И одиночеством всегдашним
Полно все в сердце и природе.
И вот я здесь с тобой в сторожке.
В лесу безлюдно и пустынно.
Как в песне, стежки и дорожки
Позаросли наполовину.
Теперь на нас одних с печалью
Глядят бревенчатые стены.
Мы брать преград не обещали,
Мы будем гибнуть откровенно.
Мы сядем в час и встанем в третьем,
Я с книгою, ты с вышиваньем,
И на рассвете не заметим,
Как целоваться перестанем.
Еще пышней и бесшабашней
Шумите, осыпайтесь,- листья,
И чашу горечи вчерашней
Сегодняшней тоской превысьте.
Привязанность, влеченье, прелесть!
Рассеемся в сентябрьском шуме!
Заройся вся в осенний шелест!
Замри или ополоумей!
Ты так же сбрасываешь платье,
Как роща сбрасывает листья,
Когда ты падаешь в объятье
В халате с шелковою кистью.
Ты ≈ благо гибельного шага,
Когда житье тошней недуга,
А корень красоты ≈ отвага,
И это тянет нас друг к другу.
Борис Пастернак
Все близкие давно в разброде,
И одиночеством всегдашним
Полно все в сердце и природе.
И вот я здесь с тобой в сторожке.
В лесу безлюдно и пустынно.
Как в песне, стежки и дорожки
Позаросли наполовину.
Теперь на нас одних с печалью
Глядят бревенчатые стены.
Мы брать преград не обещали,
Мы будем гибнуть откровенно.
Мы сядем в час и встанем в третьем,
Я с книгою, ты с вышиваньем,
И на рассвете не заметим,
Как целоваться перестанем.
Еще пышней и бесшабашней
Шумите, осыпайтесь,- листья,
И чашу горечи вчерашней
Сегодняшней тоской превысьте.
Привязанность, влеченье, прелесть!
Рассеемся в сентябрьском шуме!
Заройся вся в осенний шелест!
Замри или ополоумей!
Ты так же сбрасываешь платье,
Как роща сбрасывает листья,
Когда ты падаешь в объятье
В халате с шелковою кистью.
Ты ≈ благо гибельного шага,
Когда житье тошней недуга,
А корень красоты ≈ отвага,
И это тянет нас друг к другу.
Борис Пастернак
julia
"Забавная осень, над городом свист,\n
летает, летает желтеющий лист.\n
И я поднимаю лицо за листом,\n
Он медлит, летя перед самым лицом.\n
О, лист, ≈ говорю я, ≈ о лето мое -\n
О, мой истребитель, смешной самолет.\n
Воздушный гимнаст на трапеции сна,\n
О, как мне ужасна твоя желтизна.\n
Посмертный, последний оберточный цвет.\n
Что было ≈ то было, теперь его нет.\n
Ты так говоришь, бессердечно летя,\n
Воздушное, злое, пустое дитя.\n
\n
Рейн Е. Б."
летает, летает желтеющий лист.\n
И я поднимаю лицо за листом,\n
Он медлит, летя перед самым лицом.\n
О, лист, ≈ говорю я, ≈ о лето мое -\n
О, мой истребитель, смешной самолет.\n
Воздушный гимнаст на трапеции сна,\n
О, как мне ужасна твоя желтизна.\n
Посмертный, последний оберточный цвет.\n
Что было ≈ то было, теперь его нет.\n
Ты так говоришь, бессердечно летя,\n
Воздушное, злое, пустое дитя.\n
\n
Рейн Е. Б."
oktobre
Сообщение было удалено
Это Аля Кудряшева
oktobre
Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз - вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс - то есть почти что старый. Шорты с футболкой - простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара - листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька - он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.
Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче - ни то ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану
Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче - ни то ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану
oktobre
Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге - и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать
Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнпе на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя - с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. ╚Двадцать один╩, - бормочу сквозь сон. ╚Сорок╩, - смеется время. Сорок - и первая седина, сорок один - в больницу. Двадцать один - я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь - на десятом. Десять - кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь - на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне
Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.
Аля Кудряшева
Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнпе на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя - с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. ╚Двадцать один╩, - бормочу сквозь сон. ╚Сорок╩, - смеется время. Сорок - и первая седина, сорок один - в больницу. Двадцать один - я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь - на десятом. Десять - кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь - на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне
Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.
