Гость
Статьи
Стихи, лечащие душу

Стихи, лечащие душу

не секрет, чтов моменты душевных переживаний ,люди пытаюсь выплеснуть эмоции в собственные стихи,за редким исключением ,получается смешно и глупо.Предлагаю цитировать настоящие стихи о любви ,ревности ,предательстве=лечащие душу.
старая
4 557 ответов
Последний — Перейти
Страница 81
Старая*
#4048
Хорошо - быть молодым,
За любовь к себе сражаться,
Перед зеркалом седым
Независимо держаться,
Жить отважно - черново,
Обо всем мечтать свирепо,
Не бояться ничего -
Даже выглядеть нелепо!

Хорошо - всего хотеть,
Брать свое - и не украдкой,
Гордой гривой шелестеть,
Гордой славиться повадкой,
То и это затевать,
Порывая с тем и этим,
Вечно повод подавать
Раздувалам жарких сплетен!

Как прекрасно - жить да жить,
Не боясь машины встречной,
Всем на свете дорожить,
Кроме жизни скоротечной!
Хорошо - ходить конем,
Власть держать над полным залом,
Не дрожать над каждым днем -
Вот уж этого навалом!

Хорошо - быть молодым!
Просто лучше не бывает!
Спирт, бессонница и дым -
Всё идеи навевает!
Наши юные тела
Закаляет исступленье!
Вот и кончилось, ля-ля,
Музыкальное вступленье,-

Но пронзительный мотив
Начинается! Вниманье!
Спят, друг друга обхватив,
Молодые - как в нирване.
И в невежестве своем
Молодые человеки -
Ни бум-бум о берегах,
О серебряных лугах,
Где седые человеки
Спать обнимутся вдвоем,
А один уснет навеки.
...Хорошо - быть молодым!.
Юнна МОриц
Старая*
#4049
Веселым зимним солнышком
Дорога залита.
Весь день хлопочет Золушка,
Делами занята.

Хлопочет дочь приемная
У мачехи в дому.
Приемная-бездомная,
Нужна ль она кому?

Белье стирает Золушка,
Детей качает Золушка,
И напевает Золушка -
Серебряное горлышко.

В окне - дорога зимняя,
Рябина, снегири.
За серыми осинами
Бледнеет свет зари.

А глянешь в заоконные
Просторы без конца -
Ни пешего, ни конного,
Ни друга, ни гонца.

Посуду моет Золушка,
В окошко смотрит Золушка,
И напевает Золушка:
"Ох, горе мое, горюшко!"

Все сестры замуж выданы
За ближних королей.
С невзгодами, с обидами
Все к ней они да к ней.

Блестит в руке иголочка.
Стоит в окне зима.
Стареющая Золушка
Шьет туфельку сама...

Давид Самойлов
Старая*
#4050
Мужчина, который мне вовсе не нужен,
готовит заботливо завтрак и ужин,
неверно толкует мой взгляд молчаливый,
считая себя неприлично счастливым,
и даже везучим - ни много ни мало,
и, трогательно подоткнув одеяло,
собой согревает в бетонной коробке,
и каждую ночь прижимается робко
к груди, где мое непослушное бьется
о том, кто ко мне никогда не вернется..

Оксана Винская
Старая*
#4051
В земные страсти вовлеченный,
я знаю, что из тьмы на свет
однажды выйдет ангел черный
и крикнет, что спасенья нет.

Но простодушный и несмелый,
прекрасный, как благая весть,
идущий следом ангел белый
прошепчет, что надежда есть.

Булат Окуджава
Старая*
#4052
В обнимку с волком
Спит волчица.
Они похожи.
Они — семья.
А мне досталось
Лисой родиться,
Нет места с волком
Такой, как я.
В обнимку с волком
Спит волчица.
А он, поганец,
Во сне с лисой
По лесу бегает
И резвится.
Во сне предательском
Волк со мной.
В обнимку с волком
Спит волчица.
Деревья черные
Ветер гнет.
И пусть желаньям
Моим не сбыться,
Ты спи, волчица,
Тебе волк врет.

Г. Титова
Старая*
#4053
О Господи, ведь Ты не покараешь?
Всемогущ, всеведущ и незрим –
Ты знаешь, что я знаю, что Ты знаешь...
Мы с Тобой потом поговорим.
Я не очень сильно разбираюсь
В том, что мне Твой ангел тихо пел...
Можно я пока что поиграюсь
В то, что Ты припрятать не успел?

Екатерина Горбовская
Старая*
#4054
Вспомнишь еще, кружа в океане бедствий,
Даже сочтешь за главную из потерь:
В нашем бог весть когда отзвеневшем детстве
Было все то, чего не найдешь теперь.

Были листы берез изумрудно-клейки.
Жизнь источала прелесть и новизну.
Счастье с сиропом стоило три копейки,
А без сиропа вовсе всего одну...


Дмитрий Якимов
Старая*
#4055
Как ты там моя жизнь? У нас ночь.
Два почти, а мне все не спится.
Ты там встретила нашу дочь?
Верю встретила, раз мне снится.

У меня и седин уже нет,
Кот наш старый сбежал на прошлой,
Мне почти девяносто лет,
Держит жизнь меня как нарошно.

Вот пытались меня увезти,
В престарелый. Но я не сдался,
Ты учила вперед идти,
Только я без тебя сломался.

Мои руки не держат чай,
И вставать тяжело мне в дважды,
Ты держись моя жизнь не скучай,
Окажусь там и я однажды.

У меня твое фото на тумбе,
Первый свадебный красочный вальс,
Твои розы завяли на клумбе,
Доживу, посажу еще раз.

