приходишь сюда. думаешь о своей жизни. одиночестве. смотришь в экран уставшими глазами. глазами боли и унижений, которые нельзя высказать.
с комком в горле, который душит каждый раз так сильно...
и ты берешь. и начинаешь тыкать буквы. в игре в которую не стала бы никогда играть в жизни. в игру в которую не стали бы играть даже дети.
в игру, которая дарит хоть какие-то надежды, что хоть где-то ты достигнешь хоть какого-то паршивого успнха.
но потом ты отводишь взгляд от экрана, смотришь в окно. и понимаешь. что ты в том же самом аду. аду где ты никому не нужна.
где все уже заняты. а ты одна. никому не нужная. сидь в старом сарафане. сгорбившись у монитора и надеешься на то, что НИКОГДА НЕ ПРОИЗОЙДЕТ! и представляешь те веселые сцены, которые никогда не случятся
приходишь сюда. думаешь о своей жизни. одиночестве. смотришь в экран уставшими глазами. глазами боли и унижений, которые нельзя высказать.
с комком в горле, который душит каждый раз так сильно...
и ты берешь. и начинаешь тыкать буквы. в игре в которую не стала бы никогда играть в жизни.
в игру в которую не стали бы играть даже дети.
в игру, которая дарит хоть какие-то надежды, что хоть где-то ты достигнешь хоть какого-то паршивого успнха.
но потом ты отводишь взгляд от экрана, смотришь в окно. и понимаешь. что ты в том же самом аду. аду где ты никому не нужна.
где все уже заняты. а ты одна. никому не нужная. сидь в старом сарафане. сгорбившись у монитора и надеешься на то, что НИКОГДА НЕ ПРОИЗОЙДЕТ! и представляешь те веселые сцены, которые никогда не случятся