Аля Кудряшева
Коко
Н. Рубцов. Видения на холме
Взбегу на холм
и упаду
в траву.
И древностью повеет вдруг из дола!
И вдруг картины грозного раздора
Я в этот миг увижу наяву.
Пустынный свет на звёздных берегах
И вереницы птиц твоих, Россия,
Затмит на миг
В крови и жемчугах
Тупой башмак скуластого Батыя...
Россия, Русь √ куда я ни взгляну...
За все твои страдания и битвы
Люблю твою, Россия, старину,
Твои леса, погосты и молитвы,
Люблю твои избушки и цветы,
И небеса, горящие от зноя,
И шёпот ив у омутной воды,
Люблю навек, до вечного покоя...
Россия, Русь! Храни тебя, храни!
Смотри, опять в леса твои и долы
Со всех сторон нагрянули они,
Иных времён татары и монголы.
Они несут на флагах чёрный крест,
Они крестами небо закрестили,
И не леса мне видятся окрест,
А лес крестов
в окрестностях
России.
Кресты, кресты...
Я больше не могу!
Я резко отниму от глаз ладони
И вдруг увижу: смирно на лугу
Траву жуют стреноженные кони.
Заржут они √ и где-то у осин
Подхватит это медленное ржанье,
И надо мной √
бессмертных звёзд Руси,
Спокойных звёзд безбрежное мерцанье...
Взбегу на холм
и упаду
в траву.
И древностью повеет вдруг из дола!
И вдруг картины грозного раздора
Я в этот миг увижу наяву.
Пустынный свет на звёздных берегах
И вереницы птиц твоих, Россия,
Затмит на миг
В крови и жемчугах
Тупой башмак скуластого Батыя...
Россия, Русь √ куда я ни взгляну...
За все твои страдания и битвы
Люблю твою, Россия, старину,
Твои леса, погосты и молитвы,
Люблю твои избушки и цветы,
И небеса, горящие от зноя,
И шёпот ив у омутной воды,
Люблю навек, до вечного покоя...
Россия, Русь! Храни тебя, храни!
Смотри, опять в леса твои и долы
Со всех сторон нагрянули они,
Иных времён татары и монголы.
Они несут на флагах чёрный крест,
Они крестами небо закрестили,
И не леса мне видятся окрест,
А лес крестов
в окрестностях
России.
Кресты, кресты...
Я больше не могу!
Я резко отниму от глаз ладони
И вдруг увижу: смирно на лугу
Траву жуют стреноженные кони.
Заржут они √ и где-то у осин
Подхватит это медленное ржанье,
И надо мной √
бессмертных звёзд Руси,
Спокойных звёзд безбрежное мерцанье...
Светлана
Бусинки-встречи, как жемчуг по нитке,
В памяти быстро текут.
Стынет лицо моё в грустной улыбке √
Как, всё же, мало их, тут?
Как же, мы редко с тобою встречались!?
Помню, √ случайно всегда
Губы мои, твоих губ √ не касались!
Разве, что щёк √ иногда!
Редкие наши с тобой разговоры
Были скупы и сухи.
Не было повода, даже для ссоры,
Чёрт не толкал на грехи
Что же, случилось со мной, я не знаю?
Вроде, давно уже √ сед?!
Ну, почему о тебе я мечтаю,
Словно пацан, в двадцать лет?
Кто приготовил ловушку мне эту:
В воспоминаньях тону...
Не привлекать же, любовь мне к ответу?
Так и иду я √ ко дну!
╘ Copyright: Николай Тарасов 3, 2013
Свидетельство о публикации ╧113122603369
В памяти быстро текут.
Стынет лицо моё в грустной улыбке √
Как, всё же, мало их, тут?
Как же, мы редко с тобою встречались!?
Помню, √ случайно всегда
Губы мои, твоих губ √ не касались!
Разве, что щёк √ иногда!
Редкие наши с тобой разговоры
Были скупы и сухи.
Не было повода, даже для ссоры,
Чёрт не толкал на грехи
Что же, случилось со мной, я не знаю?
Вроде, давно уже √ сед?!
Ну, почему о тебе я мечтаю,
Словно пацан, в двадцать лет?