Мне таблетки не лезут в горло,
Валерьянкой пропах весь дом,
Моя жизнь, мне почти не больно,
В одиночестве есть за столом.

Ты просила меня быть сильным,
В свой последний тяжелый вечер,
Но когда я иду к могиле,
То вдвойне жду с тобою встречи.

Дорогая моя старушка,
Без тебя тяжело, нет мочи.
Вот моя, вот твоя подушка.
Скоро буду. Спокойной ночи.

Оксана Чехалина
Старая*
#4056
Я решила стать красивой
Прямо с завтрашнего дня!
Уж на то ума и силы
Точно хватит у меня.
Выйду в платье красном, броском,
Каблуки – ему под стать,
Будут стразы от Сваровски
В декольте моём блистать.
На салон все деньги грохну,
Изведу помады пуд.
Пусть вокруг все бабы сдохнут,
И от зависти умрут.
Как царица Клеопатра
Всех мужчин в себя влюблю.
Только это будет завтра.
А сейчас уж поздно – сплю.
Правда, завтра я, как белка:
Накопилась дел гора.
Провернуть две сложных сделки
Надо с самого утра.
Днём опять не до салона:
Я с отчетом не в ладу.
На работу, как Горгона,
Без прически я приду.
Вечер только остается…
(Ох, ищи меня – свищи!)
Но тогда ж мне в ночь придется
Для семьи варить борщи?
Не стоять же в платье броском
У плиты и суп варить?
Что ж, придется со Сваровски
Мне опять повременить.
Что –то думать я устала:
Хоть бы выспаться тогда…
Послезавтра точно стану
Клеопатрой! Навсегда!

Юлия Вихарева
Старая*
#4057
все важные фразы должны быть тихими,
все фото с родными всегда нерезкие.
самые странные люди всегда великие,
а причины для счастья всегда невеские.
самое честное слышишь на кухне ночью,
ведь если о чувствах - не по телефону,
а если уж плакать, так выть по-волчьи,
чтоб тоскливым эхом на полрайона.
любимые песни - все хриплым голосом,
все стихи любимые - неизвестные.
все наглые люди всегда ничтожества,
а все близкие люди всегда не местные.
все важные встречи всегда случайные.
самые верные подданные - предатели,
цирковые клоуны - все печальные,
а упрямые скептики - все мечтатели.
если дом уютный - не замок точно,
а квартирка старенькая в Одессе.
если с кем связаться - навеки, прочно.
пусть сейчас не так всё, но ты надейся.
да, сейчас иначе, но верь: мы сбудемся,
если уж менять, так всю жизнь по-новому.
то, что самое важное, не забудется,
гениальные мысли всегда бредовые.
кто ненужных вычеркнул, те свободные,
нужно отпускать, с кем вы слишком разные.
ведь, если настроение не новогоднее,
значит точно не с теми празднуешь.

О Мельникова
Старая*
#4058
Кто-нибудь! Включите свет!
И небес помойте блюдо!
В первый раз за прорву лет
Я решила быть - и буду!
В первый раз за долгий срок
Пересудов не услышу:
Напрочь вырвало замок
С чердака прочнейшей крыши!
Наплевать на суету
С высоты Пизанской башни!
У прохожих на виду
Заведу с дождями шашни!
Перед серою толпой
В платье цвета «вырви очи»...
Босиком, по мостовой,
Пробегу без заморочек...

И устав совсем чуть-чуть,
Совершая вызов миру,
Проложу обратный путь
До неприбранной квартиры...
А потом, зарывшись в плед,
Начихаю на простуду
Я решила или нет?!
Счастью - быть! А значит - буду!

Оксана Кесслер.
Старая*
#4059
Англии жаль! Половина ее населенья
Истреблена в детективах. Приятное чтенье!
Что ни роман, то убийство, одно или два.
В Лондоне страшно. В провинции тоже спасенья
Нет: перепачканы кровью цветы и трава.

Кофе не пейте: в нем ложечкой яд размешали.
Чай? Откажитесь от чая или за окно
Выплесните, только так, чтобы не увидали.
И, разумеется, очень опасно вино.

Лучше всего поменять незаметно бокалы,
Пить из чужого, подсунув хозяину свой.
Очень опасны прогулки вдоль берега, скалы;
Лестницы бойтесь, стоящей в саду, приставной.

Благотворительных ярмарок с пони и тиром,
Старого парка в его заповедной красе.
Может быть, всё это связано как-то с Шекспиром:
В «Гамлете» все перебиты, отравлены все.

Александр Кушнер
Старая*
#4060
Девочка-воин плачет у барной стойки,
Рыжую чёлку заправив под капюшон.
«Сколько ещё убить мне драконов, сколько,
Чтобы ты бросил всё и за мной пришёл?»

Потом тяжело вздыхает и пьёт мартини,
Белым платком протирая кривой кинжал.
В области сердца выжжено его имя.
Девочке холодно и ничего не жаль.

Грузные гномы традиционно с пивом
Чинно гудят за столиком у окна.
Сальные гномьи шутки летят ей в спину.
Девочка-воин молча стоит одна

У повидавшей всякое барной стойки.
Он обещал, что придёт на исходе …бря.
«Сколько ещё убить мне драконов, сколько,
Чтобы ты понял – со мной так шутить нельзя?!»

Пьяные стражники шумно бранят барона:
«…выжил…совсем не платит…дурак и жмот…»
Время к утру, бар уже покидают гномы,
…брь на исходе. Она неусыпно ждёт

Пятые сутки, глаза проглядев. Не ново.
Плачет, зажав в белых рученьках по ножу.
«Сколько, ну сколько ещё мне убить драконов,
Чтобы ты понял, что я тебе подхожу?!»

