В 2010-м году опрос, проведённый американским Минздравом, показал, что жертвами домашнего абьюза (побоев, изнасилований и преследований) становились 43,8 процента женщин в лесбийских парах (в случаях гетеросексуальных женщин этот показатель составил 35 процентов), а также 26 процентов ***-мужчин (для гетеросексуальных мужчин — 29 процентов, но авторы исследования оговаривают, что опрос не учитывал гендерную идентичность). Аналогичные результаты выявил опрос 2014 года: 21,5 процента мужчин и 35,4 процента женщин в однополых парах по сравнению с 7,1 процента мужчин и 20,4 процента женщин в разнополых. (Среди трансгендерных людей этот показатель колеблется между 31 и 50 процентами.) Таким образом, меняются проценты, но не общая картина.
Тем не менее тема насилия в ***-парах до сих пор остаётся на периферии дискуссии о домашнем абьюзе, почти невидимой снаружи (полиция британского графства Большой Манчестер, за год зафиксировавшая 775 случаев домашнего насилия в ***-сообществе, лишь недавно начала указывать в протоколах сексуальность жертв как существенную для дела подробность — до того её уточняли только в случае преступлений на почве ненависти) и редко обсуждаемой внутри.
«Люди, попавшие в насильственные отношения в парах ***+, не понимают, что с ними происходит, так как информации на эту тему практически нет, и домашнее насилие освещается только с точки зрения проявления в гетеропарах, — поясняет Полина Дробина, координаторка фем-направления екатеринбургского Ресурсного центра для ***. — Да и в целом в медиапространстве главенствуют идеи виктимблейминга: „сам_а виноват_а“ и „знал_а, на что шёл_шла“».
У домашнего насилия нет ни гендера, ни сексуальности, и, строго говоря, риск абьюза не связан с ними напрямую: абьюзер может проявиться в любой паре (и не только паре). Однако статус людей, заведомо более уязвимых и социально депривилегированных, приводит к тому, что для *** проблема становится ещё более острой.