Кто приготовил ловушку мне эту:
В воспоминаньях тону...
Не привлекать же, любовь мне к ответу?
Так и иду я √ ко дну!
╘ Copyright: Николай Тарасов 3, 2013
Свидетельство о публикации ╧113122603369
Cветлана
Спой мне, мама, прошу, позабытую тихую песню.
Чтобы сердце - насквозь, и пронзил до мурашек мороз.
Расскажи мне о том, как рассвет над домами воскреснет -
заискрится лучом и рассыпется пеньем стрекоз...
Дай мне, мама, свою побледневшую, нежную руку.
Положи мне на плечи свою седину и дожди.
Я б прижалась к тебе, улыбаясь, как девочка, стуку
неуёмного сердца в твоей материнской груди.
Покажи мне закат, что садится за старые сосны.
Покажи мне добро, что уснуло в зеленом лугу...
Научи, как терпеть всех завистливых, грустных и постных.
Научи, как любить... Я давно полюбить не могу...
Мы погасим огни... Спой мне песню, пожалуйста, мама!..
Обжигая ладонь, украду я у ночи звезду!..
И отправим с тобой высоко в небеса телеграмму:
мол, "Услышьте меня... Дайте счастья! Пожалуйста! Жду!.."
Мне не нужно чудес. Я давно не молилась у храма.
Расскажи мне о том, как рождается солнце, трубя...
И под первым лучом дай мне руку, пожалуйста, мама!..
Между сотен других помоги отыскать мне себя.
Алена Васильченко
Чтобы сердце - насквозь, и пронзил до мурашек мороз.
Расскажи мне о том, как рассвет над домами воскреснет -
заискрится лучом и рассыпется пеньем стрекоз...
Дай мне, мама, свою побледневшую, нежную руку.
Положи мне на плечи свою седину и дожди.
Я б прижалась к тебе, улыбаясь, как девочка, стуку
неуёмного сердца в твоей материнской груди.
Покажи мне закат, что садится за старые сосны.
Покажи мне добро, что уснуло в зеленом лугу...
Научи, как терпеть всех завистливых, грустных и постных.
Научи, как любить... Я давно полюбить не могу...
Мы погасим огни... Спой мне песню, пожалуйста, мама!..
Обжигая ладонь, украду я у ночи звезду!..
И отправим с тобой высоко в небеса телеграмму:
мол, "Услышьте меня... Дайте счастья! Пожалуйста! Жду!.."
Мне не нужно чудес. Я давно не молилась у храма.
Расскажи мне о том, как рождается солнце, трубя...
И под первым лучом дай мне руку, пожалуйста, мама!..
Между сотен других помоги отыскать мне себя.
Алена Васильченко
Октава
Сообщение было удалено
Это начало стиха Элегия С.Бартоховой. Вот полный текст:
Светлана БАРТОХОВА
ЭЛЕГИЯ
Он уходил, она молчала,
А ей хотелось закричать:
╚Постой! Давай начнем сначала!
Давай попробуем
Начать!..╩
И все-таки не закричала
Он уходил
Она молчала
Он оглянулся у порога,
Свою решительность кляня.
Хотел ей крикнуть:
╚Ради Бога,
Прости меня! Верни меня!..╩
Не крикнул и не подошел
Она молчала
Он ушел
Так трудно первой бросить слово,
Когда решается судьба
Вот я тебя встречаю снова,
От горькой нежности слепа.
Невесело и равнодушно
Ты прижимаешься к плечу
И так тебе со мною душно,
И так плечо мое не нужно!..
Но ты молчишь
И я молчу
Источник: http://bartohova.nm.ru/sb030101.html
Светлана БАРТОХОВА
ЭЛЕГИЯ
Он уходил, она молчала,
А ей хотелось закричать:
╚Постой! Давай начнем сначала!
Давай попробуем
Начать!..╩
И все-таки не закричала
Он уходил
Она молчала
Он оглянулся у порога,
Свою решительность кляня.
Хотел ей крикнуть:
╚Ради Бога,
Прости меня! Верни меня!..╩
Не крикнул и не подошел
Она молчала
Он ушел
Так трудно первой бросить слово,
Когда решается судьба
Вот я тебя встречаю снова,
От горькой нежности слепа.