Старый сатир молока наливает кошке,
Ей – валерьянки: «Пей, девочка, снимет стресс.
Бедная-бедная… Как не поймёшь ты, крошка?
Рыцари издревле ищут себе – принцесс…»

Дарья Иванова
Старая*
#4061
В такую погоду желательно жить вместе:
Ходить по квартире в носках и пушистых халатах,
На кухне готовить пирог и испачкаться в тесте,
В него добавляя орехи, изюм и цукаты...
В такую погоду желательно стать проще:
Принять теплый душ, вместе встав под горячую воду,
Забыть о диете и вечном желанье быть тощей,
И в чай себе смело добавить немножечко меда!
В такую погоду желательно быть дома...
(Хозяин на улицу даже собаку свою не отпустит)
Добавить в пирог для пикантности капельку рома...
Добавить в любовь для пикантности капельку грусти...
В такую погоду желательно жить вместе!
И пусть за окном целый день вновь бушует ненастье,
Но этой погоде назло, вроде, в качестве мести,
Вдруг просто принять этот день как огромное счастье!

Юлия Олефир
Старая*
#4062
Ты говорила мне «люблю»,
Но это по ночам, сквозь зубы.
А утром горькое «терплю»
Едва удерживали губы.

Я верил по ночам губам,
Рукам лукавым и горячим,
Но я не верил по ночам
Твоим ночным словам незрячим.

Я знал тебя, ты не лгала,
Ты полюбить меня хотела,
Ты только ночью лгать могла,
Когда душою правит тело.

Но утром, в трезвый час, когда
Душа опять сильна, как прежде,
Ты хоть бы раз сказала «да»
Мне, ожидавшему в надежде.

И вдруг война, отъезд, перрон,
Где и обняться-то нет места,
И дачный клязьминский вагон,
В котором ехать мне до Бреста.

Вдруг вечер без надежд на ночь,
На счастье, на тепло постели.
Как крик: ничем нельзя помочь!—
Вкус поцелуя на шинели.

Чтоб с теми, в темноте, в хмелю,
Не спутал с прежними словами,
Ты вдруг сказала мне «люблю»
Почти спокойными губами.

Такой я раньше не видал
Тебя, до этих слов разлуки:
Люблю, люблю... ночной вокзал,
Холодные от горя руки.

Константин Симонов, 1941
Гость
#4063
Уставший ангел шел по белым облакам.
Он столько сделал для людей за эти сутки!
Кому-то двери открывал впервые в храм,
Кому дарил надежду робкой незабудкой.
Просящим нежно протянул он два крыла,
И положил просвиры в руки безнадёжных,
Встречая зло, всегда сжигал его дотла,
Хотя и знал, что сжечь навечно невозможно…
Он подбирал у парков брошенных детей,
И нёс туда, где их любовь брала на руки,
Мирил по глупости рассоренных друзей,
И разбивал оковы тягостной разлуки.
Он нес любовь в ладонях – розы лепестки,
И разбросал их в майский вечер без остатка,
Но, видно, были до того они легки,
Что до Земли не долетело и десятка.
Последний шаг до врат небесных, и порог,
Где ждет Отец, где для него открыты двери.
Как быть? Лгать ангел от рождения не мог…
Как объяснить, что люди в ангелов не верят?...
Елена Бурда
А-я
#4064
Я — часть потерянного поколения
И я отказываюсь верить, что
Я могу изменить этот мир.
Я понимаю, возможно, это шокирует вас, но
«Счастье уже внутри тебя»
— Это ложь, на самом деле.
Деньги сделают меня счастливым
И в тридцать лет я расскажу своему ребенку, что
Он — не самая важная вещь в моей жизни.
Мой босс будет знать, что
Мои принципы:
Работа
Важнее, чем
Семья
Послушайте:
С давних пор
Люди живут семьями
Но сейчас
Общество никогда не будет таким, как прежде
Эксперты говорят мне
Через тридцать лет я буду праздновать десятилетие моего развода.
Я не верю, что
Я буду жить в стране, которую сам создам.
В будущем
Уничтожение природы станет нормой.
Никто не верит, что
Мы сохраним нашу прекрасную планету.
И конечно
Мое поколение уже потеряно.
Глупо полагать, что
Есть надежда.
А теперь прочитайте стихотворение снизу вверх.
Этот «белый стих» читается в обе стороны как символ двух противоположных сюжетов развития человечества. Какой из них выбрать — решать вам.
Перевод: Дмитрий Чернышев (mi3ch)
Автор: Джонатан Рид "Потерянное поколение"/"Есть надежда"
julia
#4065
Пусто. Ни противостоянья,
Ни истерик,ни кастаньет.
Послевкусие расставанья.
Состояние
Расстоянья -
Было, билось - и больше нет.

Скучно. Мрачно. Без приключений.
Ни печали, ни палачей.
Случай. Встреча морских течений.
Помолчали - и стал ничей.

Жаль. Безжизненно, безнадежно.
Сжато, сожрано рыжей ржой.
Жутко женско и односложно:
Был так нужен,
А стал
Чужой.

Вера Полозкова
julia
#4066
Пуще славы велеречивыя,
Громче бегства из всех неволь –
Слава, слава, Неизлечимая
Безысходность Твоя, Люболь!

Звонче! – в белом своем халатике
Перепуганная сестра –
Воспеваю – Хвала, Хвала Тебе,
Будь же лезвием преостра!

Пулей – злою, иглою – жадною!
Смерти Смертью и Мукой Мук!
Я пою тебя, Беспощадная
Гибель, Преданный мой Недуг!..

Сто «виват» тебе, о Великая…
Богом… посланная… чума…
Ах, как солоно… Эта дикая
Боль заставит сойти с ума…

Как же я… ненавижу поздние
Предрассветные роды дня…
Таня! Танечка! Нету воздуха!
Дверь балконную для меня

Отворите…Зачем, зачем она
Выжигает мне горло – соль…

Аллилуйя тебе, Священная
Искупительная Люболь.

Вера Полозкова
julia
#4067
Как твое имя, доченька? Где твой дом?
Взор твой горяч, а стопы совсем босы…
Стой! Про тебя в газете ж! Три полосы!
Да, я, кажись, узнала тебя с трудом.

Мнишь себя Дщерью Божией? Ждешь даров?
Ангел по телефону воззвал к борьбе?
Кто твои предки, душенька? Чья в тебе
Заговорила нынче дурная кровь?

Кто они там? Вершители черных месс?
Боги? Цыгане? Беглые из тюрьмы?
Люди, молясь, слагают тебе псалмы,
Не доперев, что можно по SMS.

Кто твоя свита, девочка? Голытьба?
Татуированная, понятно, шальная рать?
Ты же Мессия, дитятко, – знать, судьба
Сорвиголов в апостолы вербовать.

Кто твоя паства, милая? Уж не те ль
Злые волчата – тысяч, наверно, дцать –
Слюни пускают, рвутся к тебе в постель,
Чтоб, не прорвавшись, вены себе кромсать?

Что же ты хочешь, сказка моя? Держав?
Золота? Славы? Тонны сердец – к ногам?
Хочешь познать, как, совесть в руке зажав,
Братья пойдут тебя продавать врагам?

Что же ты медлишь, глупенькая? Иди!
Жги, проповедуй, веруй и будь чиста.

Слушая смертный стон у себя в груди,
Ты мне когда-нибудь
Молча
Кивнешь
С креста.

Вера Полозкова
А-я
#4068
Ирина Самарина-Лабиринт.
Есть люди-«закаты» и люди-«рассветы»,
Одни с негативом, другие с «приветом».
Но те, что с «приветом» — улыбчивы часто,
А те что «закаты», обычно несчастны.
С одними общаясь, ты чувствуешь холод,
С другими и в семьдесят, кажется, молод.
И ты от одних заряжаешься светом,
С другими его круглосуточно нету.
Но если отдать человеку-«закату»
Кусочек тепла, что исчезло когда-то,
А не обвинять, что тоскливо на сердце,
Он тоже захочет и греть, и согреться.
Ведь людям-закатам, как людям-рассветам,
Хотелось бы к счастью пойти за билетом,
Но просто любить бескорыстно боялись,
Поэтому злились и больно кусались.
И люди-рассветы становятся тоже
Людьми с негативом, на тучу похожим...
Когда благодарность в душе исчезает,
То небо рассветы в закат превращает.
Я тоже порою бываю на взводе,
Но знаю, с рассветом печали уходят.
И пусть кто-то скажет: «Она же с приветом...»
Есть люди-«закаты» и люди-«рассветы».
А-я
#4069
Вера Полозкова

вскинуться на конечном контроле, в безлюдном солнечном терминале
господи, какую мы чушь пороли, как чужую про нас прилежно запоминали
как простые ответы из нас вытягивались клещами
сколько чистого света слабые хрусталики не вмещали
что за имена у нас бились в височной доле, почему мы их вслух не произносили
сколько мы изучили боли, так ничего не узнав о силе

маялись, потели, пеклись о доме и капитале,
пока были при теле, рожали бы и ваяли, но мы роптали,
пересчитывали потери под нарастающий жадный рокот,
ничьей помощи не хотели, не позволяли больного трогать
подрывались в запале производить килотонны пыли
шибко много мы понимали, покуда нас не развоплотили
так послушай меня, пока не объявлен вылет,
пока дух из меня, как стакан кипятка, не вылит,
но пейзаж подтаивает, как дым, не рождает эха
для меня ничто не было святым, кроме твоего смеха
он вскипал, что-то горькое обнажив, на секунду, малость
я был только тогда и жив, когда ты смеялась
А-я
#4070
Когда-нибудь я отыщу ответ.
Когда-нибудь мне станет цель ясна.
Какая-нибудь сотая весна
Откроет мне потусторонний свет,

И я постигну смысл бытия,
Сумев земную бренность превозмочь.
Пока же плечи мне укутывает ночь,
Томительные шепоты струя,

И обвевая пряным ветром сны,
И отвлекая от серьезных книг...
И цели совершенно не ясны.
И свет потусторонний не возник.

А хочется, напротив, хмеля слов
И поцелуев, жгущих все мосты,
Бессовестного счастья, новых строф -
Нежданной, изумрудной красоты;

Бессонницы, переплетений - да! -
Сердцебиений, слившихся в одно...
А что до бренности, так это всё тогда
Мне будет совершенно все равно.

Обрушится с уставших плеч скала:
Меня отпустит прошлых жизней плен.
Мне перестанут сниться зеркала,
И призраки, и лабиринты стен...