Невесело и равнодушно
Ты прижимаешься к плечу
И так тебе со мною душно,
И так плечо мое не нужно!..
Но ты молчишь
И я молчу
Источник: http://bartohova.nm.ru/sb030101.html
Надия Камалова
Дубровин (пишу по памяти) И снова перепачканы штанишки ./И снова грязь сползает по плечу ./Двухлетнего бутуза карапуза /Зачем-то уму-разуму учу/ "ты посмотри на что похожи ноги /А ну-ка в угол- кончен разговор./Он взглядом не прощающим и строгим уставился в противника в упор!!!\ ...Но ведь меня . бывает. обижают /И обрывают слово оброня/ И повышая голос унижают / И укоряют попусту меня .\ А я ещё бывает извиняюсь /как-будто я виновна в чём -нибудь /Стремительно в лице не изменяюсь /Как -будто не обижена ничуть ....Но .ныне .я всё чаще и невольно / И даже сам не знаю отчего / Когда нежданно делается больно/Припоминаю сына своего .
Старая*
Миг счастья
Улеглась грозовая туча
На днепровского пляжа топчан.
Пацанёнок, глазёнки в кучку,
Кукурузы грызёт качан.
И мамаша его суетливо
Ловит ножку штаниной шорт,
А отец допивает пиво
И читает "Советский спорт".
Бережливо кладет бутылку
В сумку с надписью "ЦСКА".
Он отряхивает подстилку
И сандалии от песка.
Пацанёнка, пушинки легче,
Он подкидывает легко,
И сажает себе на плечи,
И бежит, как заправский конь.
Мимо старой будки ОСВОДа,
А потом, замедляя бег,
Мимо гипсового урода,
Присосавшегося к трубе.
В этот миг пацана счастливей
Никого на планете нет.
Их уже догоняет ливень,
Накрывая весь белый свет.
А потом догоняет мама,
Говорит, чтоб он с папы слез,
Заставляя их так упрямо
С нею прятаться под навес.
Как ещё обойтись небрежней
С мигом счастья на много лет?
Трехэтажный намокший Брежнев,
Улыбаясь, молчит в ответ...
Сергей Воронов
Улеглась грозовая туча
На днепровского пляжа топчан.
Пацанёнок, глазёнки в кучку,
Кукурузы грызёт качан.
И мамаша его суетливо
Ловит ножку штаниной шорт,
А отец допивает пиво
И читает "Советский спорт".
Бережливо кладет бутылку
В сумку с надписью "ЦСКА".
Он отряхивает подстилку
И сандалии от песка.
Пацанёнка, пушинки легче,
Он подкидывает легко,
И сажает себе на плечи,
И бежит, как заправский конь.
Мимо старой будки ОСВОДа,
А потом, замедляя бег,
Мимо гипсового урода,
Присосавшегося к трубе.
В этот миг пацана счастливей
Никого на планете нет.
Их уже догоняет ливень,
Накрывая весь белый свет.
А потом догоняет мама,
Говорит, чтоб он с папы слез,
Заставляя их так упрямо
С нею прятаться под навес.
Как ещё обойтись небрежней
С мигом счастья на много лет?
Трехэтажный намокший Брежнев,
Улыбаясь, молчит в ответ...
Сергей Воронов
Старая*
Когда на сердце тяжесть
И холодно в груди
К ступеням Эрмитажа
Ты в сумерках приди,
Где без питья и хлеба,
Недвижные в веках,
Атланты держат небо
На каменых руках.
Держать его махину -
Не мед со стороны.
Напряжены их спины
Колени сведены.
Их тяжкая работа
Важней иных работ:
Из них ослабни кто-то
И небо упадет.
Во тьме заплачут вдовы,
Повыгорят поля,
И встанет гриб лиловый,
И кончится Земля.
А небо год от года
Все давит тяжелей,
Дрожит оно от гуда
Ракетных кораблей.
Стоят они, ребята,
Точеные тела,
Поставлены когда-то,
А смена не пришла.
Их свет дневной не радует,
Им ночью не до сна,
Их красоту снарядами
Уродует война.
Стоят они навеки,
Уперши лбы в беду,
Не боги - человеки,
Привыкшие к труду.
И жить еще надежде
До той поры, пока
Атланты небо держат
На каменных руках.
Александр Городницкий
И холодно в груди
К ступеням Эрмитажа
Ты в сумерках приди,
Где без питья и хлеба,
Недвижные в веках,
Атланты держат небо
На каменых руках.
Держать его махину -
Не мед со стороны.
Напряжены их спины
Колени сведены.
Их тяжкая работа
Важней иных работ:
Из них ослабни кто-то
И небо упадет.
Во тьме заплачут вдовы,
Повыгорят поля,
И встанет гриб лиловый,
И кончится Земля.
А небо год от года
Все давит тяжелей,
Дрожит оно от гуда
Ракетных кораблей.
Стоят они, ребята,
Точеные тела,
Поставлены когда-то,
А смена не пришла.
Их свет дневной не радует,
Им ночью не до сна,
Их красоту снарядами
Уродует война.
Стоят они навеки,
Уперши лбы в беду,
Не боги - человеки,
Привыкшие к труду.
И жить еще надежде
До той поры, пока
Атланты небо держат
На каменных руках.
Александр Городницкий
Старая*
Перед листопадом
Все разошлись. На прощанье осталась
Оторопь жёлтой листвы за окном,
Вот и осталась мне самая малость
Шороха осени в доме моём.
Выпало лето холодной иголкой
Из онемелой руки тишины
И запропало в потёмках за полкой,
За штукатуркой мышиной стены.
Если считаться начнём, я не вправе
Даже на этот пожар за окном.
Верно, ещё рассыпается гравий
Под осторожным её каблуком.
Там, в заоконном тревожном покое,
Вне моего бытия и жилья,
В жёлтом, и синем, и красном - на что ей
Память моя? Что ей память моя?
Арсений Тарковский
Все разошлись. На прощанье осталась
Оторопь жёлтой листвы за окном,
Вот и осталась мне самая малость
Шороха осени в доме моём.
Выпало лето холодной иголкой
Из онемелой руки тишины
И запропало в потёмках за полкой,
За штукатуркой мышиной стены.
Если считаться начнём, я не вправе
Даже на этот пожар за окном.
Верно, ещё рассыпается гравий
Под осторожным её каблуком.
Там, в заоконном тревожном покое,
Вне моего бытия и жилья,
В жёлтом, и синем, и красном - на что ей
Память моя? Что ей память моя?
Арсений Тарковский
Старая*
ДОЖДИК ОСЕННИЙ
жаркий огонь полыхает в камине,
тень, моя тень, на холодной стене.
жизнь моя связана с вами отныне -
дождик осенний, поплачь обо мне.
сколько бы я не бродила по свету,
тень, моя тень, на холодной стене.
нету без вас мне спокойствия, нету -
дождик осенний, поплачь обо мне.
все мы в руках ненадежной фортуны,
тень, моя тень, на холодной стене.
лютни уж нет, но звучат ее струны -
дождик осенний, поплачь обо мне.
жизнь драгоценна, да выжить непросто,
тень, моя тень, на холодной стене.
короток путь от весны до погоста -
дождик осенний, поплачь обо мне.
Булат Окуджава
жаркий огонь полыхает в камине,
тень, моя тень, на холодной стене.
жизнь моя связана с вами отныне -
дождик осенний, поплачь обо мне.
сколько бы я не бродила по свету,
тень, моя тень, на холодной стене.
нету без вас мне спокойствия, нету -
дождик осенний, поплачь обо мне.
все мы в руках ненадежной фортуны,
тень, моя тень, на холодной стене.
лютни уж нет, но звучат ее струны -
дождик осенний, поплачь обо мне.
жизнь драгоценна, да выжить непросто,
тень, моя тень, на холодной стене.
короток путь от весны до погоста -
дождик осенний, поплачь обо мне.
Булат Окуджава
Старая*
Вера Полозкова
Полбутылки рома, два пистолета,
Сумка сменной одежды √ и все готово.
Вот оно какое, наше лето.
Вообще ничего святого.
Нет, я против вооруженного хулиганства.
Просто с пушкой слова доходчивее и весче.
Мне двадцать пять, меня зовут Фокс, я гангстер.
Я объясняю людям простые вещи √
Мол, вот это мое. И это мое. И это.