И, может, не придется ждать сто лет.
Я знаю - зряч лишь тот, кто пил сей хмель...
Вот в нем-то и отыщется ответ,
И в нем таится истинная цель.
Вера Полозкова
А-я
#4071
Если пусто в душе -
значит, время сменить маршрут.
запиши в голове разборчиво,
без чернил:
если любят тебя
— обязательно подождут,
если счастье придет
— значит, ты его заслужил.
сколько ни было б лет
— душою будь молодым
и не думай, когда
и где будет твой финал.
не любя́щих тебя
— спокойно отдай другим.
отраженье ищи в душе,
а не у зеркал.
если дом опустел
— не бойся покинуть дом.
если город не тот
— решайся и двигай прочь!
если ленишься ты
— все дастся с трудом,
и никто и ничем
не сможет тебе помочь.
если враг у тебя
— врагу пожелай добра.
к каждой мелочи в жизни
всегда будь открыт и рад.
если просят уйти
— то, значит, тебе пора,
и не смей никогда
с укором смотреть назад.
и не бойся искать
— такие свое найдут!
и не бойся терять
на это ни лет, ни сил!
если любят тебя
— обязательно подождут,
если счастье придет -
то, значит, ты заслужил.
Автор: Ах Астахова
Никита
#4072
старая
Сообщение было удалено
По поводу автора стиха: наберите в гугле - Бартохова Элегия. Это и есть настоящий автор.
Старая*
#4073
Ну, целуй меня, целуй,
Хоть до крови, хоть до боли.
Не в ладу с холодной волей
Кипяток сердечных струй.

Опрокинутая кружка
Средь веселых не для нас.
Понимай, моя подружка,
На земле живут лишь раз!

Оглядись спокойным взором,
Посмотри: во мгле сырой
Месяц, словно желтый ворон,
Кружит, вьется над землей.

Ну, целуй же! Так хочу я.
Песню тлен пропел и мне.
Видно, смерть мою почуял
Тот, кто вьется в вышине.

Увядающая сила!
Умирать так умирать!
До кончины губы милой
Я хотел бы целовать.

Чтоб все время в синих дремах,
Не стыдясь и не тая,
В нежном шелесте черемух
Раздавалось: «Я твоя».

И чтоб свет над полной кружкой
Легкой пеной не погас —
Пей и пой, моя подружка:
На земле живут лишь раз!

Сергей Есенин
Старая*
#4074
Л. Мартынову

Окно выходит в белые деревья.
Профессор долго смотрит на деревья.
Он очень долго смотрит на деревья
и очень долго мел крошит в руке.
Ведь это просто -
правила деленья!
А он забыл их -
правила деленья!
Забыл -
подумать -
правила деленья!
Ошибка!
Да!
Ошибка на доске!
Мы все сидим сегодня по-другому,
и слушаем и смотрим по-другому,
да и нельзя сейчас не по-другому,
и нам подсказка в этом не нужна.
Ушла жена профессора из дому.
Не знаем мы,
куда ушла из дому,
не знаем,
отчего ушла из дому,
а знаем только, что ушла она.
В костюме и немодном и неновом,-
как и всегда, немодном и неновом,-
да, как всегда, немодном и неновом,-
спускается профессор в гардероб.
Он долго по карманам ищет номер:
"Ну что такое?
Где же этот номер?
А может быть,
не брал у вас я номер?
Куда он делся?-
Трет рукою лоб.-
Ах, вот он!..
Что ж,
как видно, я старею,
Не спорьте, тетя Маша,
я старею.
И что уж тут поделаешь -
старею..."
Мы слышим -
дверь внизу скрипит за ним.
Окно выходит в белые деревья,
в большие и красивые деревья,
но мы сейчас глядим не на деревья,
мы молча на профессора глядим.
Уходит он,
сутулый,
неумелый,
под снегом,
мягко падающим в тишь.
Уже и сам он,
как деревья,
белый,
да,
как деревья,
совершенно белый,
еще немного -
и настолько белый,
что среди них
его не разглядишь.
Евгений Евтушенко
Старая*
#4075
ПОЭТ-ФРОНТОВИК из Одессы
Иван Рядченко

Каменные бабы

Мы стоим, как неприкаянные,
слышим шорох ветерка.
Перед нами бабы каменные,
пережившие века.


Лица грубы, цветом глинисты,
под губами — трещин сеть.
Сколько ж надо горя вынести,
чтобы так окаменеть!


Мы стоим, глядим на трещины,
вспоминая, как за миг
каменели наши женщины
от известий фронтовых.


Острым горем заарканенной
трудно бабе. Но, хоть вой,
легче стать внезапно каменной,
чем из камня стать живой.


Оживали наши женщины,
возвращалась доброта.
Только маленькие трещины
оставались возле рта…
Старая*
#4076
Это женское уменье,
Словно тыщу лет назад,
Странно и одновременно
Ждать, молить и ускользать.

Быть собой, не повторяясь.
Верить в клятвы, не шутя.
Приближаться, отдаляясь.
Оставаться, уходя.
Р..Рождественский
Старая*
#4077
Давай помолчим.
Мы так долго не виделись.
Какие прекрасные сумерки выдались!
И все позабылось,
Что помнить не хочется:
Обиды твои.
И мое одиночество.

Давай помолчим.
Мы так долго не виделись.
Душа моя —
Как холостяцкая комната.
Ни взглядов твоих в ней,
Ни детского гомона.
Завалена книгами
Площадь жилищная,
Как сердце — словами...
Теперь уже лишними.
Ах, эти слова,
Будто листья опавшие.
И слезы —
На целую жизнь опоздавшие.

Не плачь.
У нас встреча с тобой,
А не проводы.
Мы снова сегодня наивны
И молоды.

Давай помолчим.
Мы так долго не виделись.
Какие прекрасные
Сумерки
Выдались!
Андрей Дементьев
Irina
#4078
БАЛЛАДА О БЕЗ ВЕСТИ ПРОПАВШЕМ
Меня нашли в четверг на минном поле,
в глазах разбилось небо, как стекло.
И все, чему меня учили в школе,
в соседнюю воронку утекло.

Друзья мои по роте и по взводу
ушли назад, оставив рубежи,
и похоронная команда на подводу
меня забыла в среду положить.

И я лежал и пушек не пугался,
напуганный до смерти всей войной.
И подошел ко мне какой-то гансик
и наклонился тихо надо мной.