Голос делается уверенный, возмужалый.
И такое оно прекрасное, наше лето.
Мы когда умрем, поселимся в нем, пожалуй.
Полбутылки рома, два пистолета,
Сумка сменной одежды √ и все готово.
Вот оно какое, наше лето.
Вообще ничего святого.
Нет, я против вооруженного хулиганства.
Просто с пушкой слова доходчивее и весче.
Мне двадцать пять, меня зовут Фокс, я гангстер.
Я объясняю людям простые вещи √
Мол, вот это мое. И это мое. И это.
Голос делается уверенный, возмужалый.
И такое оно прекрасное, наше лето.
Мы когда умрем, поселимся в нем, пожалуй.
Старая*
Вот и кончено... Не по мне вы.
Торт не слаще мне хлебной корочкой
В целлофановой упаковочке
ваше сердце и ваши нервы.
Я служила бы вам, служила,
да в глазах - будто режу луковицы
да на то, что во мне аукается,
откликается что-то лживое.
И наивной своей патетикой
что поделаю я с синтетикой?
Мои бусы и сарафан
не растрогают целлофан.
А ведь руки у вас были тёплыми,
и шальная какая-то сила,
как на празднике шарик - над толпами
нашу радость ввысь возносила.
Шарик лопнул. Весь воздух вышел
А в ушах ещё: выше, выше!
Прикоснусь, всё ещё в полоне,
к вам - как будто к плащу-болоне.
Не пробьюсь ни дождинкой из глаз
Не по вам я и не про вас.
Римма Казакова
Торт не слаще мне хлебной корочкой
В целлофановой упаковочке
ваше сердце и ваши нервы.
Я служила бы вам, служила,
да в глазах - будто режу луковицы
да на то, что во мне аукается,
откликается что-то лживое.
И наивной своей патетикой
что поделаю я с синтетикой?
Мои бусы и сарафан
не растрогают целлофан.
А ведь руки у вас были тёплыми,
и шальная какая-то сила,
как на празднике шарик - над толпами
нашу радость ввысь возносила.
Шарик лопнул. Весь воздух вышел
А в ушах ещё: выше, выше!
Прикоснусь, всё ещё в полоне,
к вам - как будто к плащу-болоне.
Не пробьюсь ни дождинкой из глаз
Не по вам я и не про вас.
Римма Казакова
Старая*
Осыпались листья над Вашей могилой,
И пахнет зимой.
Послушайте, мертвый, послушайте, милый:
Вы всe-таки мой.
Смеетесь! - В блаженной крылатке дорожной!
Луна высока.
Мой - так несомненно и так непреложно,
Как эта рука.
Опять с узелком подойду утром рано
К больничным дверям.
Вы просто уехали в жаркие страны,
К великим морям.
Я Вас целовала! Я Вам колдовала!
Смеюсь над загробною тьмой!
Я смерти не верю! Я жду Вас с вокзала -
Домой.
Пусть листья осыпались, смыты и стерты
На траурных лентах слова.
И, если для целого мира Вы мертвый,
Я тоже мертва.
Я вижу, я чувствую,-чую Вас всюду!
- Что ленты от Ваших венков! -
Я Вас не забыла и Вас не забуду
Во веки веков!
Таких обещаний я знаю бесцельность,
Я знаю тщету.
- Письмо в бесконечность. - Письмо
в беспредельность-
Письмо в пустоту.
Марина Цветаева
И пахнет зимой.
Послушайте, мертвый, послушайте, милый:
Вы всe-таки мой.
Смеетесь! - В блаженной крылатке дорожной!
Луна высока.
Мой - так несомненно и так непреложно,
Как эта рука.
Опять с узелком подойду утром рано
К больничным дверям.
Вы просто уехали в жаркие страны,
К великим морям.
Я Вас целовала! Я Вам колдовала!
Смеюсь над загробною тьмой!
Я смерти не верю! Я жду Вас с вокзала -
Домой.
Пусть листья осыпались, смыты и стерты
На траурных лентах слова.
И, если для целого мира Вы мертвый,
Я тоже мертва.
Я вижу, я чувствую,-чую Вас всюду!
- Что ленты от Ваших венков! -
Я Вас не забыла и Вас не забуду
Во веки веков!