И обомлел недавний гитлер-югенд,
узнав в моем лице свое лицо,
и удивленно плакал он, напуган
моей или своей судьбы концом.

О жизни не имея и понятья,
о смерти рассуждая, как старик,
он бормотал молитвы ли, проклятья,
но я не понимал его язык.

И чтоб не видеть глаз моих незрячих,
в земле немецкой мой недавний враг
он закопал меня, немецкий мальчик.
От смерти думал откупиться так.

А через день, когда вернулись наши,
убитый Ганс в обочине лежал.
Мой друг сказал:"Как он похож на Сашку...
Теперь уж не найдешь его... А жаль."

И я лежу уже десятилетья
в земле чужой, я к этому привык.
И слышу: надо мной играют дети,
но я не понимаю их язык.
А. Дольский
А-я
#4079
Анна Долгарева (Лемерт), 2012
в осажденное десятилетие не завезли любви,
по телевизору диктор, жирен и безволос,
уговаривал: мол, без паники, дескать, общество оздоровим,
дескать, кто не любит, тот менее уязвим.
говорил, потом вещание прервалось.
ныне ее выдают по карточкам,
главным образом малым сим:
детям,
калекам с перебитым хребтом,
старикам светлоглазым и тем, кто неизлечим,
иногда матерям и душевнобольным,
ну а мы, молодые, и так проживем.
проживем.
как же мы любили, раскаляясь изнутри добела,
как же тратили мы ее бездумно, когда была,
как дарили щедро прохожим и городам,
котятам, щенкам,
причудливым облакам,
людям, которые боль приносили нам.
в осажденном десятилетии, где падает черный снег,
где человек человеку хуже, чем волк, — человек,
где пытаются строить новый мир на крови,
я живу на старых запасах любви.
я пытаюсь не ненавидеть ни тех, ни тех,
улыбаться в отравленной темноте,
ну хотя бы не бить в ответ.
я не знаю, как близко я к последней черте,
я не знаю, когда я пойму, что запасов нет,
я не знаю, как долго мы сможем пробыть людьми,
но, пожалуйста, если надо,
возьми.
возьми.
А-я
#4080
Расскажи мне сказку о том, что я все смогу, что однажды ночью, стоя на берегу, руку твою сжимая в своей ладони, я увижу, что мир не рушится и не тонет, что не рвутся цепи, не падают якоря... Расскажи мне сказку, правды не говоря, расскажи мне сказку сильнее того, что есть... Не бывает чудес иных, кроме тех чудес, что мы сами себе напишем и создадим...
Расскажи мне, что я остался здесь не один.
Гость
#4081
Перед войной

Перед войной, как будто в знак беды,
Чтоб легче не была, явившись в новости,
Морозами неслыханной суровости
Пожгло и уничтожило сады.

И тяжко было сердцу удрученному
Средь буйной видеть зелени иной
Торчащие по-зимнему, по-черному
Деревья, что не ожили весной.

Под их корой, как у бревна отхлупшею,
Виднелся мертвенный коричневый нагар.
И повсеместно избранные, лучшие
Постиг деревья гибельный удар…

Прошли года. Деревья умерщвленные
С нежданной силой ожили опять,
Живые ветки выдали, зеленые…

Прошла война. А ты все плачешь, мать.

А. Твардовский
Гость
#4082
Майор привез мальчишку на лафете.
Погибла мать. Сын не простился с ней.
За десять лет на том и этом свете
Ему зачтутся эти десять дней.

Его везли из крепости, из Бреста.
Был исцарапан пулями лафет.
Отцу казалось, что надежней места
Отныне в мире для ребенка нет.

Отец был ранен, и разбита пушка.
Привязанный к щиту, чтоб не упал,
Прижав к груди заснувшую игрушку,
Седой мальчишка на лафете спал.

Мы шли ему навстречу из России.
Проснувшись, он махал войскам рукой…
Ты говоришь, что есть еще другие,
Что я там был и мне пора домой…

Ты это горе знаешь понаслышке,
А нам оно оборвало сердца.
Кто раз увидел этого мальчишку,
Домой прийти не сможет до конца.

Я должен видеть теми же глазами,
Которыми я плакал там, в пыли,
Как тот мальчишка возвратится с нами
И поцелует горсть своей земли.

За все, чем мы с тобою дорожили,
Призвал нас к бою воинский закон.
Теперь мой дом не там, где прежде жили,
А там, где отнят у мальчишки он.
1941г.

Константин Симонов
лилия
#4083
Знатокам поэзии - РЕКВИЕМ - написан не З.Гипиус, а Мариной Цветаевой...
Старая*
#4084
Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда ж теперь идти солдату,
Кому нести печаль свою?

Пошел солдат в глубоком горе
На перекресток двух дорог,
Нашел солдат в широком поле
Травой заросший бугорок.

Стоит солдат - и словно комья
Застряли в горле у него.
Сказал солдат: "Встречай, Прасковья,
Героя - мужа своего.

Готовь для гостя угощенье,
Накрой в избе широкий стол,-
Свой день, свой праздник возвращенья
К тебе я праздновать пришел... "

Никто солдату не ответил,
Никто его не повстречал,
И только теплый летний ветер
Траву могильную качал.

Вздохнул солдат, ремень поправил,
Раскрыл мешок походный свой,
Бутылку горькую поставил
На серый камень гробовой.

"Не осуждай меня, Прасковья,
Что я пришел к тебе такой:
Хотел я выпить за здоровье,
А должен пить за упокой.

Сойдутся вновь друзья, подружки,
Но не сойтись вовеки нам... "
И пил солдат из медной кружки
Вино с печалью пополам.