Таких обещаний я знаю бесцельность,
Я знаю тщету.
- Письмо в бесконечность. - Письмо
в беспредельность-
Письмо в пустоту.
Марина Цветаева
Старая*
..Как за синим океаном,
Да за чёрною горой
Жил в обнимку со стаканом
Тот лирический герой.
Он мешал с водою виски,
Чтобы легче было пить...
До чего же, цука, близкий
И родной. И нечем крыть...
Екатерина Горбовская
Да за чёрною горой
Жил в обнимку со стаканом
Тот лирический герой.
Он мешал с водою виски,
Чтобы легче было пить...
До чего же, цука, близкий
И родной. И нечем крыть...
Екатерина Горбовская
Старая*
А живут они хорошо и дружно,
И не мудрствуя многосложно,
И если что ему от неё и нужно √
Так это чтобы ей было можно.
Сам Господь на них смотрит и радуется,
А они его ни о чём не просят:
И раскладушка у них раскладывается,
И пылесос у них пылесосит.
Екатерина Горбовская
И не мудрствуя многосложно,
И если что ему от неё и нужно √
Так это чтобы ей было можно.
Сам Господь на них смотрит и радуется,
А они его ни о чём не просят:
И раскладушка у них раскладывается,
И пылесос у них пылесосит.
Екатерина Горбовская
Старая*
Как и все другие вечера,
Этот вечер в восемь начинался.
В девять ты сказал: "Ну, мне пора..."
И опять до полночи остался.
И опять я жарила омлет,
И опять его пересолила,
И опять несла какой-то бред,
Думая, что весело шутила.
А потом махала вслед рукой...
Неужели я была такой?
Екатерина Горбовская
Этот вечер в восемь начинался.
В девять ты сказал: "Ну, мне пора..."
И опять до полночи остался.
И опять я жарила омлет,
И опять его пересолила,
И опять несла какой-то бред,
Думая, что весело шутила.
А потом махала вслед рукой...
Неужели я была такой?
Екатерина Горбовская
Старая*
Ты позвонишь своей любовнице,
Она ответит: "Приходи", √
И пусть ничто тебе не вспомнится,
И все пусть будет впереди.
И ты жене соврёшь, как водится, √
Не знаю что √ тебе видней...
Судьба сумела позаботиться
О том, чтоб я не стала ей.
Екатерина Горбовская
Она ответит: "Приходи", √
И пусть ничто тебе не вспомнится,
И все пусть будет впереди.
И ты жене соврёшь, как водится, √
Не знаю что √ тебе видней...
Судьба сумела позаботиться
О том, чтоб я не стала ей.
Екатерина Горбовская
Старая*
Чья√то мама ищет сына,
Фрукты, море, пляж, загар.
Руки, ноги, плечи, спины.
Солнце. Солнечный удар
Море сине, небо сине,
В синем небе самолет.
И женатому мужчине
Эта девушка в бикини
Будет сниться, сниться, сниться
Будет сниться целый год.
Екатерина Горбовская
Фрукты, море, пляж, загар.
Руки, ноги, плечи, спины.
Солнце. Солнечный удар
Море сине, небо сине,
В синем небе самолет.
И женатому мужчине
Эта девушка в бикини
Будет сниться, сниться, сниться
Будет сниться целый год.
Екатерина Горбовская
Старая*
У вас там как?
Вступают в брак?
А вот у нас, обычно, так:
Сначала √ падают к ногам.
Потом √ пускают по рукам
Прекрасных дам.
И никогда не помнят имя √
Лишь временами,
Но вечно путают с другими
Именами
А небо смотрит сквозь метель √
Хмуро,
И мы рожаем им детей
Сдуру.
Екатерина Горбовская
Вступают в брак?
А вот у нас, обычно, так:
Сначала √ падают к ногам.
Потом √ пускают по рукам
Прекрасных дам.
И никогда не помнят имя √
Лишь временами,
Но вечно путают с другими
Именами
А небо смотрит сквозь метель √
Хмуро,
И мы рожаем им детей
Сдуру.
Екатерина Горбовская
Надия Камалова
Сообщение было удалено
Если не ошибаюсь - Евтушенко - я очень любила это стихотворение
Следующая тема