Он пил - солдат, слуга народа,
И с болью в сердце говорил:
"Я шел к тебе четыре года,
Я три державы покорил... "

Хмелел солдат, слеза катилась,
Слеза несбывшихся надежд,
И на груди его светилась
Медаль за город Будапешт.
М.Исаковский, 1945.
Старая*
#4085
Михаил Беляев

Баллада о фашистской овчарке

Она могла весь мир заесть
И разорвать в куски.
От крови порыжела шерсть,
Темней, острей клыки.

Казалось ей: народ чужой
Терзать не надоест,
Заслуженный имела свой
Большой железный крест.

Пожар к пожару.
К дыму дым.
Ходила по огням.
Она давно привыкла к ним,
Как к травам и цветам.

И вновь пожара ярый взмах.
Он ночь насквозь прожёг -
В её оплавленных глазах
Он был, как мотылёк.

Танкисты вновь лишили сна
И люк открыли ей,
Чтоб кинулась душить она
Израненных людей.

И вдруг застыла на бегу:
Трещали этажи,
А всюду,
В доме и в снегу,
Кричали малыши.

Тянули руки к ней они
Из-за дверей, камней,
И, плача, тыкались в огни,
И звали матерей.

Никто от пламени не спас
Испуганных ребят,
И были все они сейчас
Похожи на щенят,

На тех,
Что в танке принесла -
Их выбросили в люк, -
Тогда с трудом она смогла
Свой побороть испуг.

И стало прошлое больней
Глаза ей застилать.
"Души! " - приказывали ей,
А в ней проснулась мать.

Фашисты вышли из машин.
Всё тьмой заволокло:
Три автомата, как один,
Сработали легко.

И рухнула в огонь живой
Она среди детей,
Не смяв впервые никого,
Не показав когтей.
В.Беляев
Старая*
#4086
Леонид Сергеев

Колоколенка (Рассказ ветерана)

На горе, на горочке стоит колоколенка,
А с неё по полюшку лупит пулемёт.
И лежит на полюшке, сапогами к солнышку,
С растакой-то матерью наш геройский взвод.

Мы землицу лапаем скуреными пальцами,
Пули, как воробушки, плещутся в пыли -
Митрия Горохова да сержанта Мохова
Эти вот воробушки взяли да нашли.

Тут старшой Крупенников говорит мне тоненько,
Чтоб я принял смертушку за честной народ,
Чтоб на колоколенке захлебнулся кровушкой
Растакой-разэтакий, этот "сукин кот"!

Я к своей винтовочке крепко штык прилаживал,
За сапог засовывал старенкий наган.
"Славу" третьей степени да медаль отважную
С левой клал сторонушки глубоко в карман.

Мне сухарик подали, мне чинарик бросили,
Мне старшой Крупенников фляжку опростал...
Я её испробовал, вспомнил маму родную
И по полю ровному быстро побежал.

А на колоколенке "сукин кот" занервничал,
Стал меня выцеливать, чтоб наверняка,
Да видать, сориночка - малая песчиночка
В глаз попала лютому - дернулась рука...

Я-т винтовку выронил да упал за камушек,
Чтоб подумал, вражина, будто зацепил...
Да он, видать, был стреляный, сразу не поверил мне -
И по камню-камушку длинно засадил.

Да, видно, не судьба была пули мне отпробовать:
Сам старшой Крупенников встал, как на парад...
...Сразу с колоколенки, весело чирикая,
В грудь слетели пташечки, бросили назад...

...Горочки-пригорочки, башни, колоколенки.
Что кому назначено? Чей теперь черед?
...Рана незажитая, память неубитая,
Солнышко, да полюшко, да геройский взвод.
Старая*
#4087
Баллада о пианисте
(Евтушенко, Евгений)

Когда его били фашисты
в концлагере
и ухмылялись:
«Попался...» —
он прятал одно —
свои руки костлявые,
только бы не по пальцам.
Потом его вызвал
к себе вертухай —
фашистик розовый,
чистый:
«Дадим инструмент...
для начальства сыграй...» —
а он процедил:
«Разучился...».
И он выступал с лопатой в руках
в изысканном обществе мусора,
но в пальцах его —
в десяти тайниках
пряталась музыка,
музыка.
И ночью,
когда прорезался сквозь мглу
лунный крамольный краешек,
углём
он грубо чертил на полу
клавиши,
клавиши,
клавиши.
В ком-то урчала гнилая фасоль,
кто-то вышёптывал имя зазнобы,
а от неструганых
«фа»
и «соль»
в пальцы
вонзались
занозы.
И он играл до рассвета,
как мог, —
срывался,
мучился,
пробовал,
хотя получить он
только и мог —
букет из колючей проволоки.
Было не страшно ему,
что убьют, —
в гибели нету позора,
было страшнее,
что слаб этюд,
особенно в части мажора,
И он, возвратившись,
не пил,
не рыдал,
Весь, как сплошное
оттуда,
он от холстины
продрогший рояль,
словно ребенка,
откутал.
И старец
со скрепками в бороде —
владыка консерватории,
прослушав, спросил озадаченно:
«Где
вы так хорошо подготовились?»
...Играй, пианист!
Отплывает барак —
ковчег твоей музыки Ноев,
но, криком крича,
проступает сквозь фрак
невидимый лагерный номер...
Старая*
#4088
Как я жажду обновленья,
оправданья этих дней,
этой крови искупленья
счастьем будущим детей!
Но душа мне отвечает,
темно-ржавая от ран:
искупленья не бывает,
искупление — обман.

. . . . . . . .

И когда меня зароют
возле милых сердцу мест,—
крест поставьте надо мною,
деревянный русский крест!

P.S. ...А было все не так, как мне
казалось.
Еще страшнее было, не похоже.
Потом Победа нам сполна досталась,
ее священно-жаркий свет...
И все же —
так мало в мире нас, л ю д е й, осталось,
что можно шепотом произнести
забытое людское слово «ж а л о с т ь»,
чтобы опять друг друга обрести.

Ольга Берггольц, 1940—1946
Старая*
#4089
Семен Гудзенко

Когда на смерть идут,- поют,
а перед этим можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою -
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв - и умирает друг.
И, значит, смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед,
За мной одним идет охота.
Ракеты просит небосвод
и вмерзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв - и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был коротким. А потом
глушили самогонку злую,
и выковыривал ножом
из-под ногтей я кровь чужую..
Старая*
#4090
Их расстреляли на рассвете,когда еще белела мгла
Там были женщины и дети,и эта девочка была
Сперва велели всем раздеться,а после встать ко рву спиной,
Но прозвучал вдруг голос детский-наивный,чистый и живой
"Чулочки тоже снять мне,дядя?" Не упрекая,не грозя
Смотрели,будто в душу глядя,трехлетней девочки глаза
"Чулочки тоже"...и смятеньем на миг эсэсовец объят
Рука сама собой в смятенье,вдруг опустила автомат
Овеян он невольной дрожью,проснулась в ужасе душа
Нет,он ее убить не сможет,но дал он очередь спеша...
Упала девочка в чулочках,снять не успела,не смогла
Солдат,солдат,что если б дочка твоя вот так же здесь слегла?
И это маленькое сердце пробито пулею твоей,
Ты человек,не просто немец или ты зверь среди людей?
Шагал эсэсовец угрюмо,заре не поднимая глаз
Впервые сможет эта дума в мозгу затравленном упасть
И всюду взгляд светился синий,и всюду слышится опять
И не забудется отныне:"Чулочки,дядя,тоже снять?"
Муса Джалиль
Гость
#4091
МОЕ ПОКОЛЕНИЕ

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.

Расцвели и опали... Проходит четвертая осень.
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат.

У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя -
только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны,
все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами будут гордится сыны.

Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?
Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется,-
у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.
Гость
#4092
Кто вернется - долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье - нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому помогут рыданья живых?

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймет эту правду,- она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.

Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат,-
это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.

...Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

А когда мы вернемся,- а мы возвратимся с победой,
все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы,-
пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду,
чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.

Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям,
матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.
Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем -
все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.

Семен Гудзенко 1945
Гость
#4093
хорошо , что эта тема живет
Irina
#4094
Тише, годы! Всё-то в сердце свято.
Тяжело и радостно - двоим.
Вы похожи на того солдата,
мною наречённого моим.

Всё смешалось. Ландыш шевельнулся
на краю завьюженной земли.
Я не знаю: это он вернулся
или это Вы ко мне пришли.

Вам на плечи руки поднимаю -
сами руки падают назад:
это я впервые понимаю,
до чего не дожил тот солдат.

Потому беспомощно и строго,
у кого хотите на виду,
я приду. И снова у порога,
как девчонка, губы отведу.

Потому стоим мы угловато,
даже руки не соединим.
Перед кем я больше виновата -
перед Вами или перед ним?
М.Агашина
Марина
#4095
Не помню, чьё, но мне очень нравится:
Я любил бы тебя, как никто никогда...
Я бы... если бы... где бы... когда бы...
Но с дурацким усердьем проходят года
И приходят ненужные бабы.
А с тобой, как назло, ничего и нигде,
Только вздохи: когда бы, светло бы...
Я любил бы. И плыл бы по чистой воде,
Да вокруг - всё сугробы, сугробы...
Старая*
#4096
и когда вдруг ему казалось, что ей стало больше лет,
что она вдруг неразговорчива за обедом,
он умел сгрести ее всю в охапку и пожалеть,
хоть она никогда не просила его об этом.

он едет сейчас в такси, ему надо успеть к шести.
чтобы поймать улыбку ее мадонью,
он любил ее пальцы своими переплести
и укрыть их другой ладонью.

он не мог себе объяснить, что его влечет
в этой безлюдной женщине; километром
раньше она клала ему голову на плечо,
он не удерживался, торопливо и горячо
целовал ее в темя.
волосы пахли ветром.
В.Полозкова
Старая*
#4097
Дана Сидерос, 2009

Один мой друг подбирает бездомных кошек,
Несёт их домой, отмывает, ласкает, кормит.
Они у него в квартире пускают корни:
Любой подходящий ящичек, коврик, ковшик,
Конечно, уже оккупирован, не осталось
Такого угла, где не жили бы эти черти.
Мой друг говорит, они спасают от смерти.
Я молча включаю скепсис, киваю, скалюсь.
Он тратит все деньги на корм и лекарства кошкам,
И я удивляюсь, как он ещё сам не съеден.
Он дарит котят прохожим, друзьям, соседям.
Мне тоже всучил какого-то хромоножку
С ободранным ухом и золотыми глазами,
Тогда ещё умещавшегося в ладони...
Я, кстати, заботливый сын и почетный донор,
Я честно тружусь, не пью, возвращаю займы.
Но все эти ценные качества бесполезны,
Они не идут в зачет, ничего не стоят,
Когда по ночам за окнами кто-то стонет,
И в пении проводов слышен посвист лезвий,
Когда потолок опускается, тьмы бездонней,
И смерть затекает в стоки, сочится в щели,
Когда она садится на край постели
И гладит меня по щеке ледяной ладонью,
Всё тело сводит, к нёбу язык припаян,
Смотрю ей в глаза, не могу отвести взгляда.
Мой кот Хромоножка подходит, ложится рядом.
Она отступает...